ЛикбеZ

Наличные снова входят в моду С 3 по 10 апреля объём наличных денег в обращении вырос сразу на 240 млрд рублей. Это рекорд с начала года и показатель сдвига, который трудно объяснить лишь техническими сбоями. Ещё недавно власти продвигали безналичные расчёты как основу «прозрачной» экономики, но практика начинает давать обратный эффект. Перебои с мобильным интернетом лишь ускорили процесс. Когда цифровые сервисы нестабильны, а расчёты могут в любой момент зависнуть, наличные становятся вопросом не удобства, а базовой надёжности. Бумажные деньги в таких условиях выглядят менее уязвимыми, чем любая «цифра». Куда важнее другое. Усиление контроля за переводами, планы массовой проверки доходов и общее ужесточение фискальной политики формируют у граждан устойчивое ощущение, что любые операции находятся под наблюдением. В такой среде наличные превращаются в инструмент дистанцирования от государства, а не просто способ оплаты. Малый бизнес реагирует аналогично. При падающем спросе, росте издержек и административном давлении предприниматели всё чаще уходят в наличные расчёты и полутеневые схемы. Рост «налички» в итоге выглядит не как временное явление, а как сигнал снижения доверия: чем активнее государство усиливает контроль, тем быстрее экономика ищет способы выйти из-под него.

Плановая экономика возвращается уже в цифре Помощник президента Максим Орешкин заявил о «реинкарнации плановой экономики» — но уже не в советском, а в цифровом виде. По его словам, современные данные, автоматизация и платформенные сервисы снова делают возможным централизованное управление процессами, которые раньше считались рыночными. Главный пример Орешкин нашёл в такси. Пассажир больше не торгуется, не выбирает водителя и фактически не назначает цену. Алгоритм решил: поездка стоит 428 рублей — значит, столько она и стоит. Формально это рынок, но по ощущениям всё больше напоминает мягкий цифровой Госплан, где вместо чиновника с папкой работает приложение. В Советском Союзе плановая экономика держалась на директивах, пятилетках и ручном распределении ресурсов. Теперь её элементы возвращаются через платформы, большие данные и автоматические цены. Разница лишь в интерфейсе: раньше план спускали сверху приказом, теперь его показывает экран смартфона. Для России это симптоматично. На фоне растущей роли государства, регулирования цен, налогов и бизнеса разговоры о «лучшем виде» плановой экономики звучат не как теория, а как описание уже сложившейся практики. Рынок вроде бы есть, но пространство для выбора становится всё уже.

Контроль над VPN оборачивается сбоями и новыми ограничениями Идея создания реестра «белых» VPN-протоколов рискует обернуться не усилением контроля, а проблемами для всей цифровой среды. Проректор КФУ имени Вернадского Сергей Рыбась прямо указывает: вмешательство в базовые сетевые технологии может привести к падению скорости интернета и сбоям в работе сервисов, от которых зависит повседневная жизнь. При этом власти продолжают действовать по привычной схеме — усиливать запреты, не учитывая технические последствия. VPN давно стал частью инфраструктуры: его используют банки, бизнес и государственные системы. Но вместо точечной настройки регулирования выбирается грубое ограничение, которое неизбежно затрагивает всех пользователей. Опыт последних лет показывает, что такие меры работают плохо. Системы DPI и «белые списки», внедряемые с конца 2010-х годов, не научились точно различать трафик. В результате блокировки регулярно бьют по обычным соединениям. Россияне за границей уже сталкиваются с тем, что не могут зайти в «Госуслуги», банковские приложения или купить билеты — любой иностранный IP оказывается под подозрением. Ситуация выглядит абсурдно: чтобы попасть в российские сервисы, требуется VPN с российским адресом, хотя именно с VPN идет борьба. Альтернатива — дорогой роуминг. На этом фоне заявления о цифровом суверенитете все чаще оборачиваются ограничением доступа для собственных граждан. В преддверии выборов в Госдуму 2026 года, где планируется дистанционное голосование, подобная политика уже ставит под вопрос не только удобство, но и реальную доступность базовых прав.

