ЛикбеZ

Тромб в малом небе Текущий этап СВО чётко показал: кто владеет «малым небом», тот контролирует логистику и жизнь на фронте. А мы его теряем. Несмотря на все громкие заявления, массового производства нужных дронов в России до сих пор нет. Бюрократия и коррупция в оборонке делают своё дело лучше любого украинского РЭБ. Согласования, откаты, «правильные» подрядчики — и вместо тысяч FPV-дронов в месяц получаем дефицит и объяснения. Украинцы это поняли раньше. Поставили на простые, дешёвые, массовые БПЛА. Китайские комплектующие, децентрализованная сборка, минимум бумажек. Результат — наши колонны горят на дорогах Луганщины, Донетчины и под Мариуполем. Бьют не только по технике, но и по бензовозам, заправкам, складам ГСМ. Уже под угрозой ключевые трассы — М-4 «Дон» и Белгород–Курск. Один дешёвый дрон уничтожает то, на что мы тратили сотни миллионов. А у нас качественные БПЛА до сих пор в дефиците. Командиры на передке отвечают головой за каждый потерянный аппарат, пока на тыловых складах они лежат «про запас». Система, заточенная под тяжёлое и дорогое вооружение, не успевает за войной нового типа. Пока бумажки ходят по кабинетам, противник режет артерии снабжения. Пока бюрократический тромб в производстве дронов не разорвут, «малое небо» останется за Украиной. А вместе с ним — инициатива и нормальная логистика на фронте. Система, которая десятилетиями оттачивала неповоротливость и коррупцию, быстро не перестроится. Значит, будем продолжать платить за это кровью и потерянными позициями.

Бензин снова обгоняет инфляцию Росстат зафиксировал резкое ускорение роста цен на топливо. За неделю с 26 мая по 1 июня бензин в России подорожал на 0,45%, тогда как неделей ранее рост составлял 0,34%. На первый взгляд цифры небольшие, но динамика неприятная: в апреле и начале мая прибавка была куда скромнее. С начала года бензин вырос в цене уже на 4,77%, обогнав общую инфляцию, которая за тот же период составила 3,37%. Средняя цена литра бензина по стране достигла 67,83 рубля. АИ-92 стоит 64,17 рубля, АИ-95 — 69,78 рубля, АИ-98 — 94,42 рубля. Дизель дорожает еще быстрее. За последнюю отчетную неделю он прибавил 0,78%, а с начала года — 4,17%. Средняя цена литра дизтоплива поднялась до 79,46 рубля. Для экономики это особенно чувствительно: дизель — это перевозки, сельское хозяйство, стройка и логистика. Ситуация уже знакомая. В 2025 году бензин подорожал на 10,78%, почти вдвое обогнав инфляцию. Теперь топливо снова показывает, что цены на заправках живут по своей логике — и эта логика редко бывает приятной для кошелька.

Налогов больше, рубль слабее Министр финансов России Антон Силуанов заявил на ПМЭФ, что власти не «перегнули палку» с налогами. Главный аргумент — поступления НДС в бюджет идут выше плана. В Минфине считают это признаком того, что экономика сохраняет активность и продолжает наполнять казну. Однако за хорошими новостями для бюджета скрывается другая реальность. Рост налоговых сборов не всегда означает экономический рост. Всё чаще возникает вопрос: связано ли это с развитием бизнеса или с усилением фискального давления? При этом Силуанов признал, что нынешний курс рубля нельзя назвать комфортным. Власти надеются исправить ситуацию через корректировку бюджетного правила. Получается парадоксальная картина: бюджет чувствует себя увереннее, чем экономика. Пока государство собирает больше налогов, бизнес работает в условиях дорогих кредитов, а граждане сталкиваются с ростом цен и ослаблением национальной валюты.

