ЛикбеZ

Российский рынок настольных ПК ушёл в минус В 2025 году розничные продажи настольных персональных компьютеров в России просели сразу на 25–30% — и по числу проданных устройств, и по выручке. По данным компании «Интеллектуальная аналитика», на которые ссылаются «Ведомости», рынок сократился до 981 тысячи машин и 48 млрд рублей. Для сегмента, который ещё недавно пытались представить как устойчивую альтернативу импортным поставкам, это выглядит уже не как временная коррекция, а как вполне оформленный спад. На этом фоне особенно показательно распределение спроса. В количественном выражении лидируют небрендированные компьютеры, а также российские iRU и ARDOR Gaming и тайваньская MSI. В денежном выражении картина почти та же: оборот делают в том числе более дорогие игровые и производительные сборки. Иначе говоря, массовый покупатель экономит, а рынок держится либо на безымянных решениях, либо на тех, кто всё ещё готов платить за мощность. Причины спада вполне приземлённые: дорожают электронные компоненты, а вместе с ними и конечные устройства. Кроме того, настольный ПК давно перестал быть товаром первой необходимости для широкого потребителя, уступая место ноутбукам и мобильной технике. В связи с этим надежды на быстрое восстановление в 2026 году выглядят, мягко говоря, излишне бодрыми. Пока рынок скорее учится жить в режиме сжатия, чем готовится к новому росту.

Ормузский пролив как главный маршрут азиатской нефти Ормузский пролив остаётся критической точкой мировой нефтяной логистики. В 2025 году основные потоки сырой нефти через него направляются в Азию: Китай получает около 4,6 млн баррелей в сутки, Индия — 2,1 млн, ещё 6,2 млн приходится на другие страны региона. Европа и США занимают значительно меньшую долю. С нефтепродуктами ситуация аналогичная, хотя объёмы ниже. Азия вновь доминирует, при этом Китай импортирует около 0,8 млн баррелей в сутки. Европа и Африка сохраняют умеренный спрос, тогда как США практически не зависят от этого маршрута. На этом фоне Ормуз всё больше превращается в «восточный» энергетический коридор. Любая нестабильность здесь в первую очередь ударит по азиатским экономикам, тогда как Запад уже частично снизил зависимость от этого узкого горлышка.

Энергетика на триллионы вперёд Минэнерго оценивает потребности российской электроэнергетики до 2042 года в диапазоне ₽57–63 трлн. Как уточнил замминистра Евгений Грабчак, около ₽40 трлн потребуется на строительство новых генерирующих мощностей, ещё ₽7 трлн — на развитие магистральных сетей, значительные средства направят на модернизацию существующей инфраструктуры. Российская энергосистема исторически формировалась как централизованная ещё в советский период, когда создавались гигантские электростанции и единая сеть. В 2000-х прошла реформа РАО «ЕЭС России», разделившая генерацию и сети, однако многие мощности с тех пор заметно устарели. Сегодняшние планы фактически означают новую волну масштабной перестройки отрасли. На этом фоне инвестиции выглядят не только вопросом обновления, но и попыткой догнать глобальные изменения. В мире ускоренно растёт спрос на электроэнергию из-за цифровизации, ИИ и электрификации транспорта. При этом развитые страны делают ставку на возобновляемые источники и распределённую генерацию, снижая зависимость от крупных станций. В российской модели акцент пока остаётся на традиционной генерации и укреплении сетевой инфраструктуры. Это создаёт более устойчивую, но менее гибкую систему, где ключевую роль по-прежнему играют крупные игроки и государство.