Тревожность растёт: общество реагирует на ограничения и неопределённость Уровень тревожности в России впервые за несколько лет превысил уровень спокойствия. По данным ФОМ, 47% граждан испытывают тревогу, тогда как спокойствие сохраняют 46%. Подобный всплеск уже наблюдался в августе 2024 года, однако тогда он носил краткосрочный характер. Сейчас социологи говорят о накопленном эффекте — напряжение формируется сразу из нескольких факторов. В начале недели в Кремле запланированы совещания, где обсудят рост тревожных настроений и снижение рейтингов. Одной из причин называют ужесточение политики в отношении интернета. В последние годы доступ к сети стал частью повседневной жизни, особенно в крупных городах, и любые ограничения воспринимаются болезненно. По информации источников, в майские праздники возможны серьёзные перебои с мобильным интернетом. Кроме того, усиливается раздражение действиями властей: об этом заявили 28% опрошенных — максимум за последний год. Существенным фактором остаётся и тема возможной мобилизации. Несмотря на официальные заявления об её отсутствии, уровень доверия к ним остаётся ограниченным, а активные кампании по набору добровольцев только подогревают опасения. Рост тревожности происходит на фоне относительно стабильной инфляции. Ранее именно цены был главным источником недовольства, однако сейчас причины сместились в политическую и социальную сферу. Даже обсуждение отмены массовых мероприятий в майские праздники воспринимается как сигнал нестабильности и усиливает общее напряжение.

Мировые запасы нефти падают рекордными темпами и близки к минимуму Запасы нефти в мире стремительно сокращаются. По данным Goldman Sachs, с конца февраля они уменьшились на 255 млн баррелей и продолжают снижаться примерно на 7,6 млн баррелей в сутки. Сейчас общий объём — около 7,86 млрд баррелей, что уже близко к минимальным значениям за многие годы. Главная причина — перебои с поставками, прежде всего из-за ситуации вокруг Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировой нефти. Даже если движение там восстановят в ближайшее время, быстро восполнить запасы не получится. Эксперты предупреждают: чем дольше сохраняются ограничения, тем глубже будет падение. Рынок рискует обновить исторические минимумы по запасам, что почти неизбежно приведёт к росту цен на нефть и усилению давления на мировую экономику.

Высокая ставка без срока давности: ЦБ удерживает экономику на тормозе Банк России объявил о формальном смягчении политики, но по факту условия для экономики остаются жёсткими. Прогноз по средней ключевой ставке на 2026 год повышен до 14–14,5%. Для бизнеса это означает одно: дешёвых кредитов не будет, а инвестиционные планы вновь откладываются. При ставке выше 12% компании традиционно сворачивают развитие и переходят в режим осторожного выживания. Подобная ситуация для российской экономики не нова. В 2010-х годах резкие повышения ставки также приводили к охлаждению деловой активности. Однако тогда цикл снижения начинался быстрее. Сейчас же высокая стоимость денег сохраняется дольше, что уже отражается в статистике: инвестиционная активность снижается, рост всё чаще обеспечивается за счёт текущих ресурсов, а не вложений в будущее. Кроме того, реальная ставка остаётся крайне высокой — около 9% с учётом инфляции. Это значительно выше уровня, при котором бизнес готов активно инвестировать. При этом цель по инфляции в 4% продолжает сдвигаться: сначала на 2025 год, затем на 2026-й, теперь уже на 2027-й. В результате экономика постепенно замедляется, а жёсткая политика объясняется уже не «перегревом», а рисками бюджета и внешней среды.

Евросоюз одобрил многомиллиардную помощь Украине — решение, которое вряд ли стало неожиданностью. Игорь Стрелков рассматривает его как часть устойчивой схемы, где Европа усиливает Киев, сохраняя экономические связи с Россией.