Поколение дипломов сменяется поколением грузчиков Российская молодежь все чаще отказывается от офисных профессий и делает выбор в пользу физического труда. По данным hh.ru, за три года число резюме подростков 14–18 лет на вакансии разнорабочих выросло в 11 раз. В группе от 19 до 30 лет интерес к рабочим специальностям увеличился вчетверо. Пока одни продолжают мечтать о карьере в IT, другие идут туда, где готовы платить уже сегодня. Эта тенденция стала следствием глубоких перемен последних лет. После пяти лет СВО Россия фактически оказалась отрезана от значительной части мирового рынка технологий, инвестиций и крупных международных брендов. Многие иностранные компании ушли, часть высокотехнологичных проектов заморозилась, а рынок офисных профессий столкнулся с переизбытком молодых специалистов. Диплом программиста или дизайнера больше не гарантирует стабильного заработка. Зато рабочие руки нужны повсеместно. Производства, склады, стройки, логистика и торговля испытывают острый кадровый голод. Зарплата грузчика или упаковщика в ряде регионов уже сопоставима с доходами начинающих офисных сотрудников. Экономика все настойчивее требует не креативных презентаций и стартапов, а людей, готовых работать у станка, за рулем или на складе. Однако за этим кадровым разворотом скрывается тревожный сигнал. Если страна надолго делает ставку преимущественно на низкоквалифицированный труд, то неизбежно возникает дефицит инженеров, разработчиков и исследователей. Рабочие сегодня спасают рынок труда, но технологическое будущее строится совсем другими профессиями. И чем дольше сохраняется этот перекос, тем сложнее будет догонять мир, который продолжает инвестировать в знания, а не только в рабочие руки.

Билет домой по цене отпуска. Почему север Якутии становится всё дальше от своих жителей Для большинства россиян самолёт — это удобный способ добраться до места отдыха или командировки. Для жителей арктических районов Якутии авиация остаётся единственным круглогодичным видом транспорта. Однако стоимость перелётов внутри региона всё чаще превращает поездку к родственникам в недоступную роскошь. Поводом для обсуждения стала история жительницы республики, которая рассказала, что уже 13 лет не может попасть в родное село Оленек. Перелёт для семьи из Якутска обходится примерно в 125 тысяч рублей в одну сторону. По словам жителей северных районов, субсидированные билеты заканчиваются практически сразу после открытия продаж, а воспользоваться льготами могут далеко не все желающие. Проблема имеет давнюю историю. Огромная территория Якутии, суровый климат и отсутствие автомобильных дорог между многими населёнными пунктами сделали авиацию жизненно важной частью транспортной системы ещё в советские годы. Тогда значительную часть расходов компенсировало государство. Сегодня же объёмы поддержки заметно отстают от потребностей региона. Особенно болезненно ситуация отражается на будущем северных посёлков. Молодые люди уезжают учиться и работать в крупные города, а высокая стоимость перелётов снижает их связь с малой родиной. При этом на поддержку авиасообщения в арктических районах предусмотрено около 200 миллионов рублей при оценочной потребности в 2 миллиарда. Федеральные дотации ФКП «Аэропорты Севера» за последние годы сократились с 65% до 27%. В результате жители богатейшей по природным ресурсам республики всё чаще сталкиваются с парадоксом: родной дом оказывается слишком дорогим направлением для поездки.

Когда экономика перестаёт быть главным аргументом, на первый план выходят совсем другие. Как сообщает телеграм-канал «Тенденции эпохи», на ПМЭФ прозвучали сценарии будущего России, где экономическое развитие оказалось вторичным по сравнению с военной силой и ядерным потенциалом. Симптоматичная дискуссия для форума, который когда-то создавался как витрина инвестиций и роста.

Китайский вопрос становится индикатором ослабления позиций России Евросоюз готовится расширить санкционное давление не только на Россию, но и на компании из третьих стран, которые, по мнению Брюсселя, помогают Москве обходить ограничения. Как сообщает Politico, под новый пакет санкций могут попасть четыре китайские компании, которых обвиняют в содействии российскому «теневому флоту», поставках химической продукции для армии и компонентов для производства ударных беспилотников. Помимо китайских структур, ограничения могут затронуть компании из ОАЭ, Турции и Азербайджана. Также в списках фигурируют дочерние предприятия «Лукойла» и ряд физических лиц. Фактически Евросоюз продолжает охоту уже не только за российскими компаниями, но и за всей международной инфраструктурой, которая обеспечивает внешнеэкономические связи Москвы. Показательно другое. Если в начале 2000-х Россия обладала достаточным политическим и экономическим весом, чтобы её партнёры не опасались вторичных последствий сотрудничества, то сегодня ситуация изменилась. Теперь под угрозой санкций оказываются даже иностранные компании, работающие с российским рынком. Это означает рост издержек для партнёров и постепенное сокращение пространства для манёвра российской дипломатии и бизнеса. Китай вряд ли откажется от сотрудничества с Россией из-за нескольких санкционных списков. Однако сам факт того, что Брюссель всё активнее пытается воздействовать на российских партнёров за пределами страны, говорит о неприятной тенденции: Москве становится всё сложнее конвертировать политические связи в устойчивое экономическое влияние. И чем чаще под санкции попадают посредники и союзники, тем заметнее становится эрозия российских геополитических возможностей.