Банковскую систему России готовят к новой волне укрупнения В России обсуждается очередной этап реформирования банковского сектора, который может привести к закрытию до трети действующих кредитных организаций. Банк России намерен существенно повысить требования к капиталу, что автоматически отсечёт слабых игроков. Формально речь идёт об оздоровлении системы, фактически — о её дальнейшей концентрации в руках крупнейших банков. Для клиентов последствия выглядят предсказуемо: снижение ставок по вкладам, ужесточение условий кредитования и рост комиссий. Особенно уязвимыми оказываются малый бизнес и регионы, где локальные банки часто выполняли роль финансовых посредников и поддерживали экономическую активность на местах. К слову, это не первая зачистка отрасли. С начала 2000-х годов число банков в России сократилось более чем в три раза — с более чем 1300 до примерно 300. Наиболее масштабная волна пришлась на период после 2013 года, когда регулятор активно отзывал лицензии под лозунгом борьбы с «карманными» и недобросовестными структурами. На этом фоне текущая реформа выглядит логичным продолжением курса на централизацию. Усиление роли госбанков и снижение числа участников рынка происходит в условиях санкционного давления и ограниченного доступа к внешним рынкам капитала. В выигрыше оказываются крупнейшие игроки, которые не только переживают турбулентность, но и получают дополнительные доли рынка.

Посвистим в кулак Александр Дугин, наш главный идеолог «особого пути», предложил гениальное: выключить нам интернет на всё лето. Чтобы мы, наконец, стали «настоящими людьми». Гуляли, катались на самокатах и — внимание — свистели под окнами. Идиллия, не правда ли? Пока весь мир строит нейросети и осваивает квантовые вычисления, нам предлагают вернуться в глубокое детство и разучивать художественный свист. Только вот ирония в том, что сам философ вещает об этой «свободе от цифры»... правильно, через свой Telegram-канал. Пока вы будете радостно свистеть под окнами пустых многоэтажек, «уважаемые люди» продолжат мониторить ваши реакции через те самые сети, которых вас лишат. Это классика нашего времени: вам — берлога, бабочки и самокат, им — трафик, крипта и тотальный контроль. Представьте на секунду: июнь, жара, интернет «подвешен» до осени по заветам мудрецов. Банковские приложения? Свистите. Госуслуги? Свистите громче. Удаленная работа, телемедицина, связь с родными? Забудьте. Вам же ясно сказали: вы — «медведи», вам положено впадать в сезонную спячку. Государство настолько «заботится» о вашем досуге, что решило превратить всю страну в один большой пионерлагерь с выключенным светом. На самом деле, эта «романтика» — лишь изящная обертка для того, что происходит прямо сейчас. Мы уже живем в режиме принудительной «интернет-диеты». Массовые сбои и блокировки середины марта, когда Telegram, YouTube и WhatsApp превратились в тыкву для миллионов москвичей и петербуржцев, — это не технический лаг. Это «демо-версия» того самого дугинского лета. Нас просто приучают к тишине. Вам внушают, что цифровой мир — это «сны», а реальность — это когда вы стоите в очереди в МФЦ за бумажной справкой, потому что сайт «временно недоступен». Это осознанное упрощение нации. Из граждан, принимающих решения и владеющих информацией, нас превращают в сезонных насекомых. Наш жизненный цикл теперь должен зависеть от того, нажмут ли наверху кнопку «Вкл» или оставят нас свистеть в пустоту. Чувствуете, как затягивается эта цифровая петля? На фоне полувекового износа труб ЖКХ и систем отопления, о которых недавно напоминал вице-премьер Хуснуллин, тотальный контроль над интернетом выглядит единственной «модернизацией», на которую у нас хватило сил. У вас может не быть горячей воды, но у вас гарантированно не будет и доступа к альтернативному мнению. Самое страшное здесь — нормализация этого безумия. Нас заставляют верить, что лишение базовых инструментов современной жизни — это «возвращение к истокам». Но правда в том, что за этим свистом под окнами скрывается оглушительная тишина уничтоженной экономики. Без связи нет бизнеса, нет логистики, нет будущего. Есть только «медведи» в бетонных высотках, которые разучились думать, потому что за них уже всё решили заботливые идеологи. Вас просто вычеркивают из современности. Пока «элита» наслаждается скоростным доступом к глобальной сети, вам выдают самокат и разрешают свистеть. Это не идеология, это открытое издевательство над вашим правом выбора. Вас лишают голоса в сети, чтобы ваш свист под окном никто, кроме соседа, не услышал. Кошельки и жизни обывателей стали просто объектом для экспериментов, и это — высшая форма несправедливости, которую нам упаковывают в обертку «настоящей жизни».

