Loader from SVO

На моем Бусти аккаунте новинка - большая лекция (больше 2 часов) о судебной практике по вопросам займа и кредита. Лекция прочитана в ноябре 2026 года, Ссылка - здесь. Как обычно, лекция будет доступна подписчикам 1 уровня (349 руб./мес.) через три недели. Те, кто не хочет подписываться, можно приобрести ее. Напомню, что подписчики имеют постоянный доступ ко всем материалам бусти-канала - это большие лекционные курсы (по недвижимости, по обеспечению обязательств, по недейстительности сделок и проч.), отдельные лекции и выступления, все мои статьи, а также материалы по софт-скиллз для юриста (юридическое письмо, юридическая речь, составление процессуальных документов и проч.).

В определении эк.коллегии верх.суда № 308-ЭС26-7100 как в капле воды проявились все проблемы отечественного права недвижимости. Здесь вам и глупость "строительной аренды", и нелепость того, что здание - это отдельная недвижимая вещь, и смешной (из-за его интеллектуального бессилия) принцип единства судьбы постройки и прав на землю. В деле предпринят очередной подход к снаряду под названием "площадь постройки существенно меньше площади земельного участка, предоставленного в аренду для застройки". Коллегия явно старается в условиях чрезвычайно глупого регулирования строительства, которое есть в нынешних законах, написать хоть что-то позитивное. Но, разумеется, это всё без толку...

Вы зависимы от нейросетей Последняя волна банов Claude в очередной раз показала уязвимость систем, целиком собранных внутри одного сервиса. Не радуйтесь, если пользуетесь другим ИИ: чем дольше вы чувствуете себя в безопасности, тем больнее будет потеря аккаунта — стольких скиллов, проектов и промежуточных результатов по задачам. На вебинаре обсудим, как собрать собственную архитектуру, в которой знания, память и агенты остаются у вас, а модели и интерфейсы можно безболезненно и быстро менять: — Екатерина Якуненко расскажет о переезде из одной в другую нейросеть и неочевидных сложностях, которые возникают при этом; — Екатерина Чевычелова покажет, как собрать ИИ-агента в Hermes, который позволяет подключать любые «ИИ-мозги» и менять их в зависимости от задачи; — Кирилл Шишлянников разберет, как использовать Hermes для работы со своими агентами; — Павел Мищенко расскажет, как компании хранить, пополнять и актуализировать знания, чтобы они переживали смену сервисов. Поговорим также о развитии этой инфраструктуры и контекст-инжиниринге. 📌 11 ноября (ср), 14:00 (Мск) Длительность: 1–1,5 часа Вебинар бесплатный Регистрация в боте Бросайте вредную привычку зависеть от блокировок!

В Казахстане начинается большая работа по рекодификации гражданского законодательства. Университет MNU, в котором я имею удовольствие занимать должность профессора, привлечен к работе над реформой. Мне предложили участвовать в рабочей группе и я согласился. Из необычного, что уже сейчас обсуждается. Минюст Казахстана предлагает полностью убрать из ГК нормы об отдельных видах договоров (купля, аренда, подряд и проч.). Объясняется это тем, что казахстанские суды так и не прониклись идеей того, что норма обязатедсьтвенного права по умолчанию диспозитивна (даже если в ней не написано «если иное не предусмотрено договором») и трактуют все положения об отдельных договорах как императивные правила. Это, в свою очередь, сильно ограничивает право сторон искать и формулировать такие договорные правила, которые им нужны. Поэтому министерство юстиции предлагает столь радикальное решение: по их мнению, это будет сильным стимулом для развития идеи автономии воли и свободы договора. Это любопытный эксперимент, жаль, что довольно безжалостный, ведь его будут ставить на живых людях. Наверное, он был бы оправдан, если бы в Казахстане обращение к юристу по любому мало-мальски значимому вопросу было бы общепринято, а сама юридическая помощь была бы доступной и высоко квалифицированной. Но, по моим наблюдениям, это не так. Поэтому предложение лечить головную боль усекновением головы кажется неприемлемым.