Налоги выросли — доходы упали Сборы с малого бизнеса в России снизились почти на четверть после ужесточения налоговой политики. По данным Минфина, поступления от предпринимателей на специальных режимах сократились на 22,2%. Речь идёт о компаниях и самозанятых, работающих по упрощённой и патентной системам, а также плательщиках сельхозналога и налога на профессиональный доход. Ключевым фактором стало повышение НДС с 20% до 22% и одновременное снижение порога его применения — с 60 до 20 млн рублей выручки. Это резко расширило круг налогоплательщиков. Власти рассчитывали, что мера принесёт бюджету около 200 млрд рублей, однако на практике эффект оказался обратным. Важно и то, что эти налоги в основном поступают в региональные бюджеты. Их падение усиливает дефициты на местах, где и без того не хватает средств на социальные обязательства. Малый бизнес в таких условиях начинает сокращать обороты, уходить в тень или закрываться. Похожая ситуация уже возникала в России в предыдущие годы. После повышения страховых взносов в начале 2010-х тысячи индивидуальных предпринимателей прекратили деятельность, а бюджет недосчитался доходов. История показывает: чрезмерное давление на малый бизнес чаще снижает собираемость налогов, чем увеличивает её.

Диплом за миллионы: высшее образование в России стремительно дорожает Высшее образование в России всё заметнее превращается из массового явления в дорогое и труднодоступное. Татарстан в этом смысле — показательный пример. Здесь, как и по всей стране, сокращают бюджетные места, растёт стоимость обучения, а поступление становится всё более нервным и затратным процессом. Подготовка к ЕГЭ уже обходится семьям в крупные суммы. В Казани занятия с репетиторами могут стоить до полумиллиона рублей за два года. И это лишь шанс, а не гарантия поступления. Если рассчитывать приходится только на платное обучение, то за шесть лет в медицинском или IT-вузе придётся заплатить от 2 до 5 млн рублей — фактически как за квартиру в Набережных Челнах или Нижнекамске. При этом банки стали осторожнее выдавать образовательные кредиты. Ситуацию усугубляет сокращение бюджетных мест. В 2026 году по стране их стало меньше на 47 тысяч, причём в первую очередь пострадали гуманитарные направления. Это не новая тенденция: ещё в 1990-е образование начало постепенно переходить на платную основу, но сейчас процесс заметно ускорился. Власти делают ставку на подготовку инженеров для крупных предприятий вроде КАМАЗа и «Татнефти», что усиливает конкуренцию на оставшиеся места. Дополнительное давление создают новые технологии. Введение ИИ для оценки экзаменов делает процедуру ещё более стрессовой и менее предсказуемой. В итоге высшее образование всё чаще становится привилегией, доступной в первую очередь обеспеченным семьям.

Работу ищут месяцами, а стажировка стала новым фильтром В России заметно усложнился поиск работы. По оценкам экспертов, на это уходит в среднем 5,5 месяца. Особенно тяжёлая ситуация у экономистов, юристов и управленцев — таких специалистов на рынке больше, чем требуется работодателям. При этом число вакансий сокращается: к концу 2025 года их стало на 13% меньше, чем годом ранее. Подобный дисбаланс не нов. Ещё в 2000-е годы вузы массово выпускали специалистов «офисных» профессий, считавшихся престижными и прибыльными. Однако экономика постепенно смещалась в сторону прикладных и технических направлений, а избыток гуманитарных кадров стал накапливаться. В периоды замедления экономики эта проблема обостряется особенно резко. Дополнительным барьером стала стажировка, которая фактически превратилась в обязательный этап. При этом попасть на неё непросто: на одно место претендуют более сотни человек, а сами компании сокращают такие программы, экономя бюджеты. Нередко стажировки остаются низкооплачиваемыми или вовсе формальными. В этих условиях складывается замкнутая ситуация: без опыта на работу не берут, а получить его становится всё сложнее. На фоне сокращения вакансий и автоматизации процессов работодатели всё чаще рассматривают начинающих специалистов как издержку, а не инвестицию. Рынок труда постепенно становится жёстче — и требования к соискателям продолжают расти.

