Отстрадавшееся Средневековье

(Лекции) С Босхом по Европе. В конце ноября - начале декабря я расскажу об инфернальных мирах Иеронима, структурах его воображения и спорах вокруг значения его образов в трех новых для меня городах: Таллине, Риге и Праге. Таллин, 30 ноября в 19.00. Ссылка Рига, 2 декабря в 19.00. Ссылка Прага, 4 декабря в 19.00. Ссылка Если вы где-то недалеко, приходите!

Фрагмент центральной панели. А вот небольшой каталог (на испанском), посвященный работам Босха, оказавшимся в коллекции королей Испании. Там отдельный раздел посвящен этим шпалерам. Скачать.

Узнаете? Это фрагмент преисподней, написанной на правой створке "Сада земных наслаждений" Иеронима Босха. Ад, странно похожий на наш, земной мир, царство огня во тьме и пространство войны: демоны против людей. Только приглядитесь к фактуре изображения. Это явно не живопись по доске - не оригинал, сейчас хранящийся в Прадо, а копия - огромная шпалера, вытканная в Брюсселе в середине XVI в., на волне популярности Босха. Скорее всего, ее заказчиком был кардинал Антуан Перрено де Гранвель (1517-1586) - один из мужей, которые правили испанскими Нидерландами. "Сад" входит в серию из еще трех шпалер: "Воз сена", "Искушение св. Антония" (в иконографии, сильно отличающейся от сохранившихся образов Босха) и "Св. Мартин с нищими" (сюжет, который явно принадлежал Босху, но в его исполнении не сохранился). Наследник Гранвеля продал шпалеры императору Рудольфу II Габсбургу. От этой ветви династии они в XVII в. попали к испанским Габсбургам и оказались во дворце-монастыре Эскориале, а оттуда уже в недавние времена переехали в Музей королевских коллекций в Мадриде. Первая известная нам серия шпалер по Босху была создана в 1530-1540 гг. для французского короля Франциска I. Помимо тех же сюжетов, она включала еще и "Боевого слона" (образ, сохранившийся на гравюре Алара дю Амеля, который либо копировал Босха, либо воображал сущности в его стиле). Эти шпалеры, увы, не сохранились - как и многое, сгинули после Французской революции. "Сад земных наслаждений" из Музея королевских коллекций помещает босхов мир в роскошную рамку, выдержанную в чуждом ему итальянском духе: колонны дорического и коринфского ордера, антаблемент, гирлянды... Копия довольно точна, но всякая точность имеет пределы. Например, в Эдеме желтая скала с одиноко стоящей пальмой, обвившимся вокруг нее змеем и черной пещерой, в которую ползут дьявольского обличья гады, утрачивает сходство с человеческим профилем. Тут скала - это просто скала.

Из жизни "тоземцев". "Христианская топография" Космы Индикоплова. Русская рукопись XIX в.

А вот для чего я вам показал две предыдущие миниатюры. В Музее изящных искусств в Бостоне хранится алебастровая скульптура, вырезанная в Англии в 1420-1450 гг. На исходе Средневековья остров экспортировал алебастровые рельефы и статуи по всей Европе. И они сохранились во множестве. Однако эта фигура крайне необычна. Она соединяет два иконографических типа: Троицу как Престол благодати и Лоно Авраамово. Бог-Отец как монарх в короне, распятый Сын, Святой Дух, написанный на верхней перекладине креста, и души спасенных (клириков и мирян), собранные у него в "лоне" - в складках одежд. Таких гибридных Троиц, представляющих Бога как спасителя и "место" пребывания праведников, известно еще несколько. Два образа в одном, иконография Бога как пространство для контролируемого эксперимента. PS. У ног Троицы-лона слева и справа стоят крошечные донаторы со своими мольбами в свитках. Источник

Посмотрите на эти два образа старцев. 1. Лоно Авраамово (XII в.) - образ загробного блаженства: праведники на коленях или в ткани, которую держит в руках праотец. 2. Троица в облике Престола благодати (XV в.): Бог-Отец как седовласый старик держит крест с распятым Сыном, а между ними или, как тут, в их сторону летит Святой Дух - голубь. (To be continued)

(Книги) Живой камень Часто на лекциях и время от времени здесь я рассказываю о полихромии средневековой скульптуры и архитектуры. Только что о таком многоцветье, риторике живоподобия и символической роли цвета вышел большой сборник (итальянский, французский, английский), который - ура! - можно не покупать, а скачать совершенно бесплатно. Colour Concept “Secoli bui” a colori. Codici cromatici e architetture dipinte nell’età tardoantica e medievale (2026). Скачать.

Три в одном Волхвы (во фригийских колпаках), спящие под одним одеялом-плащом, и ангел-вестник, который к ним обращается. Сакраментарий Робера из Жюмьежа. Кентербери (?), XI в.

Опицин уже не юный - писец в апостольской пенитенциарии.

Юный Опицин.

Автобиография в диаграммах.