Кадровый голод добрался до малых городов Российская экономика столкнулась с парадоксом. Официальная безработица опустилась до рекордных 2,2%, однако предприятия всё громче говорят о нехватке рабочих рук. Заводы, стройки и промышленные предприятия ищут специалистов, которых на рынке труда становится всё меньше. При этом тысячи малых городов продолжают терять население: люди уезжают туда, где выше зарплаты, лучше инфраструктура и больше возможностей для жизни. Проблема далеко не новая. Ещё с 1990-х годов Россия переживает устойчивый отток населения из провинции в крупные агломерации. Многие моногорода и районные центры постепенно превратились в территории стареющего населения и кадрового дефицита. Теперь этот процесс начинает напрямую бить по экономическому росту. На Петербургском международном экономическом форуме эксперты предложили обратить внимание на зарубежный опыт. В США компания Pella Corporation столкнулась с нехваткой специалистов в небольшом городе Пелла. Вместо бесконечной конкуренции за кадры с мегаполисами бизнес вложил около 30 миллионов долларов в жильё, детские сады и объекты досуга. Результат оказался простым: люди начали оставаться, а новые сотрудники — приезжать. Похожая история произошла в Индии, где SKF India инвестировала в восстановление водоёмов и развитие местной инфраструктуры. Компания фактически решила социальные проблемы территории и одновременно обеспечила себя стабильным кадровым резервом. Для России вопрос становится всё более актуальным. По мнению исполнительного директора Института экономики роста имени П.А. Столыпина Антона Свириденко, бизнес готов вкладываться в развитие городов своего присутствия. Однако без понятных правил и государственных гарантий такие проекты остаются исключением. Если тенденцию не переломить, дефицит кадров рискует стать одним из главных ограничителей роста экономики в ближайшие годы. Малые города сегодня всё больше напоминают не периферию, а последний крупный резерв рабочей силы, который страна пока использует лишь частично.

СВО в пустом баке Июнь 2026 года принес отечественной экономике поистине советский дефицит и триумф чиновничьего абсурда. Вице-премьер Александр Новак поручил проработать повышение цен на топливо на 1,5 рубля за литр, чтобы за счет кошельков обычных граждан оплатить защиту НПЗ от украинских беспилотников. Великая «мировая бензоколонка» расписалась в собственной беспомощности: государство не способно защитить стратегические объекты своими силами и просто перекладывает военные риски на конечного потребителя. Пока нам рассказывают о неуязвимости и тотальном контроле, статистика Bloomberg бьет наотмашь: только в мае зафиксировано рекордные 30 ударов по нефтяной инфраструктуре. ВСУ уронили объемы нашей нефтепереработки до позорного минимума 2009 года. Компании срезали поставки на биржу на четверть, из-за чего опт взлетел на 26%, а розничный ценник в Москве уже пробил психологические 71 рубль за литр АИ-95. Но самое унизительное происходит прямо сейчас на заправках. Из-за паралича логистики в Питере бензин отпускают строго до 50 литров в одни руки, в Подмосковье лимиты замерли на 60 литрах, а в Крыму ситуация и вовсе скатилась в катастрофу — там выдают жалкие 20 литров раз в сутки. Здравствуй, дефицит, талоны и бесконечные очереди из далеких 80-х. Теневая сторона СВО пришла туда, откуда ее точно не ждали — в бензобаки миллионов россиян. Закостенелая, неповоротливая бюрократия ВПК и Минобороны оказалась неспособна оперативно прикрыть заводы от копеечных дронов. Коррупция и вечные согласования бумажек привели к тому, что на третьем году конфликта бензиновая отрасль просто трещит по швам. Единственное, что наши ведомства умеют делать без раскачки — это закручивать гайки и вводить новые поборы. Мы продолжаем системно проигрывать эту технологическую войну на истощение просто потому, что управленческий аппарат парализован кумовством и неэффективностью. Засевшие в кабинетах технократы не придумали ничего умнее, кроме как заставить автолюбителей лично скидываться на безопасность дырявых НПЗ. Но судя по сухим бакам на АЗС, оплачивать мы будем не защиту, а окончательный крах топливного рынка страны.