В ИГ попался пост американца, переехавшего из США в Норвегию, о том, насколько его новая Родина лучше прежней с точки зрения социального устройства. Под постом уже полторы тысячи комментариев, судя по текстам - это жаркая дискуссия американцев по поводу главной мысли поста. Я пролистал полторы сотни комментариев, и не увидел ни пожеланий валить всем, кому не нравится США, ни сдохнуть, ни активного использования f* word, ни обзывательств типа d*head. Есть сарказм, есть легкий троллинг. Самое жесткое, что попалось - это предложение to put your foot in your mouth. В основном люди очень детально и со знанием дела обсуждают гигантские норвежские налоги и суровый климат. Это довольно сильно отличается от культуры (или лучше - «культуры») русскоязычных дискуссий на схожие темы в том же ИГ. У меня есть этому несколько объяснений. Во-первых, у нас довольно молодая история культуры публичной дискуссии. Для нее важно изначальное признание права другой точки зрения на существование. В советское время этого не было, была только одна правильная точка зрения, все другие объявлялись маргинальными. Поэтому культуре публичной дискуссии у нас всего-то 36 лет. Во-вторых (и как следствие предыдущей мысли), в русскоязычном мире мы не умеем отделять точку зрения от личности. Поэтому неправильность (по мнению спорящего) взгляда тут же проецируется на личность оппонента, превращая его в ущербного человека. А это уже и повод для перехода на личность и дальнейших оскорблений («да ты совсем дебил» и далее). В-третьих, русская обсценная лексика очень гибкая, она позволяет носителям создавать новые слова из основных четырех корней при помощи приставок и суффиксов. Это довольно сильно стимулирует их использование в разговорной речи. А уж если общение анонимное, то тем более. Английские обсценные слова жестко функциональны. F* word означает чаще всего совершенно конкретный процесс (или эмоцию). Можно добавлять слова после - up, with, over, around, но это тоже будут очень функциональные выражения. Но при этом использование русскоязычными пользователями обсценной лексики представляет собой, как правило, примитивную площадную брань, а случаи виртуозной демонстрации владения ненормативным русским языком очень редки.

В рамках проекта Петербургская цивилистика отлично обсудили с Александром Латыевым и Радиславом Репиным свежее определение гражд.коллегии верх.суда, в котором та отвергла возможность иска о признании приобретателя имущества от не собственника добросовестным. (Правда, буквально сразу же в другом определении она же сказала, что такой иск возможен). Я писал об этом деле раньше. Ссылка - здесь.

(Разумеется, если дело передавалось судьей шестого состава, содоклад делал судья из профильного состава). Отсюда очень высокий процент - порядка 30% - отказа в удовлетворении переданных жалоб, в верх.суде (в котором все устроено неправильно и потому нет места дискуссиям) такого и близко нет. Иногда судьи из профильных составов даже обижались на СВ и его коллег: мол, мы специально передали дело, чтобы практику изменить, вы нам не дали это сделать. Или: мы эту практику десять лет держали, а вы все сломали… но это были не личные обиды, а профессиональная досада. Разумеется, СВ был душой и вдохновителем работы шестого состава. Именно его опыт, харизма, знания, чувство права оправдывали и объясняли особое положение шестого состава. К СВ и судьям его состава все относились как к своеобразному «юридическому спецназу». Когда в 2013 году великий В.В. Витрянский (он, кстати, курировал работу управления частного права, которым я руководил) ушел в отставку, на его место А.А. Иванов предложил С.В. Сарбаша. Это был лучший выбор, который мог был быть сделан. ВККС рекомендовала СВ на эту должность и все ждали его назначения. Мы - в ВАСовской аналитике - уже предвкушали, как будем вместе работать с СВ как нашим куратором, как много мы сможем сделать для нашего права. Как раз ведь началась большая реформа ГК и работы было бы невпроворот. Но вмешалась злая воля - случилось роковое (и неконституционное) решение Путина об упразднении ВАСа, Суд был разгромлен. Все лучшие судьи оказались изгнаны из судебной системы. СВ, который очень тяжело принял это (а он остался и без судейской зарплаты, и без выплат за выслугу лет), о себе горько шутил, что он - несостоявшийся Витрянский. Кажется, что именно этот разгром сказался и на его здоровье. Он искал себя в лекциях, в переиздании «Элементарной догматики обязательств», в комментариях к судебной практике, в виртуальном юридическом мире «Римки» (где суд это был настоящий суд, а право было искусством доброго и справедливого). Но это все, как мне кажется, было паллиативом того, что было его подлинной страстью - отправлением настоящего (а не «четкого, резкого, бескомпромиссного») Правосудия.