Дорогая нефть не спасает Высокие цены на нефть и газ, вопреки ожиданиям, не делают ситуацию для России проще. Олег Дерипаска прямо говорит: дорогие энергоресурсы тормозят мировую экономику, а значит — снижают спрос. В итоге выигрыша нет: цены растут, но продавать становится сложнее. К этому добавляется внутренняя проблема. Слишком крепкий рубль, который в прошлом году опускали ниже 80 за доллар, ударил по экспортёрам. Российские товары стали менее выгодными на внешних рынках, а бюджет недополучил доходы. В результате страна входит в период глобальной нестабильности в ослабленном состоянии. Решение, по мнению Дерипаски, очевидное: снижать ключевую ставку и постепенно ослаблять рубль хотя бы до 105 за доллар. Это должно поддержать экономику и экспорт. Иначе ситуация может повторить старый сценарий, когда внешние доходы есть, а реального роста — нет.

Высокотехнологичный развал К марту 2026 года российская «модернизация» окончательно приобрела черты цифрового средневековья. Пока наверху бодро рапортуют о технологическом суверенитете и успехах «национальных аналогов», внизу — в буквальном смысле, в подвалах наших домов — ситуация пахнет далеко не инновациями. Государство выбрало стратегию: если нельзя починить трубы, нужно отключить интернет, чтобы никто не смог пожаловаться. Середина марта ознаменовалась «черными выходными» для Рунета. С 14 по 17 марта доступность Telegram по всей стране рухнула. В Москве и Петербурге мессенджер с домашних IP-адресов фактически перестал подавать признаки жизни, а через мобильный интернет о нем и вовсе можно забыть. Более 18 тысяч жалоб на сервисе «Сбой.рф» — это не технический лаг, а целенаправленная зачистка. Власти упорно пытаются «пересадить» нас в мессенджер Max, но цифры безжалостны: лишь 17% россиян готовы читать новости на этой платформе. Около 87% пользователей прямо заявляют: мы останемся в Telegram даже через VPN. Попытка навязать «национальный продукт» провалилась: люди скорее совсем отключат новости, чем пойдут в это цифровое гетто под присмотром регуляторов. Ирония ситуации в том, что на фоне создания «Чебурнета» и блокировок YouTube, Instagram и Facebook, реальный фундамент жизни россиян трещит по швам. Вице-премьер Марат Хуснуллин признал: износ сетей ЖКХ в регионах достиг критических 50%. Каждая вторая труба в стране — это мина замедленного действия. Проблемы, которые «копились десятилетиями», превратились в лавину аварий. Пока регуляторы тратят миллиарды на «технические средства противодействия угрозам» в сети, треть предприятий ЖКХ остается убыточной. Сети обновляются в разы медленнее, чем гниют. Мы оказались в ловушке «высокотехнологичного развала»: это когда у тебя заблокирован мессенджер, но в квартире нет тепла, а из крана течет ржавчина. Право выбора среднестатистического гражданина сузилось до выбора между неработающим VPN и ожиданием аварийки. Блокировка интернета всё больше напоминает антиалкогольную кампанию: народ раздражен, связи нет, а вместо решения проблем — только новые запреты. Государство решило, что контроль над вашим смартфоном важнее тепла в вашей постели. Вывод очевиден: бюджетные ресурсы выкачиваются в силовой блок и «цифровые заборы», пока базовая инфраструктура жизнеобеспечения деградирует. Нам предлагают «суверенный» мир, в котором интернет идет «по бороде», а канализация — под фундамент. Жить в «цифровой крепости» с дырявыми сетями — это и есть та самая «новая норма», за которую нам предлагают платить по ежегодно растущим тарифам.