Сознание средневекового человека – особенно клирика, как Опицин, – было богоцентрично. Размышляя о мире и своем месте в нем, он постоянно обращался к фигурам и символам из христианской традиции. Можно было бы ожидать, что в центре системы колец он поместит свой портрет. Но нет – там изображена Дева Мария с Младенцем, восседающая на престоле. Надпись на ее нимбе гласит, что это Церковь, а ребенок на ее коленях – «христианский народ». Линии, прочерченные по обе стороны от Богоматери: «Духовная гордыня, поднимающаяся ввысь» и «Плотское желание, низводящее во глубины» – говорят о помехах на пути спасения. Вокруг Матери и ее Сына авиньонский клирик, словно на многочисленных изображениях Христа во славе, поместил символы евангелистов. Обычно это лев – Марк, телец – Лука, орел – Иоанн и человек или ангел – Матфей. Но Опицин не был бы Опицином, если бы не придумал что-то свое – ни на что не похожее. Он изобразил евангелистов-малышей: запеленутого младенца, теленка, сосущего молоко, орленка, вылезающего из яйца, и львенка, которого Мария держит в руке. Каждое из этих неожиданных существ снабжено подписью. Младенец в пеленках – «Сын человеческий в его смертной личности, подвластной времени», теленок – «сын вожделения изобилия благ», львенок – «сын гнева во грехе», а орленок – «сын возрастающей гордыни». Выходит, что перед нами не просто необычное переосмысление символики евангелистов, а нечто большее – размышление об изъянах человеческой природы, нечистоте, в которой рождается человек, и о возможном пути к очищению. Этот путь олицетворяют взрослые евангелисты в привычном обличье, которых Опицин изобразил вне системы окружностей. Лев, телец и орел. Последний, ангел – символ Матфея, тут получает облик Христа. Между четырьмя евангелистами Опицин поместил четыре человеческие фигуры. Это его автопортреты в четырех возрастах: в 10, 20, 30 и 40 лет. В 10 он еще мальчик, в 20 – простой клирик, в 30 – священник, в 40 – писец при папской курии, который сложив руки в жесте молитвы, смотрит на Матфея-Христа, возвышающегося над схемой его жизни. В Средние века авторы книг или их переписчики время от времени изображали самих себя на пергаменных страницах. Эти «автопортреты» не имели портретного сходства, но представляли типаж – богослова, преподносящего свой труд Деве Марии, или монаха-писца, склонившегося над листами, разложенными на столе... Однако автопортрет из четырех «я», образ себя в потоке взросления, до Опицина нам не известен. Подпись рядом с 10-леткой говорит о его первых пороках. После того, как его оторвали от груди матери, он привязался к первой суетной радости – игрушкам, искусно вырезанным из дерева. Когда он подрос, появились другие угрозы. Вокруг только и говорили о раздорах и войнах, которые бушевали в тех землях. И семья очень рано вовлекла его в дьявольскую вражду между партиями. Проклятые гиббелины, проклятые гвельфы!

Человек-диаграмма Европа и Африка превращаются в человеческие фигуры, Италия, возможно, впервые предстает в знакомой нам форме сапога, Средиземное море оборачивается дьяволом-зверем, пенис зла атакует Венецианскую лагуну, а Гибралтарский пролив, где нос Африки встречается с ухом Европы, оказывается источником искушений… Можно ли рассказать о собственных страхах и исповедаться через географическую карту? Или написать автобиографию в форме диаграммы? А вместить в свое тело судьбы Европы и Церкви? В середине XIV века это попытался сделать человек, которого звали Опицин де Канистрис – священник из Павии, который служил писцом при папском дворе в Авиньоне. Я как-то о нем уже рассказывал, а сейчас хочу показать его автобиографию в диаграмме - формат для той эпохи (да и не только для нее) уникальный. Перед нами схема, похожая на спил дерева. Он испещрен мелкими подписями: одни сделаны коричневыми чернилами, другие – красными. 40 вписанных друг в друга колец. Каждое кольцо – год его жизни: от рождения в 1296-м до 1336-го, когда он закончил работу над этим изображением. На самом верху коричневым выведено слово «восток» – на латыни oriens. Подобно средневековым картам, диаграмма ориентирована на восток – он находится сверху. Ниже Опицин так описал свой замысел: «Это зерцало суда над моей жалкой жизнью, от дня моего рождения до смерти перед моим судией»… Схема-исповедь. Все кольца разделены радиусами на 12 сегментов. Каждый из них – это месяц. Месяцы состоят из недель. Каждый год – 52 недели. Круг жизни, за которым следует точно такой же круг. Подписи, которыми Опицин заполнил диаграмму, неизбежно кратки. 1296 год, 24 марта – «Зачатие в беззаконии, в действительном браке». 24 декабря – «Рождение во грехе в местечке Ломелло». 1309 – «Я начал, полный стыда, ходить на исповедь». 1310 – «Меня ненадолго поставили служить в таможне на мосту рядом с Бассиньяной». Опицин взрослеет. Теперь он уже не мальчик, а отрок. 1311 – «Когда император Генрих подошел очень близко к Брешии, в городе разгорелись раздоры. С годами зло во мне возрастало. Я уже был пленен многими пороками». 1316 – «Я вел борьбу с плотью и много раз признавал свое поражение». Тот же год – «Во сне мне было явлено зрелище Страшного суда. С тех пор Божья милость начала сдерживать мои пороки. Я стал учиться украшать книги миниатюрами, чтобы заработать на жизнь себе и семейству...» (To be continued)

Галереи-костницы Невинноубиенных, как и остальное кладбище, не сохранились, но фрагменты аналогичных построек можно увидеть вокруг церкви св. Северина на Левом берегу. Рядом с ней тоже было устроено пространство захоронений.

Галереи-костницы За века эксплуатации уровень земли на кладбища поднялся на два метра выше окрестных улиц. Уже в середине XVI в. медики говорили о Невинноубиенных как об источнике заразы для города.

Якоб Гример из Антверпена (?). Кладбище Невинноубиенных, ок. 1570 г.