jaromirhladikpress

Соломон Юдовин: книга и выставка, выросшие из архивной находки 31 июля в 18:00 в Библиотеке книжной графики (сектор Библиотеки им. Лермонтова, Измайловский пр., д.16/30, вход с 7 Красноармейской ул.) состоится открытие выставки гравюр Соломона Юдовина и презентация книги «Юдовин. Гравюры». Выставка работает с 31 июля по 13 сентября каждый день с 12:00 до 20:00, вход свободный.

Джозеф Корнелл не умел ни рисовать, ни писать маслом, ни ваять — и все равно он был великий американский художник. Он бродил по нью-йоркским улицам с конца двадцатых годов вплоть до своей смерти в 1972-м, рылся на полках букинистов и в залежах старьевщиков. «Мое творчество было естественным порождением моей любви к городу», — говорил он. Как-то в 1931 году он увидел в витрине одного магазина несколько компасов, а в витрине соседнего — несколько коробок, и ему вздумалось собрать их вместе. Вот несколько вещей, которые он нашел и поместил в коробку под названием «L’Égypte de Mlle Cléo de Mérode, cours élémentaire d’histoire naturelle», смонтированную в 1940-м: Рука от куклы, рассыпной красный песок, деревянный шарик, немецкая монета, несколько осколков стекла и зеркала, 12 флаконов, закупоренных пробками, вырезанная из журнала голова сфинкса, желтые волокна, 2 переплетенные между собой бумажные спирали, вырезанная из журнала голова Клео де Мерод, вырезанные из журнала верблюды и люди, рассыпной желтый песок, 6 жемчужных бусин, стеклянная пробирка с засохшим осадком какой-то зеленой жидкости, скомканный тюль, стразы, жемчужные бусины, блестки, металлическая цепочка, обломки металла и осколки стекла, иголка с ниткой, красный деревянный диск, обломки костей и матового стекла, голубой целлулоид, кристаллические бусы из прозрачного стекла, образец минерала, 7 шариков, лепестки пластмассовой розы, три миниатюрные оловянные ложки для кукольного домика. Клео де Мерод, кстати, была знаменитой балериной и роковой женщиной девяностых годов XIX века. Чарльз Симик. Алхимия грошового магазина. Искусство Джозефа Корнелла. Перевод с английского Светланы Силаковой Книга в формате pdf В ближайшие дни все электронные издания на сайте издательства продаются со скидкой, всего за 200 рублей. Смотрите раздел Электронные издания

К 8-летию Jaromír Hladík Press снижены цены на электронные издания. Практически весь ассортимент издательства можно приобрести в формате pdf по 200 рублей в разделе "Электронные издания". Репосты очень важны.

Вы не боитесь, спросил меня как-то один репортер после очередного процесса, что когда вы несете эту вашу Schwefelsäure in der Flasche, то она может вытечь и сжечь вас, на что я ответил, что искусство требует жертв, и эти мои слова стали заголовком статьи, напечатанным большими жирными буквами; а ведь с этими Flaschen на самом деле проблема: с одной стороны, она должна быть плотно закрыта, а с другой — в любую минуту должна быть готова к тому, чтобы быстрым точным движением моментально открыть ее, предварительно достав из кармана плаща или куртки, впрочем, вот уже много лет плаща, потому что я не большой любитель курток, особенно после фиаско в зале с «Девушкой, примеряющей ожерелье» Вермеера в Музее Далем в Берлине, когда Flasche предательски вылезла у меня из кармана и охранник направил меня в гардероб, категорически заявив, что в музейные залы ни в коем случае нельзя вносить никакие жидкости, ибо неровен час и найдется псих, кому вздумается принести Schwefelsäure в такой Flasche и попытаться уничтожить одну из картин... …читатели обращали внимание исключительно на Большие черно-красные или черно-желтые цифры, из-за чего им казалось, что я облил девяностошестипроцентной Schwefelsäure не Рембрандта, Дюрера или Кранаха, а кипу банкнот — то ли небрежно рассыпанных, то ли сложенных в пачки, надежно перетянутые бандерольными лентами и уложенные в большой чемодан, а может даже не банкноты или монеты, нет: будто бы я девяностошестипроцентной Schwefelsäure облил саму идею денег, дистиллированные нули, мультимиллионерство в его чистом виде, что вызывало у них как прилив ярости, так и своеобразное вожделение, или даже уважение. Яцек Денеля. Кривоклят. Перевод с польского Юрия Чайникова. Книга в формате pdf В ближайшие дни все электронные издания на сайте издательства продаются со скидкой, всего за 200 рублей. Смотрите раздел Электронные издания.