История с Ремесло заставила нервничать даже лоялистов Ситуация вокруг заявлений юриста Ильи Ремесло продолжает развиваться и уже вызывает заметную осторожность у ключевых публичных фигур. Ведущий Владимир Соловьёв прокомментировал происходящее сдержанно, ограничившись характеристикой о «сбегающем попутчике» и намёками на нестабильность позиции самого Ремесло. При этом тон комментариев выглядит выжидательным. Соловьёв избегает однозначных оценок, сводя происходящее к личным мотивам и эмоциональному фактору. Такая осторожность показательная: в условиях неопределённости слишком резкие выводы могут обернуться политической ошибкой. Кроме того, сами заявления Ремесло потенциально открывают более чувствительную тему — вопросы к первому лицу государства, которое на протяжении всей СВО фактически находилось вне публичной критики. Даже косвенное смещение фокуса в эту сторону уже создаёт нервозность внутри лояльного поля. На этом фоне обсуждение всё больше смещается от содержания к происхождению позиции Ремесло. Неясно, идёт ли речь о личном развороте, элементе аппаратной игры или подготовке к будущим политическим сценариям. Именно поэтому реакция остаётся осторожной: многие пытаются понять, в чьих интересах звучат эти заявления — и не ошибиться с выбором стороны.

Илья Ремесло выступил с манифестом против Путина Блогер и юрист Илья Ремесло опубликовал текст, который по своей сути выходит далеко за рамки обычной критики. Речь идёт о полноценном политическом манифесте с жёсткими выводами в адрес Владимира Путина — от оценки внешней политики до обвинений в деградации институтов власти. Ключевой акцент сделан на войне, которую автор называет затяжной и тупиковой, а также на её последствиях для экономики и общества. По мнению Ильи Ремесло, санкции, снижение уровня жизни и перераспределение ресурсов в пользу узкой группы стали системным результатом текущего курса. Кроме того, он указывает на усиление контроля над интернетом и медиасредой как на признак закрывающейся политической модели. Отдельный блок посвящён проблеме несменяемости власти. Длительное пребывание Владимира Путина у руля, по версии автора, привело к утрате обратной связи с обществом и фактическому исчезновению политической конкуренции. На этом фоне даже публичные форматы общения с гражданами выглядят скорее как постановка, чем как реальный диалог. В итоге Ремесло формулирует предельно жёсткий вывод о необходимости смены власти. На этом фоне возникает вопрос: перед нами тщательно рассчитанная провокация, направленная на выявление нелояльных, или же эмоциональный сигнал о том, что внутреннее напряжение в стране достигло критической точки.

Родители выбирают для детей ІТ Родители школьников всё чаще считают, что лучшее будущее для детей — в IT. Эту сферу выбрали 46% опрошенных. Дальше идут госслужба (26%), финансы и нефтегаз (по 25%). В список престижных направлений попали и творческие профессии — дизайн и искусство (22%). А вот промышленность выглядит куда скромнее. Машиностроение набрало 12%, химия и оборонка — по 9%, металлургия — 6%, сельское хозяйство — всего 5%. Получается, реальный сектор экономики всё меньше ассоциируется с успехом. При этом возникает заметное противоречие. Государство делает ставку на цифровой суверенитет — ограничивает доступ к зарубежным технологиям и усиливает контроль над интернетом. В итоге выходит странная ситуация: IT считают самой перспективной сферой, но работать в ней становится всё сложнее.

Стоимость мировой логистики растет на судах Цены на судовое топливо в Сингапуре достигли исторического максимума и превысили уровни 2008 и 2022 годов. Стоимость приблизилась к 150 долларам за баррель — это один из ключевых ориентиров для мировой торговли. Главная причина — обострение ситуации на Ближнем Востоке. Риски для судоходства и рост страховых ставок резко увеличили расходы перевозчиков. Даже при наличии топлива его доставка стала дороже и сложнее. В результате растут цены на морские перевозки, а вместе с ними — и на товары. Логистика снова становится проблемой для мировой экономики. Если напряжённость сохранится, подорожание доставки может надолго закрепиться в ценах — от сырья до повседневных товаров.

Рост на серверах Пересмотр ВВП США за четвёртый квартал 2025 года показал: экономика держится почти исключительно на инвестициях в искусственный интеллект. Итоговый рост снижен до 0,7%, и до 0,8 процентного пункта из него обеспечивают вложения в серверы, GPU и инфраструктуру обработки данных. Остальная экономика добавляет лишь 0,04 п.п. — уровень статистической погрешности. Без технологического сегмента динамика фактически близка к нулю, что ставит под сомнение устойчивость текущего роста. На этом фоне формируется характерный перекос: один сектор тянет макроэкономику вверх, тогда как большинство отраслей стагнируют. Подобные эпизоды уже случались в США, но нынешняя концентрация выглядит особенно высокой — без ИИ текущие показатели скорее напоминают мягкую рецессию.