Памяти Сергея Васильевича Сарбаша. До сих пор не могу отойти от того, что СВ ушел. В моей картине мира он относится к тому поколению блестящих юристов середины 90-х, которые стали первыми учениками разработчиков ГК. Они не были испорчены советской доктриной, они никогда не ссылались на Ленина во введениях в своих работах. Это первое поколение настоящих цивилистов после 1917 года и 80 лет неправа. Себя я отношу к следующему поколению юристов, и разница между нами всего около 10 лет. Здесь я хотел бы вспомнить СВ не как ученого юриста и прекрасного преподавателя, а как судью. С этой его ипостасью широкая публика была не очень хорошо знакома. Я был слушателем лекций СВ в Статуте, начиная с 2003 года. Весной 2008, когда я начал работать в ВАСе, я в первый же день работы столкнулся с СВ в столовой (примечательно, что он всегда стоял в общей очереди с сотрудниками аппарата и никогда не пользовался судейской привилегией обслуживаться вне очереди). Я представился, он сказал с улыбкой: «А я Вас заочно знаю, читал Ваши работы, Вы - наш человек». Я сразу понял, что мы сработаемся. Мне кажется, что судейская работа в последние годы существования Высшего Арбитражного Суда приносила СВ самое большое профессиональное удовлетворение. Я много раз слышал от него, что главное для юриста - суметь найти справедливое решение спора, а как уж его обосновать ссылками на нормы закона это дело десятое. Собственно, этим - поиском справедливых решений - он и был поглощен как судья. Мне очень нравилось сталкиваться с СВ в коридоре (наши кабинеты были на 4 этаже по диагонали) по вторникам (это день заседаний Президиума ВАС), когда он шел в черной развевающейся судейской мантии, отрешенно смотрел вокруг, немного улыбаясь и иногда подкручивая ус. В ВАСе СВ был председателем шестого состава. Он назывался «экспертный состав», в него входили судьи, которые имели ученые степени или особую «юридическую оптику» (лучший пример - судья Ю.Ю. Горячева). Пять профильных составов ВАСа рассматривали жалобы по своей специализации: корпоративное и банкротное право (председатель - судья Иванникова), вещное право (председатель - судья Маковская), обязательственное право (председатель - судья Козлова), административное право (председатель - судья Юхней), налоговое право (председатель - судья Бациев). Председатели составов по должности входили в состав Президиума ВАС (в него также по должности входили председатель, его заместители и секретарь пленума). Но каждое шестое дело расписывалось не в профильный состав, а в шестой «экспертный» состав. Идея была такой. Профильные составы зачастую, как называлось у нас на сленге, «держали практику». Например, соглашались с судами в том, что в отсутствие в договоре подряда срока начала и окончания работ его надо считать незаключенным. И в передаче в Президиум ВАС для рассмотрения по существу таких жалоб отказывали. Однако всегда был шанс подвергнуть позицию составов ревизии через передачу дела в Президиум судьями шестого состава. Пример с тем же договором подряда: именно судья Сарбаш передал в Президиум дело Коне Лифтс (1404/10), в котором устоявшаяся в течение десятилетий порочная практика арбитражных судов объявления незаключенными договоров подряда с условием о сроке выполнения работ «столько-то дней с момента уплаты аванса» была отправлена в утиль. И таких примеров я могу привести десятки. Другая функция, которую выполнял СВ и его коллеги из шестого состава, это так называемый содоклад. Когда судья профильного состава передавал дело в Президиум и предлагал формулировку правовой позиции, то по этому же делу из числа судей экспертного состава назначался содокладчик. Он обеспечивал «второй взгляд» на правовую проблему, которую хотел решить профильный состав. Содоклад делался не публично, а уже после того как Президиум оставался в совещательной комнате для разрешения спора. Довольно часто этот взгляд расходился с взглядом профильного состава, и фактически перед Президиумом вставал выбор: какую из точек зрения поддержать. Позиция СВ и его коллег частенько побеждала.

На моем Бусти-канале выложена первая часть статьи о символическом предоставлении в частном праве. В статье обсуждаются проблемы справедливости цены в частноправовых сделках, установление символического вознаграждения за предоставленное благо в различных договорах, требование о символическом возмещении вреда, символический уставный капитал в корпоративном праве и проч. Статья доступна подписчикам 1 уровня (349 руб./месяц за доступ ко всем материалам страницы - лекциям, курсам, другим публикациям, записям интервью и проч.), а также для отдельной покупки. Ссылка - здесь.