Падение прибыли, рост долгов и закрытие бизнеса — Бурятия как зеркало кризиса российской экономики Ситуация в Бурятии всё меньше выглядит локальной проблемой и всё больше — отражением общефедеральных процессов. На фоне замедления экономики и снижения деловой активности крупный бизнес по всей стране фиксирует падение прибыли. Регион лишь повторяет эту динамику, но в более концентрированном виде. По данным Бурятстата, в 2025 году доходы крупных и средних предприятий сократились на 14,7% и составили 31,1 млрд рублей. Сильнее всего просела обрабатывающая промышленность — сразу на 82%. Падение затронуло и добычу полезных ископаемых, энергетику, коммунальный сектор. Одновременно сократилось число предприятий: показатель их прироста ушёл в отрицательную зону, что фактически означает сжатие деловой среды. Формально большинство компаний остаются прибыльными, однако треть бизнеса уже работает в минус. Причём объём убытков вырос почти наполовину за год. Подобная картина для России не нова: в периоды экономических спадов именно регионы первыми фиксируют ухудшение финансовых результатов, тогда как федеральная статистика ещё сглаживает картину. Относительную устойчивость Бурятии пока обеспечивает сырьевой сектор, давший около 42% всей прибыли. Но одновременно растёт долговая нагрузка: совокупная задолженность бизнеса приблизилась к 625 млрд рублей. Это указывает на системную проблему — экономика всё чаще держится не на доходах, а на заёмных средствах, что повышает риски дальнейшего спада.

Рейтинги пошли вниз на фоне нарастающего раздражения Свежие данные ВЦИОМ за 13–19 апреля фиксируют не просто колебания, а нарастающий тренд на снижение доверия к власти. Одобрение деятельности Президента РФ опустилось до 65,6% (минус 1,1 п.п. за неделю), премьер-министра — до 44,3%, Правительства России — до 39,7%. Формально цифры остаются высокими, но динамика указывает на постепенное охлаждение общественных настроений. Доверие к Владимиру Путину снизилось до 71%, к Михаилу Мишустину — до 53,8%. На этом фоне растут показатели системной оппозиции: Геннадий Зюганов и Сергей Миронов прибавили более чем по два пункта. Это отражает не столько рост их популярности, сколько поиск альтернативы в условиях нарастающего недовольства. Причины лежат на поверхности. Ускорение инфляции бьёт по повседневным расходам, делая даже базовые покупки ощутимо дороже. Ограничения мобильного интернета и перебои со связью превращаются из временной меры в фактор раздражения, особенно в крупных городах. К этому добавляются блокировки привычных онлайн-сервисов, что усиливает ощущение сужения пространства комфорта. В партийных рейтингах «Единая Россия» удерживает лидерство с 27,7%, но рост «Новых людей» до 13,4% и стабильность КПРФ показывают: избиратель начинает присматриваться. Система остаётся управляемой, однако социальное напряжение уже выходит за рамки статистической погрешности и постепенно становится политическим фактором.

Нефть растёт, ставка тормозит Резкий рост цен на нефть в апреле не стал сигналом к быстрому смягчению политики ЦБ. Несмотря на Urals выше $100 за баррель и сокращение дисконта к Brent, регулятор действует предельно осторожно. Ключевая ставка снижена до 14,5%, но риторика заметно ужесточилась, а прогноз на 2026 год повышен до 14,0–14,5%. Причина в том, что дорогая нефть — не только доход, но и риск. В феврале при цене $44–45 за баррель и падении нефтегазовых поступлений ставка снижалась активнее. Однако уже весной рост цен создал для бюджета соблазн увеличить расходы. За первый квартал дефицит достиг 4,6 трлн рублей, превысив годовой план, а траты выросли на 17%. На этом фоне ЦБ фактически сигнализирует Минфину: любой бюджетный разгон будет компенсирован жёсткой денежно-кредитной политикой. Чем выше расходы, тем дороже кредит. Это означает, что нефтяная премия не превращается в дешёвые деньги для экономики. В итоге прогноз остаётся сдержанным: рост ВВП на уровне 0,5–1,5%, инвестиции — около нуля, ипотека — без резкого оживления. Ставка может снизиться к концу года до 13–13,5%, но эпоха доступного кредита откладывается.