Российская экономика застряла у нулевой отметки Российская экономика, судя по свежим прогнозам, входит не в паузу, а в затяжную полосу стагнации. Накануне Петербургского экономического форума сразу две структуры — Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН и ОЭСР — фактически сошлись в главном: быстрого восстановления ждать не приходится. По их оценкам, рост ВВП по итогам 2026 года может составить лишь 0,5–0,7%. Это уровень, близкий к статистической погрешности. Иными словами, экономика формально еще движется вперед, но настолько медленно, что для граждан и бизнеса это почти неотличимо от стояния на месте. Особенно показательно сравнение с 2025 годом, когда официальный рост составил около 1%. Даже этот скромный результат теперь выглядит как недостижимая планка. После нескольких лет мобилизационного разгона система уперлась в дефицит кадров, дорогие кредиты, усталость спроса и ограничения по инвестициям. Власти, конечно, будут говорить о «структурной адаптации». Но для большинства отраслей это означает простую вещь: денег меньше, рисков больше, а запас прочности постепенно тает.

Форум с дымком ПМЭФ-2026 открылся с огоньком, но совсем не экономическим. Вместо иностранных инвесторов в Санкт-Петербург ранним утром 3 июня прибыла «делегация» украинских беспилотников, превратив главную путинскую витрину стабильности в зону боевых действий. Кремль готовил Петербург к роли идеальной декорации: форум, деловая активность, разговоры о «прагматичном диалоге» и ожидание программной речи Путина о том, как Россия преодолела все санкции. Но реальность внесла жесткие коррективы, и вместо отчетов о новых контрактах ленты новостей заполнились кадрами масштабного пожара на Петербургском нефтяном терминале и сообщениями об ударах по военным целям в Кронштадте. Символическое унижение налицо: пока элиты пьют шампанское за безопасность капиталов, небо над вторым городом страны затягивает черным дымом, а ПВО пытается отбить налет трех десятков дронов. На этом фоне попытки власти сохранить лицо выглядят откровенным издевательством над здравым смыслом. Логика Дмитрия Пескова, заявляющего, что СВО для того и продолжается, чтобы по Питеру не было украинских ударов — это уже клиническая стадия абсурда. До февраля 2022 года ни Петербург, ни Кронштадт не нуждались в защите от украинских беспилотников: не было ни пожаров на терминалах, ни закрытого неба, ни поврежденных кораблей. Вооружённый конфликт сам принес угрозу на берега Балтики, а теперь Кремль на полном серьезе объясняет, что должен продолжать бойню, чтобы бороться с последствиями собственных решений. Удар 3 июня — это снос базовой путинской сделки с элитами. Система может потратить миллиарды на форум, выстроить павильоны и нагнать массовку, но она больше не может гарантировать безопасность даже в день главного экономического праздника. Иллюзия глубокого тыла рассыпалась: СВО окончательно вернулась домой, прямо на порог к высшему руководству страны. И горящий нефтяной терминал в день открытия ПМЭФ — это самый честный и объективный доклад об истинном состоянии российской экономики и безопасности.

Тревожные сигналы всё чаще поступают из российской системы здравоохранения. Журналист Анастасия Кашеварова обращает внимание на жалобы граждан, которые сталкиваются с отсутствием детских вакцин, перебоями в обеспечении льготными лекарствами и дефицитом отдельных препаратов для онкобольных. Официально о масштабном кризисе не объявляется, однако число подобных сообщений растёт. Характерно и то, что многие медики предпочитают не обсуждать ситуацию по телефону, предлагая уточнять наличие препаратов и вакцин только при личном обращении.