Какая ужасная потеря, ушел Сергей Васильевич Сарбаш. Мне горько и больно, что мы в период сумерек права лишились одного из самых лучших юристов России. Я сначала учился на его книгах, потом - имел честь работать с ним вместе в ВАСе, наши кабинеты были по диагонали и я любил заходить к нему, чтобы обсудить правовые вопросы, над которыми мы работали. Когда я начал преподавать в РШЧП, я читал курс по обеспечению обязательств, который до меня читал Сергей Васильевич. Это был вдумчивый, тонкий и очень любопытный человек. И это был прекрасный образец неравнодушного и принципиального судьи. То, что ему не нашлось места в верх.суде, больше говорит не о нем, а об этой институции. Покойтесь с миром…

Очень важный для практики вопрос о том, является ли владельцем источника повышенной опасности лицо, которому собственник разрешил управление автомобилем, обсуждается в определении гражд.коллегии верх.суда № 58-КГ26-7-К9. Фабула дела такая. Собственник разрешил другому лицу управлять его автомобилем. Это лицо нарушило правила дорожного движения и совершило ДТП, причинив вред другому автомобилю. Потерпевший обратился с иском о солидарной ответственности за вред к собственнику автомобиля и водителю, управлявшему им в момент аварии. Суды взыскали только с водителя, посчитав, что владельцем источника повышенной опасности был только он. Гражд.коллегия с этим не согласилась акты отменила и направила дело на новое рассмотрение. Это правильное решение, но оно - традиционно для нашего верх.суда - очень дурно мотивировано. Фактически единственный содержательный абзаца определении выглядит так: «Факт передачи собственником транспортного средства другому лицу права управления им, в том числе с передачей ключей и регистрационных документов на автомобиль, подтверждает лишь волеизъявление собственника на передачу данного имущества в пользование и не свидетельствует о передаче права владения имуществом в установленном законом порядке, поскольку такое использование не лишает собственника имущества права владения им, а, следовательно, не освобождает от обязанности по возмещению вреда, причинённого этим источником повышенной опасности». Это очень очень странное суждение, в котором допущено сразу несколько неточностей. Во-первых, нет никакого «права управления автомобилем», которое якобы принадлежит собственнику и которое (по мысли коллегии) может быть кому-то передано. Право управлять автомобилем - это публично-правовое дозволение, которое возникает у лица в результате получения разрешения (водительского удостоверения). Если коллегия имеет в виду, что право управлять автомобилем это право пользоваться им, то это тоже неточно. Пользование автомобилем можно осуществлять и без управления им. Например, это аренда транспортного средства с экипажем. Во-вторых, ответственность владельца источника повышенной опасности в ст. 1079 ГК никак не связана с фактом управления автомобилем. Она (ответственность) устроена как вменение риска невиновного причинения вреда лицу, имеющему право на него (собственность или иное законное основание), позволяющее эксплуатировать источник повышенной опасности за свой счет и от своего имени. Конечно, в п. 1 ст. 1079 написана глупость про «доверенность на управление транспортным средством», но это след общей безграмотности начала 90-х, а не упрек разработчикам Кодекса. Общий смысл вменения понятен: если источник повышенной опасности находится одновременно в юридической и фактической власти лица, оно несет риски причинения вреда. Однако если фактическая власть в момент причинения вреда отсутствует (в результате передачи на каком-либо праве другому лицу или угона автомобиля), то вменения нет. То, что у лица, однократно севшего по просьбе или с разрешения собственника за руль автомобиля, нет права на автомобиль, очевидно. То, что собственник автомобиля в этой ситуации не утрачивает фактический контроль над автомобилем (как при угоне), тоже очевидно. Значит, принцип вменения сохраняется. Что-то подобное и должна была бы написать в своем определении симпатичнейшая гражд.коллегия. Ведь задача высшей судебной инстанции - не просто справедливо разрешить спор (это произошло), но и создать правовую позицию, обязательную для судов - разумеется, четкую, резкую, бескомпромиссную.