Экономика на просрочке Рост долгов и неплатежей в российской экономике перестал быть фоновым шумом и превратился в ключевой сигнал системных проблем. На фоне официальных заявлений о «устойчивости» реальные финансовые показатели указывают на иную картину: страна всё глубже погружается в долговую спираль. Просроченные долги граждан достигли 1,6 трлн рублей — почти на 70% больше, чем до 2022 года. Кредит, ещё недавно поддерживавший потребление, теперь стал фактором давления: доходы съедает инфляция, а обязательства продолжают расти. Одновременно бизнес сталкивается с собственным кризисом платежей. Дебиторская задолженность компаний в январе 2026 года достигла 8,2 трлн рублей, или 3,8% ВВП. Кроме того, предприятия всё чаще откладывают расчёты, предпочитая держать средства на депозитах под высокий процент. Это подрывает производственные цепочки и усиливает эффект «заморозки» экономики. Ситуацию усугубляют задержки платежей со стороны крупных заказчиков, включая госкомпании. На этом фоне власти уже обсуждают создание рабочей группы по мониторингу неплатежей. Однако корень проблемы глубже: ограниченные ресурсы перераспределяются в пользу приоритетных расходов, тогда как гражданский сектор испытывает хронический дефицит ликвидности. Итог предсказуем — рост цен и перенос долговой нагрузки на конечного потребителя.

Аптечный рынок бьёт тревогу на фоне падения спроса Фармацевтический e-commerce в России в 2026 году сталкивается с куда более серьёзными вызовами, чем рост ставок. По данным опроса топ-менеджеров отрасли, главным ударом стало падение потребительских расходов — эту проблему назвали абсолютно все участники. Снижение покупательной способности напрямую бьёт по продажам даже в таком устойчивом сегменте, как лекарства. На втором месте — геополитическая неопределённость. За ней скрывается главный вопрос года: изменится ли ситуация вокруг Украины или экономика продолжит жить в режиме затяжного кризиса. Третья проблема — логистика, которая с 2022 года так и не вернулась к прежней стабильности. Высокая ключевая ставка оказалась лишь на четвёртом месте. Это показывает: для бизнеса сегодня важнее не стоимость денег, а сам факт их отсутствия у потребителя.

Импорт под ударом цен. Онлайн-покупки станут роскошью Покупки зарубежных товаров через маркетплейсы в России готовятся к заметному удорожанию. Минфин предложил ввести НДС на такие поставки с постепенным ростом ставки: 7% с 2027 года, 14% — с 2028-го и до 22% к 2029 году. Платить налог будут сами площадки, но фактически он ляжет на покупателей через рост цен. Речь идёт о рынке, который за последние годы стал для россиян едва ли не единственным окном в зарубежный ассортимент. После ухода многих брендов именно маркетплейсы обеспечили доступ к импортным товарам — от электроники до одежды. Низкая налоговая нагрузка делала такие покупки относительно доступными, особенно на фоне дорожающего внутреннего рынка. Теперь ситуация меняется. Государство намерено не только пополнить бюджет, но и выровнять условия для отечественных продавцов, которые уже платят НДС в полном объёме. Подобные меры давно действуют в Европе и Азии, где онлайн-импорт облагается налогами наравне с традиционной торговлей. Однако в российской реальности эффект может оказаться жёстче. На фоне высокой инфляции, роста издержек и снижения доходов любое повышение налогов быстро превращается в скачок цен. В результате доступ к зарубежным товарам рискует снова стать привилегией, а маркетплейсы — потерять часть аудитории, не готовой платить больше.

Германия усиливает армию на фоне кризиса внутри НАТО В НАТО усиливаются внутренние противоречия, которые уже сложно назвать временными. На фоне украинского конфликта альянс сталкивается не только с военными трудностями, но и с политическим разладом между участниками. Роль США как главного центра влияния постепенно снижается, а европейские страны всё чаще демонстрируют самостоятельность. На этом фоне активизируется Германия. Впервые со времён Второй мировой войны Берлин открыто заявляет о планах стать ведущей военной силой Европы. Принятая стратегия «Ответственность за Европу» предполагает создание к 2039 году самой сильной армии на континенте и рассматривает Россию как основную угрозу. Исторически Германия после 1945 года ограничивала военные амбиции, опираясь на НАТО. Теперь курс меняется. При этом власти готовы перераспределять ресурсы: уже звучат заявления о сокращении роли государственных пенсий, что косвенно указывает на приоритет оборонных расходов.