Водка дорожает, традиции остаются Средняя цена литра водки в России приблизилась к отметке в 1000 рублей, следует из данных Росстата. Рост цен отражает как инфляционные процессы, так и усиливающееся налоговое давление на отрасль. При этом спрос на крепкий алкоголь остаётся относительно стабильным, что делает его по-прежнему важным элементом потребительского рынка. Исторически алкоголь играл заметную роль в формировании государственных доходов. В Российской империи доходы от питейных сборов и винной монополии составляли значительную часть бюджета, иногда достигая трети поступлений. Государство фактически контролировало рынок, рассматривая его как надёжный источник казны. В советский период зависимость бюджета от алкогольных продаж также сохранялась. Однако антиалкогольная кампания Михаила Горбачёва в середине 1980-х резко сократила производство и реализацию спиртного. Это привело к краткосрочному росту продолжительности жизни, но одновременно обрушило бюджетные поступления и спровоцировало всплеск теневого рынка. На этом фоне нынешний рост цен выглядит не столько борьбой с потреблением, сколько попыткой сохранить фискальный баланс. Алкоголь остаётся товаром, который государство одновременно регулирует и от которого продолжает зависеть.

Русал уходит в минус на фоне роста выручки ПАО «Русал» завершил 2025 год с чистым убытком в 455 млн долларов, несмотря на рост выручки на 22,6% — до 14,8 млрд. Формально динамика выглядит позитивно, однако ключевые показатели эффективности говорят об обратном: валовая прибыль осталась на уровне 2,6 млрд долларов, что означает ухудшение рентабельности на фоне роста издержек. Компания зарабатывает больше, но сохраняет меньше. Главным источником давления стали финансовые расходы, которые выросли более чем вдвое — с 531 млн до 1,15 млрд долларов. Это прямое следствие удорожания заимствований и роста долговой нагрузки. Обязательства «Русала» увеличились на 2,34 млрд и достигли 13,3 млрд долларов. Дополнительным фактором стал скачок налога на прибыль — сразу в четыре раза, до 216 млн долларов, что также сократило итоговый финансовый результат. Инвестиционная активность остаётся высокой: капитальные затраты выросли на 8,1%, до 1,477 млрд долларов. При этом дивидендная политика фактически заморожена — выплаты на уровне 5 млн долларов сохраняются уже второй год подряд, что выглядит скорее формальностью. Для акционеров это сигнал о том, что свободного денежного потока у компании практически нет. Производственная картина неоднородна. Выпуск алюминия сократился на 1,9% — до 3,9 млн тонн, что указывает на ограниченность спроса и возможные логистические сложности. Одновременно «Русал» наращивает сырьевую базу: добыча бокситов выросла на 16,2%, производство глинозёма — на 6,7%. Это стратегический сдвиг в сторону большей автономности, учитывая внешние ограничения. Мировая алюминиевая отрасль переживает непростой период. Производство алюминия традиционно энергоёмкое, и рост цен на электроэнергию существенно увеличивает себестоимость. К этому добавляются высокие процентные ставки, удорожание логистики и нестабильность спроса со стороны строительного и автомобильного секторов. Российские производители находятся в ещё более жёстких условиях из-за санкций, ограничения доступа к западным рынкам и необходимости перестраивать экспортные потоки в сторону Азии. Для бюджета и экономики страны ситуация имеет вполне ощутимые последствия. «Русал» — один из крупнейших экспортёров и налогоплательщиков в отрасли цветной металлургии. Снижение прибыльности означает сокращение налоговых поступлений, прежде всего по налогу на прибыль, который напрямую зависит от финансового результата. Даже при росте выручки бюджет не получает сопоставимого эффекта, поскольку прибыль «съедается» процентами и издержками. Кроме того, высокая долговая нагрузка и рост финансовых расходов ограничивают инвестиционные возможности компании в долгосрочной перспективе. Это снижает потенциал модернизации производств и развития новых мощностей, что в итоге отражается на конкурентоспособности всей отрасли. Для регионов присутствия «Русала» это также означает более слабую динамику занятости и инфраструктурных проектов. На этом фоне алюминиевая отрасль постепенно переходит в режим выживания, где ключевая задача — не рост, а сохранение устойчивости. И если текущая финансовая динамика сохранится, эффект будет накапливаться: от сжатия налоговой базы до постепенного ослабления экспортных позиций страны в одном из базовых сырьевых сегментов.