Записи в ЕГРН проверены. Достаточно ли этого, чтобы исключить риск оспаривания сделки? Почему недостаточно проверить только выписку из ЕГРН? Что еще нужно проверить при заключении сделки с недвижимостью? Если в ЕГРН не было записи об аресте или запрете на совершение регистрационных действий, то можно ли ссылаться на добросовестность приобретателя? В этой статье – анализ судебной практики об оспаривании сделок с недвижимостью и добросовестности приобретателей. Рассказывает юрист юридической фирмы Orlova\Ermolenko Николай Бабий. Читайте здесь. 〰️〰️〰️〰️〰️〰️ Мы в MAX ▪️ VK

В определении верх.суда по делу № 4-КГ26-69-К1 симпатичнейшая гражд.коллегия столкнулась с интересным вопросом права недвижимости: последствие нарушение родителем обязательства (!) преобразовать единоличную собственность на недвижимость, приобретенную (в том числе) за счет средств родительского капитала, в долевую. Вопрос звучит так: имеет ли ребенок обязательственное или вещное притязание? Если второе - то возникает ли у ребенка доля в собственности на вещь без записи реестра? Но в этом деле ситуация усложнена появлением (а) покупателя недвижимости, в отношении которой не было выполнено требование закона принять детей в сособственники, и (б) банка-залогодержателя, выдавшего кредит такому покупателю на приобретение жилья. Кроме того, между участниками спора (продавец и члены его семьи, покупатель, банк) уже состоялся судебный акт по другому делу. В нем суды признали куплю-продажу ничтожной как совершенной с нарушением закона, изъяли квартиру у покупателя, но сохранили залог в пользу банка, прокредитовавшего покупателя. В деле же, которое рассматривал верх.суд, шла речь уже об обращении взыскания на квартиру по требованию банка. Это требование было удовлетворено. Для того, чтобы распутать клубок юридических вопросов, возникших в деле, надо сначала ответить на первый вопрос и с учетом этого ответа разбирать второй и третий. И учесть при этом установленные уже вступившим в силу решении суда по другому делу факты. Разумеется, ничего этого в определении, увы, нет. Вместо четких, резких и бескомпромиссных суждений (каких требует от своих подчиненных их начальник - председатель Краснов) вся мотивировка определения сводится к пяти цитатам норм законов (причем почти все они нерелевантны спору) и паре абзацев собственных рассуждений. Например, гражд.коллегия напоминает, что в соответствии со ст. 807 ГК по договору займа займодавец выдает или обязуется передать в собственность заемщику денежные средства или иные родовые вещи, а заемщик обязуется возвратить то же количество денег и уплатить проценты. Это глубокое, тонкое замечание, буквально интеллектуальный Эверест. Собственное же суждение коллегии таково (я специально приведу его дословно, чтобы добрые читатели смогли его оценить): «Формальный подход к рассмотрению дела, предметом которого является, в том числе конституционное право на жилище несовершеннолетних, которые не являлись стороной договора купли-продажи, идёт вразрез с фундаментальными задачами правосудия в Российской Федерации». Поэтому я с нетерпением жду, когда судебные акты верх.суда начнет писать искусственный интеллект. Наверное, тогда их будет интереснее читать и спорить с ними. PS. Что должен был написать верх.суд в определении, если бы оно было бы написано with the kind assistance of human intelligence? Например: - что право собственности несовершеннолетнего на недвижимую вещь, приобретенную за счет средств родительского капитала, возникает без записи в реестре и является исключением из принципа внесения; - что сделка по продаже недвижимости, совершенная родителем, записанным в реестр как единоличный собственник, является ничтожной, так как другие собственники (точнее - их законные представители) волю на распоряжение не выражали; - что при рассмотрении вопроса об обращении взыскания на предмет ипотеки в силу закона в ситуации, когда залогодатель оказался несобственником) следует изучить добросовестность залогодержателя и характер выбытия вещи от собственников. Если же переложить суть конфликта на обывательский язык, то он таков: кому присудить квартиру - добросовестному банку, выдавшему кредит на ее покупку несостоявшемуся покупателю, или родителям несовершеннолетних детей, которые нарушили обязанность по оформлению недвижимости в долевую собственность всех членов семьи, а затем продали ее? Видимо, верх.суд склоняется ко второму ответу. Я не думаю, что с точки зрения правовой политики это правильное решение.

Я сейчас путешествую по Китаю и обратил внимание на одну особенность. В публичных (и не только) местах довольно табличек, которые требуют от людей соблюдения каких-то правил. И они все сформулированы (в английском переводе, по крайней мере) в виде запрета: запрещается это, запрещается то. Причем как запреты сформулировано, что можно было бы сформулировать в позитивном ключе (в виде призыва). Например, в публичных местах часто встречаю табличку Don’t waste water. Хотя это же требование легко выразить в ином ключе: «Берегите воду». И таких примеров довольно много. Любопытно, почему так?