Силовой передел и теневая борьба за влияние В российской элите обсуждают возможное перераспределение влияния в силовом блоке и крупных госкомпаниях. По данным источников, речь идёт о неформальной группе выходцев из президентской охраны и связанных с ними бизнесменов, которая постепенно усиливает позиции. В условиях, где ключевые решения традиционно концентрируются у силовиков, подобные перестановки могут иметь далеко идущие последствия. В предполагаемый круг влияния включают ряд высокопоставленных фигур — от советника президента Дмитрия Миронова до секретаря Госсовета Алексея Дюмина и первого замглавы МВД Андрея Курносенко. Последнего рассматривают как потенциального кандидата на пост министра внутренних дел. Одновременно обсуждаются возможные изменения в руководстве ФСБ и Минобороны, что указывает на попытку системного усиления позиций группы. Кроме того, речь идёт не только о кадровых решениях, но и о перераспределении контроля над активами. Через аффилированные структуры влияние распространяется на химическую отрасль, энергетику и нефтяную инфраструктуру. Это типичная для последних лет модель, когда административные ресурсы тесно переплетаются с бизнес-интересами. На этом фоне звучат и политические заявления. Юрист Илья Ремесло апеллирует к значительной доле граждан, не поддерживающих власть, указывая на отсутствие их представительства в публичной политике. Однако пока подобные сигналы остаются скорее маркером внутреннего напряжения, чем признаком реальных политических изменений.

Рост налогов обернулся падением сборов в бюджет В первом квартале 2026 года налоговые поступления в бюджет заметно сократились. По данным Минфина, сборы от бизнеса и граждан, работающих на специальных налоговых режимах, снизились на 22%. Причина — рост фискальной нагрузки: повышение НДС, утильсбора и ряда других обязательных платежей. Специальные режимы — упрощёнка, патенты и самозанятость — долгие годы рассматривались как компромисс между государством и малым бизнесом. Они позволяли легально работать с меньшими издержками. Однако при общем росте налогов и сборов даже эти условия перестают быть выгодными. В результате предприниматели сокращают обороты, откладывают платежи или частично уходят в неформальный сектор. Подобная динамика для российской экономики не нова. В разные периоды — от начала 2000-х до кризисных лет после 2014 года — усиление налогового давления нередко приводило к обратному эффекту: вместо роста доходов бюджет сталкивался с их снижением из-за сжатия деловой активности. На этом фоне текущие цифры выглядят не случайностью, а закономерной реакцией экономики. Бюджет рассчитывает на дополнительные доходы, но бизнес и граждане отвечают снижением активности, что в итоге бьёт по тем же налоговым поступлениям.

Розничные сети сокращают магазины на фоне падения спроса В России началась крупнейшая за последние 20–25 лет волна закрытия магазинов крупных ритейлеров. Сети массово сокращают точки, реагируя на снижение продаж и рост издержек. Под оптимизацию попадают даже известные бренды из сегментов одежды, обуви, продуктов и общепита. Среди тех, кто уже уменьшает присутствие, — Zenden, Gloria Jeans, O’Stin, «ВкусВилл», «Шоколадница», Concept Group, «Светофор», Modis и другие. Речь идёт о десятках и сотнях закрытых магазинов. Некоторые проекты полностью уходят с рынка. По оценкам участников отрасли, к концу 2026 года может закрыться до 40% магазинов одежды. Подобные процессы рынок уже переживал — например, после кризисов 1998 и 2008 годов, когда падение доходов населения быстро отражалось на рознице. Тогда сети также сокращали площади и пересматривали форматы, переходя к более экономичным моделям. Сейчас причины схожие: инфляция, рост налоговой нагрузки, удорожание аренды и кредитов. Дополнительно давление создаёт падение реальных доходов россиян. В результате магазины становятся менее прибыльными, а покупатели чаще отказываются от необязательных покупок. Ритейл традиционно первым реагирует на такие изменения, и текущая ситуация показывает, что потребительский спрос заметно ослаб.