Турбулентность на высоте и на земле Россия рискует столкнуться с новым узким местом в гражданской авиации — дефицитом запчастей. Конфликт на Ближнем Востоке ударил по сложившимся «серым» логистическим цепочкам: Дубай, через который шли комплектующие и расходные материалы, перестаёт быть надёжным транзитным узлом. В результате авиакомпании вынуждены срочно перестраивать маршруты поставок, переключаясь на Китай и страны Средней Азии. При этом проблема не ограничивается логистикой. Существенную роль играет обслуживание двигателей: часть парка Boeing и Airbus ранее ремонтировалась в Иране, что позволяло обходить санкционные ограничения. Теперь и этот канал оказывается под давлением, что повышает риски простоев и удорожания эксплуатации. На этом фоне ситуация приобретает системный характер. Российская гражданская авиация ещё со времён СССР развивалась как стратегическая отрасль с полной производственной цепочкой — от конструкторских бюро до серийного выпуска. Однако в 1990-е годы отрасль была во многом переориентирована на западную технику, что сделало её зависимой от внешних поставщиков. Сегодняшние сложности фактически возвращают отрасль к старому вопросу: насколько жизнеспособна модель, построенная на внешних комплектующих. И ответ на него, судя по происходящему, вновь становится не теоретическим, а вполне прикладным.

Нефтяной рынок споткнулся об Ормуз В 2026 году глобальное предложение нефти резко просело в марте — почти на 10 млн баррелей в сутки. Причиной стали перебои в Ормузском проливе, через который проходит значительная часть мировых поставок. Даже кратковременные ограничения здесь мгновенно нарушают баланс рынка. Однако падение оказалось недолгим. Уже к лету объёмы добычи восстанавливаются почти до прежних уровней за счёт обходных маршрутов и нормализации морской логистики. Рынок показал устойчивость, хотя и не избежал ценовых скачков. На этом фоне ключевую роль сыграли страны Персидского залива. Саудовская Аравия удерживает базовый уровень поставок, а Иран, Ирак и ОАЭ компенсируют просадку. География потоков меняется, но система остаётся рабочей.

Выезд за границу хотят обложить сбором Государство окончательно определилось с приоритетами: ваши честно заработанные 700 миллиардов рублей, оставленные в прошлом году на заграничных пляжах, признаны «упущенной выгодой». В Госдуме уже вовсю кивают: негоже кормить чужих отельеров, когда отечественные заждались ваших кошельков. Идея Ильи Уманского о «налоге на выезд» — это не просто инициатива, это диагноз нашей социальной политике. Вы наверняка уже чувствуете, как заботливая рука регулятора медленно, но верно обшаривает ваш правый карман. Официально это называют «гарантийным фондом» для экстренной эвакуации. Звучит красиво, если забыть, что вы уже платите за страховку, а туроператоры годами отчисляют средства в свои резервы. Теперь вам предлагают оплатить некомпетентность системы еще раз — просто за право увидеть мир, который не ограничивается Геленджиком. Обратите внимание на риторику депутата Тарбаева: деньги, мол, могли бы «помочь внутреннему туризму». Вас никто не спрашивает, хотите ли вы помогать зажравшимся владельцам сочинских гостевых домов. Вас просто ставят перед фактом: ваш отпуск — это ресурс, который государство намерено доить досуха. Это не случайный сбор, это часть масштабного плана по инвентаризации ваших личных трат. Вспомните недавние вбросы от страховщиков про «толстых и курящих», которым пора бы платить повышенные взносы в ОМС. Картинка складывается пугающая: если вы здоровы — платите налог на выезд, если больны — платите за лишний вес. Вы для них больше не человек, а биологический актив, который должен приносить доход. Задумайтесь, насколько цинично это выглядит: государство расписывается в собственной беспомощности наладить нормальную логистику и страхование, поэтому просто вводит новый побор. Вы оплачиваете «риски», которые должны страховать профессионалы, а чиновники лишь распределяют собранные миллиарды. Туристы платят за выезд. Курильщики платят за ОМС. Все остальные платят за инфляцию, вызванную этими «стимулами». Вам внушают, что 100–300 рублей — это мелочь. Но умножьте эту «мелочь» на миллионы выезжающих, и вы получите золотое дно, созданное из ничего. Это классическая схема: создать проблему (отсутствие эвакуационных механизмов) и заставить жертву платить за её «решение». Трансформация «социального государства» в аппарат по выкачиванию наличности завершена. Кошельки и карманы обывателей стали главным, если не единственным объектом регуляции. Это запредельная несправедливость: вместо развития сервиса и конкуренции — принудительный сбор и ограничение свободы передвижения рублем. Ваше право увидеть море теперь имеет фиксированную цену «платного выхода». И пока вы молча открываете кошелек, список поводов для новых сборов будет только расти. Сегодня — туризм, завтра — воздух, которым вы дышите в «неправильных» регионах.