📚 Библиотека гражданского права Архив русской цивилистики, 1835–1917 Сегодня для нашей команды важный день. CasusLegal совместно с «Глосса AI» представляет Библиотеку гражданского права. Русская цивилистика XIX и начала XX века стояла вровень с лучшими европейскими правовыми школами. От неё осталось большое наследие: прогрессивная практика Гражданского кассационного департамента Сената по гражданским делам и нескольких тысяч научных работ. Это труды таких выдающихся учёных, как Шершеневич, Покровский, Гамбаров, Дювернуа, Мейер, Победоносцев, Петражицкий и многих других. Почти всё это давно оцифровано и лежит в интернете в открытом доступе. Но работать с этими книгами трудно: старая орфография, плохие сканы, нет поиска по тексту и подробных оглавлений. Найти нужное место в многотомном курсе порой дольше, чем прочитать главу целиком. Мы обработали самые важных из этих текстов, перевели их в современную орфографию с помощью ИИ и сделали из них интерактивные книги с поиском и оглавлением, из которого можно сразу перейти к нужной главе. В книгах можно ставить закладки, делать пометки и писать примечания. Всё это сохраняется в вашем кабинете, чтобы вы вернулись к чтению с того же места. Что уже собрано • Научная литература: почти 200 томов, работы более 70 авторов, около 68 тысяч страниц; • Практика Сената за 1866–1916 годы: 54 тома, 13 414 решений; • Материалы реформы: 22 издания, в том числе проект Гражданского уложения с объяснениями редакционной комиссии и Вотчинный устав с пояснениями разработчиков; • Законодательство Российской империи: законы, уставы и положения, отдельно от доктрины и практики Коннектор (MCP-сервер) Вместе с сайтом запускаем коннектор. Это подключение к Claude, ChatGPT, Grok, Hermes и другим нейросетям, через которое модель ищет ответ сразу в трёх базах (литература, проекты реформы, практика Сената) и приводит цитаты со ссылкой на источник. Те из читателей, которые пользуются коннекторами Казус.Лигал и Глосса, уже давно оценили качества этого инструмента. Пользоваться можно бесплатно. Коннектор работает в тестовом режиме до 1 ноября 2026 года. Позже, возможно, мы введём символическую плату за него, чтобы поддерживать работу серверов. Многие вопросы, о которых рассуждали учёные того времени, остаются актуальными и сегодня. Надеемся, библиотека поможет вернуть их мысли в современное юридическое образование и науку гражданского права. Мы намерены постоянно пополнять собрание библиотеки. Мы будем признательны за предложения о работах, которые стоит в него включить, и особенно за электронные копии дореволюционных изданий из ваших собраний. Направляйте их в комментариях к этому посту. 👉 Открыть библиотеку

В Вестнике гражданского права вышла первая часть моей статьи о символическом предоставлении в частном праве. Я писал этот текст довольно долго, около года. Статья получилось большой (около 120 страниц), но, как мне кажется, мне удалось хорошо разобрать вопрос о значении символической цены (в сделках), символической компенсации (в деликтах), символического уставного капитала (в корпоративном праве).

Одна из немногих хороших новостей последнего времени - это новость о прекращении уголовного дела против Лиды Мониавы. Ее обвиняли в распространении фейков об армии в постах в интернете. Уголовное дело прекращено в связи с отсутствием события преступления. Это, честно говоря, абсолютно неожиданно - но не с точки зрения права, а с точки зрения того, что такое вообще произошло. Признаться, я думаю, что основанием для такого решения были не юридические соображения (насколько я слышал от уголовных адвокатов, они в такого рода делах вообще не работают), а мистические переживания кого-то из больших начальников. Про Лиду Мониаву говорят, что это человек, который максимально приблизился к святости при жизни. И обидеть её означает не просто совершить грех, а покуситься на что-то совсем уж неприкосновенное. Видимо, поэтому и было решено её оставить в покое.