Коммунальный долг на миллиард Омск рискует встретить зиму с проблемами отопления Пока жители Омска не думают об отоплении, в коммунальной сфере региона нарастает кризис, последствия которого могут проявиться уже ближайшей зимой. Долги теплоснабжающих организаций перед «Газпром Межрегионгаз Омск» достигли 1,8 млрд рублей. За год задолженность выросла почти на 380 млн рублей, а уровень расчётов за поставленный газ упал до тревожных 33%. Основными должниками остаются несколько крупных компаний. Наибольшая задолженность накопилась у «Тепловой компании» — 857 млн рублей. Газовый монополист уже предупредил о возможном прекращении поставок и начал процедуру банкротства одного из предприятий. Проблема имеет системный характер. Ещё несколько лет назад коммунальщики закрывали сезонные кассовые разрывы банковскими кредитами. Однако после резкого роста ключевой ставки обслуживание долгов стало слишком дорогим. Денег не хватает не только на оплату газа, но и на подготовку инфраструктуры к зиме. Между тем именно лето считается главным периодом ремонта теплотрасс, котельных и насосных станций. Для Омска с его суровыми сибирскими зимами это особенно чувствительно. Ещё со времён СССР теплоснабжение в северных регионах считалось вопросом не только экономики, но и безопасности. При морозах ниже 30 градусов крупная авария способна быстро превратиться из коммунальной проблемы в чрезвычайную ситуацию. Региональным властям, вероятно, придётся искать дополнительные средства для поддержки отрасли. Это означает перераспределение бюджетных ресурсов с других направлений. История Омска показывает более широкую проблему российских регионов: изношенные коммунальные сети, дорогие кредиты и хроническая нехватка денег всё чаще складываются в опасную комбинацию. Летний долговой кризис сегодня вполне может обернуться зимними авариями завтра.

Инфляция уходит, но обещает вернуться Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН поставил под сомнение один из главных ориентиров российской денежно-кредитной политики. Согласно свежему квартальному прогнозу, инфляция в ближайшие годы так и не сможет устойчиво закрепиться на целевом уровне Банка России в 4%. Более того, после временного замедления уже к концу десятилетия страну может ждать новый виток роста цен. По оценкам ИНП РАН, среднегодовая инфляция снизится с 5,3% в 2026 году до 4,6% в 2027-м, однако затем вновь ускорится до 5,8% в 2028–2029 годах. Это означает, что почти десятилетняя борьба регулятора за возвращение экономики к ценовой стабильности может завершиться лишь частичным успехом. Экономисты называют целый комплекс причин. Среди них — рост тарифов ЖКХ, повышение налоговой нагрузки, удорожание логистики и сохраняющийся дефицит кадров. Российский рынок труда уже несколько лет живёт в условиях рекордно низкой безработицы. Предприятия вынуждены конкурировать за работников, повышать зарплаты и перекладывать растущие издержки в стоимость товаров и услуг. Кроме того, серьёзным фактором остаются инфляционные ожидания. После нескольких лет высокой инфляции население и бизнес по-прежнему не верят в быстрое возвращение цен к прежним темпам роста. В результате компании заранее поднимают цены, а граждане стремятся быстрее тратить деньги, что дополнительно разгоняет инфляцию. Отдельный вопрос вызывает высокая ключевая ставка. Формально она помогает охлаждать спрос, однако одновременно ограничивает инвестиции и развитие производства. Многие эксперты отмечают, что недостаток инвестиций сегодня может обернуться дефицитом предложения завтра, а значит — новым скачком цен через несколько лет. История последних десятилетий показывает, что инфляция в России редко снижается исключительно за счёт монетарных мер. В начале 2000-х её подталкивал рост доходов населения, в 2014–2015 годах — девальвация рубля и санкции, в 2022 году — перестройка внешней торговли и логистики. Теперь к традиционным факторам добавляются структурные ограничения экономики и высокая стоимость капитала. Если прогноз ИНП РАН окажется верным, то главной проблемой ближайших лет станет уже не борьба с текущей инфляцией, а поиск баланса между ценовой стабильностью и экономическим ростом. И этот выбор может оказаться гораздо сложнее, чем очередное повышение или снижение ключевой ставки.