Россия между сверхдержавой и региональной ролью Социологические опросы показывают устойчивый запрос на глобальный статус страны. Большинство россиян по-прежнему считают, что Россия должна быть одной из наиболее экономически развитых и политически влиятельных держав. В 2014 году эту цель поддерживали 58%, в 2023-м — 53%, и она остаётся доминирующей. Идея возвращения статуса сверхдержавы СССР занимает второе место: показатель вырос с 28% до 31% в 2018 году, но затем снизился до 26%. Ностальгия сохраняется, но не становится основной стратегией. При этом интерес к лидерству только на постсоветском пространстве колеблется и в целом остаётся второстепенным. Одновременно растёт доля тех, кто считает, что России не стоит стремиться к глобальным целям вовсе — с 4% до 9%. На этом фоне общественные ожидания выглядят двойственными: амбиции сохраняются, но усиливается осторожность в оценке реальных возможностей.

Квадрат дорожает быстрее здравого смысла Стоимость строительства жилья в крупнейших регионах России продолжает расти. По данным Дом.РФ, с декабря 2022 года себестоимость квадратного метра в Москве увеличилась на 24%, в Санкт-Петербурге — сразу на 52%. При этом только за 2025 год рост составил от 6% до 22% в зависимости от региона. Однако куда интереснее разрыв между себестоимостью и реальными ценами сделок. В Москве при строительной стоимости около 162 тысяч рублей за квадрат жильё в ипотеке продаётся уже по 506 тысяч. Аналогичная картина наблюдается и в других регионах, пусть и с меньшими абсолютными значениями. Такая разница объясняется не только аппетитами застройщиков. Существенную роль играют проценты по проектному финансированию, банковские кредиты и обязательства по развитию инфраструктуры. Все эти издержки в итоге перекладываются на покупателя. Рынок всё больше напоминает систему с внутренним перегревом, где рост цен поддерживается не столько спросом, сколько финансовой конструкцией отрасли.

Долг США дорожает из-за войны и инфляции В начале марта доходность 30-летних облигаций США снова пошла вверх и приблизилась к 4,9%. Ещё в феврале она опускалась к 4,6%, но рост возобновился на фоне разговоров о возможной войне с Ираном и сохраняющейся инфляции. Смысл простой: чем выше доходность облигаций, тем дороже правительству занимать деньги. Инвесторы требуют большую «плату за риск», если ожидают рост расходов и дефицита бюджета. Военные действия — один из самых дорогих факторов, и рынок это быстро учитывает. Кроме того, высокая доходность означает, что деньги в экономике остаются дорогими. Кредиты не дешевеют, бизнесу сложнее занимать, а значит, замедляется рост. На этом фоне рост ставок по американскому долгу — сигнал: экономика сталкивается с новыми рисками, и платить за них придётся дороже.