Памяти Нины Петровны Иванниковой, судьи ВАС в отставке, председателя первого судебного состава (корпоративное и банкротное право). Нина Петровна была образцом классического достойного карьерного судьи. Она не была глубоким догматиком, догма ее интересовала исключительно лишь как способ обосновать то решение спора, которое ей казалось справедливым. Если догматическое решение, по ее мнению, таким не было, она без колебаний его отвергала. Но мы всегда знали - если в споре по поводу проекта правовой позиции заполучить на свою сторону Нину Петровну, вероятность того, что наша идея будет в итоге поддержана Президиумом, становилась близкой к ста процентам. К нам, юридической молодежи ВАСа, она относилась хоть и слегка настороженно, но с симпатией. Как-то раз она мне сказала: «Ром, вы все ребята очень умные, но такие дураки», имея в виду, что при подготовке абстрактных разъяснений упускается много деталей конкретных дел, которые имеют ключевое значение для справедливого разрешения спора. Собственно, это и есть та причина, по которой я в итоге пришел к убеждению, что эта форма судебного правотворчества должна уйти в прошлое. Нине Петровне принадлежит легендарная фраза про Шершеневича (если кто-то из добрых читателей не знает, это один величайших русских юристов, живший в рубеже 19-20 веков). На одном из заседаний Президиума ВАС при обсуждении проекта абстрактных разъяснений один из докладчиков аргументировал свою позицию тем, что, мол, так же писал и Шершеневич. На это Нина Петровна заметила (тоном, которые плохо знавшие ее считали признаком раздражения, а на самом деле это был признак юмора): «Что вы все время Шершеневич то, Шершеневич сё. Пусть сам придет сюда и доложит, что он думает». Не понятно, знала ли она, что Габриэль Феликсович уже больше ста лет никуда прийти не сможет и доложить уж тем более. Возможно, знала, и для нее это была такая форма сарказма. Другую ее шутку вспомнил Антон Александрович Иванов (в ФБ). Когда на каком-то заседании Президиума ВАС по практике один из известных ученых слишком долго выступал, Нина Петровна довольно громко прокомментировала это: «Что-то мне скучно стало, наверное, это ученый говорит». Но несмотря на все это она была одним из ВАСовских авторитетов, к чьему мнению при разрешении дел очень прислушивались. Увы, это уже вторая потеря из состава судей «позднего» Президиума ВАС, еще раньше ушла Ольга Александровна Козлова, председатель третьего состава (обязательственное право).

На Бусти доступна подписчикам канала (либо для отдельной покупки) моя лекция о понятии вещи в частном праве. Лекция прочитана в октябре 2026 для преподавателей юридических факультетов России. - Вещь это понятие юридическое или фактическое? Что такое нормативная вещь? - С какого момента появляется вещь? - Нужен ли вещи физический субстрат? - Почему вещами могут быть только оборотоспособные объекты? и многое другое. Презентация прилагается. Ссылка - здесь.

Недавно я задумался над тем, чтобы перейти от мобильного оператора, который обслуживает сим карту моего айпада, к другому. Я начал процесс перевода номера, но буквально на следующий день получил звонок от старого оператора. Он предложил мне индивидуальный тариф, который был в четыре раза ниже чем прежний, и при этом лучше по условиям чем тот тариф, которое я собирался взять от нового оператора. Я, разумеется, согласился и от перехода отказался. Изувеченный профессиональной деформацией мозг тут же услужливо подкинул две мысли для рассуждений. Первая: было ли предложение старого оператора вторжением в чужие договорные отношения и является ли такое поведение деликтом? Старый оператор знает, что я уже заключил договор с новым, но он делает все, чтобы я этот договор не исполнял и вообще прекратил. Понятно, что речь идет о незначительных суммах, но в целом, кажется, нет сомнений, что это деликт. Вторая мысль: а если я, зная о такой практике старого оператора, для вида начинаю процедуру перехода к новому, и благодаря этому получаю существенную экономию по отношению к моим текущим договорным тарифам у старого оператора, можно ли такое поведение считать недобросовестным? То, что оно законно - нет сомнений, это азы потребительского права. Но соответствует ли оно стандарту поведения честного человека? Думаю, не соответствует. Честный потребитель, недовольный ценой услуги, просто прекращает договор, а не пользуется хитростями, чтобы заставить контрагента снизить цену. Вспомните практики риэлторских "лживых" показов, чтобы заставить покупателя скорее принять решение о покупке или даже начать поднимать цену, торгуясь с липовым конкурентом. Значит, оно недобросовестно, а значит - неправовое. Понятно, есть третий вопрос - какова же на самом деле себестоимость услуги сотовой связи, если операторы готовы скидывать тариф в четыре раза, но это не юридический вопрос, поэтому я его сам себе задавать не буду.