Армия в логистическом аду Украина начала бить не просто по складам и колоннам. Украина начала душить кровеносную систему оккупации. Eдары по российским наземным линиям сообщения уже нарушают нашу логистику по всей глубине театра боевых действий — от Луганщины до Крыма. Даже российские военкоры были вынуждены признать, что дроны ВСУ создают серьезные проблемы со снабжением, ротацией и доставкой боеприпасов. Смысл происходящего в том, что Украина перестала играть только в оборону линии фронта и все более системно бьет по тому, без чего армия не воюет: по маршрутам подвоза, тыловым базам, ГСМ, узлам снабжения и дорогам, по которым держится вся машина народных республик. Под огневым контролем украинских БПЛА оказались Луганск, Старобельск, Алчевск, Брянка и Кадиевка — то есть тыл, который мы долго считали относительно безопасным. Именно поэтому в Z-среде началась нервная откровенность. Российские милблогеры уже пишут не о «локальных трудностях», а о прорывах украинских дронов через ПВО по всей оккупированной Луганской области, о проблемах на сухопутном коридоре в Крым, о дефиците топлива и о сбоях в ротации личного состава. Когда даже военкоры признают, что фронт начинает задыхаться от логистики, это означает, что удары попали в самую уязвимую точку. Отсюда и украинская программа «Логистический локдаун», на которую, по сообщениям украинских медиа, выделили 5 млрд грн. Это уже не серия эффектных атак ради новостной картинки, а попытка выстроить системный режим истощения: не дать России быстро перебрасывать людей, вовремя подвозить снаряды, стабильно снабжать южный фронт и поддерживать темп наступательных действий. Самое опасное для Москвы здесь то, что логистика — это не абстракция. Это кровь войны. Можно сколько угодно рисовать стрелки на карте и рапортовать о продвижении, но если у тебя срывается подвоз топлива, боекомплекта и подкреплений, любая наступательная динамика начинает гнить изнутри. И чем глубже Украина пробивает эти маршруты, тем дороже для России становится удержание освобожднных территорий. По сути, Киев сейчас делает ставку на медленное этих земель. Не обязательно сразу обрушить фронт, чтобы сломать его устойчивость. Достаточно превратить каждый километр тыла в килл-зону, каждую трассу — в мишень, каждый склад — во временный объект, а каждую ротацию — в рискованную операцию. Если эта логика сохранится, Россия начнет проигрывать не только в моменте удара, а в способности вообще поддерживать жизнь собственной военной машины на захваченной территории.

Военкоры всё громче говорят о кадровом кризисе на фронте Автор телеграм-канала «Тринадцатый», недавно вернувшийся из зоны боевых действий, опубликовал жёсткий рассказ о состоянии личного состава российских подразделений. По его словам, нехватка людей всё чаще приводит к тому, что на передовую попадают физически слабые, психологически неподготовленные или вовсе случайные люди. Среди новобранцев оказываются граждане, подписавшие контракт под влиянием жизненных обстоятельств, семейных конфликтов или сомнительных посредников. Проблема кадрового качества обсуждается военкорами уже не первый месяц. Ещё в начале СВО основу пополнения составляли добровольцы с высокой мотивацией, позже к ним добавились мобилизованные, а затем контрактники, привлечённые крупными выплатами. Однако затяжной характер конфликта постепенно исчерпывает кадровый резерв. Всё больше участников боевых действий жалуются на усталость, нехватку отпусков и отсутствие понятных сроков ротации. По оценке «Тринадцатого», современный фронт кардинально отличается от представлений многих новобранцев. Главную угрозу сегодня представляют не стрелковые бои, а беспилотники, минные заграждения и постоянное наблюдение с воздуха. До непосредственного контакта с противником зачастую доходит лишь небольшая часть подразделений, тогда как основные потери происходят ещё на маршрутах выдвижения. Военкор считает, что решить проблему можно только комплексными мерами: улучшением подготовки, регулярной ротацией, жёстким профессиональным отбором и увеличением численности личного состава. Его публикация стала очередным сигналом о том, что кадровый вопрос постепенно превращается в одну из ключевых проблем армии. Если ещё недавно главным дефицитом называли технику и боеприпасы, то теперь всё чаще речь идёт о людях, способных эффективно использовать имеющиеся ресурсы.

Малый бизнес между налогами и падающим спросом Российский малый и средний бизнес оказался в ситуации, когда привычные способы компенсировать рост расходов перестают работать. Как сообщает Forbes со ссылкой на исследование «Опоры России», предприниматели столкнулись сразу с двумя проблемами — увеличением налоговой нагрузки и снижением потребительского спроса. Почти половина компаний призналась, что не смогла переложить возросшие издержки на покупателей через повышение цен. Масштаб недовольства выглядит показательным. Избыточной налоговую нагрузку считают 80,8% опрошенных, а 92,9% сообщили об ухудшении положения своего бизнеса за последние три месяца. В наиболее уязвимых отраслях, включая торговлю, строительство и сферу услуг, участники рынка не исключают ухода значительной части компаний. По некоторым оценкам, рынок может потерять до трети игроков. На этом фоне предприниматели все чаще задумываются о способах снижения фискальной нагрузки. Около 30% представителей малого бизнеса признали, что рассматривали варианты дробления компаний для использования льготных налоговых режимов. Однако государство последовательно ужесточает контроль за такими схемами. Федеральная налоговая служба уже направляет компаниям предупреждения о выявленных признаках дробления и предлагает изменить структуру бизнеса до начала проверок. Ситуация показывает, что после налоговой реформы основная нагрузка постепенно смещается на сектор малого и среднего предпринимательства. Когда спрос снижается, а расходы продолжают расти, пространство для маневра быстро сокращается. В результате часть бизнеса может уйти в тень, а часть — просто прекратить работу, что неизбежно скажется на занятости и деловой активности в регионах.

СССР вернулся с канистрой СВО добралась до российской бензоколонки. Страна, которая десятилетиями продавала миру образ «энергетической сверхдержавы», к концу мая начала жить в логике дефицита, лимитов и талонов. Сначала ограничения на отпуск топлива ввели в Севастополе: бензин — не больше 20 литров в руки, дизель — по талонам. Затем те же меры пошли в Крыму, Запорожской области и других освобождённых территориях. А теперь сообщения о нормировании топлива приходят уже из Новой Москвы, где на АЗС начали ограничивать продажу бензина и дизеля. Это уже не локальный сбой и не «временные трудности с логистикой». Это прямой эффект военной спецоперации, которая начала бить по самому нерву российской экономики — нефтепереработке. В мае Украина провела рекордную серию ударов по НПЗ и нефтяной инфраструктуре России. Под атаки попали ключевые заводы в центральной части страны, и в результате переработка просела до уровней, которые в отрасли уже называют кризисными. Самое унизительное для Кремля здесь даже не физическое разрушение заводов. Самое унизительное — политический символизм. Государство, которое три года рассказывает о стратегической устойчивости, импортозамещении и «полном контроле», внезапно не может гарантировать собственным гражданам свободную заправку автомобиля. Великая нефтяная держава, которая шантажирует мир газом и нефтью, начинает отпускать бензин в одни руки, как дефицитный товар позднего СССР. И это только начало. Когда независимые АЗС уже жалуются, что топлива «нет от слова вообще», а власти переходят к ручному управлению рынком, становится ясно: удары по НПЗ работают не только как военная тактика, но и как инструмент внутреннего истощения России. СВО, которую Кремль пытался удержать где-то далеко — на карте, в сводках, на чужой территории, — теперь приехала прямо к колонке с АИ-95. И если раньше россиянин платил за спецоперацию инфляцией, налогами и мобилизацией экономики, то теперь он начинает платить еще и самым понятным способом: пустым баком, талоном на дизель и табличкой «не более 20 литров в одни руки».

Бюджет подошёл к черте непростых решений Дефицит федерального бюджета, по оценкам, приближается к 6 трлн рублей, а совокупный дефицит регионов уже превысил 1,5 трлн. Для финансовой системы это не катастрофа, но уже и не рабочая мелочь, которую можно закрыть бухгалтерской ловкостью. Деньги всё заметнее становятся предметом политического выбора. По слухам, в финансовых ведомствах всё чаще обсуждают сокращение расходов, включая военные статьи. Но здесь возникает замкнутый круг: Минобороны против, поскольку урезание оборонного заказа ударит не только по армии, но и по предприятиям ВПК, где завязаны рабочие места, зарплаты и целые промышленные цепочки. В итоге государство подходит к моменту, когда привычная формула «добавить всем» перестаёт работать. Придётся выбирать между бюджетной устойчивостью, военными потребностями и сохранением промышленной загрузки. Непростые решения, о которых раньше говорили вполголоса, постепенно выходят из тени.

Россияне забирают деньги из банков и переходят на наличные Объём наличных денег в обращении продолжает быстро расти. С конца января денежная база увеличилась на 8,3%, а только за апрель — на 3,5%. Для банков это тревожный сигнал: всё больше средств уходит из финансовой системы в наличный оборот. Одной из причин эксперты называют расширение «теневой» экономики. Во многих сферах расчёт наличными позволяет получить заметную скидку. Например, электронику и смартфоны в Москве нередко продают на 15–20% дешевле при оплате без кассы. Малый и средний бизнес всё активнее использует такие схемы для снижения издержек. Банки пытаются удержать клиентов повышенными ставками по вкладам. ВТБ предлагает до 19% по отдельным продуктам, банк ДОМ.РФ увеличил доходность депозитов. При этом кредиты для предпринимателей уже достигают 35–37% годовых. Рост наличного оборота показывает: экономика по-прежнему живёт в условиях крайне дорогих денег.