Вышла книга Александр Черноглазов Откровение Фомы неверующего

Вышла книга Александр Ласкин Ушедшие и вернувшиеся

Лишь там во всей своей силе проявляется сатана, где уничтожение не имеет иной цели, кроме себя самого, где практикуется жестокость ради жестокости, унижение ради унижения, смерть ради смерти, страдание без цели, или там, где цель, оправдывающая жажду уничтожения, всего лишь новая маска надетая на старую. Только там предстает перед вами — пусть даже в незначительном ущербе для бытия — холодное насилие, которое вы не можете ни к чему привязать, ничем объяснить, ничем оправдать. Оно существует, потому что существует, потому что имеет вещную природу. Это вам постичь труднее всего. Вы можете лишить оправдания любое зло, у кото рого есть рациональное обоснование, може те организовать мир на других началах, но вы не сумеете лишить жизненной силы то зло, которое само по себе является основанием в качестве зла как такового. Бесполезно сводить его к проявлению такой силы, которая «сама по себе» вроде как безопасна или добра, или такой, которую можно перенаправить к добру, или такой, которая была бы случайным отклонением, аберрацией, монструозностью — неудачным проявлением рационального мироустройства, функционирующего в неподходящих условиях. Дьявол не подлежит реформированию. Дьявола невозможно объяснить, он данность вашего существования, он вещь, он тот, кто существует. Может показаться странным, что в мире, из которого вы так упорно пытаетесь выловить его скрытый в амальгаме случайных событий порядок (чтобы не сказать: навязать себя ему), зло продолжает являться вам как своего рода факт или неправильность (а ведь в каждом факте непременно присутствует некая неправильность), что вы отказываете ему в вещной и конечной природе, и в силу этого, вместо того чтобы включить его в свою картину земных реалий, вы относитесь к нему с конкретностью эстетов. Лешек Колаковский Стенограмма метафизической пресс-конференции демона в Варшаве 20 декабря 1963 года. Из книги "Разговоры с дьяволом". Перевод с польского Юрия Чайникова. Книга в формате pdf В ближайшие дни все электронные издания на сайте издательства продаются со скидкой, всего за 200 рублей. Смотрите раздел Электронные издания.

В залах галереи между тем все было, как у людей: из двух десятков произведений три четверти представляли собой полный трэш, зато одна четверть состояла из несомненных шедевров абстрактного искусства. Было видно, что художником не просто владело смутное желание «красить», но, руководимый представлениями об особенностях абстрактной пластической формы, он стремился выделить эти особенности как можно лаконичнее и полнее. Я решила узнать, кто автор этих пяти картин. Возле рам были приклеены этикетки, на которых значилось только одно слово «Тарасик». Тарасик, несомненно, создавал более значительное и бодрое искусство, нежели все творческое наследие элегантных ташистов. В отличие от других, довольно-таки пестрых и беспорядочных произведений, картины его, написанные в разные годы на протяжении 1970-х, объединял цветовой и композиционный лейтмотив, указывающий на длительную разработку темы. Художника интересовала задача сгармонировать агрессивно диссонирующие цвета немецкого флага (красный, черный, желтый), объединить их в соседстве таким образом, чтобы агрессия была заблокирована в очагах локального цвета, а вся композиция держалась единым напряжением устремленных друг к другу сил, работала, как напряженная конструкция. Художник ясно понимал конструктивную роль диссонанса, осознавал то, что в современном искусстве неподвижная гармония объектов или тел перевоплощается в действия непостоянных союзов сил, образующих каждый раз новые грани кристалла истины. <...> Тут среди посетителей я заметила одухотворенное лицо известной ленинградской художницы *.*. *-*, которая прославилась одновременно с тем, как были созданы шедевры Тарасика: в поздние семидесятые. <...> На правах старой знакомой я решилась вступить в разговор и спросила, не скажет ли моя собеседница, кто такой Тарасик. На спокойном лице *.*. *-*, стоило мне произнести это имя, отразилось сильнейшее волнение. Экстатический душевный порыв, звучавший в ее ответном голосе, напомнил, как году в 1967-м я слышала: «Это, ребята, силуэтный портрет Марины Ивановны Цветаевой. Для тех, кто знает ее стихи, несомненно, что она самый тонкий русский поэт ХХ века». «Конечно же, я помню Тарасика, — сказала *.*. *-*. — Он был в экспериментальной группе академика Фирсова, с которой я много работала в 1970-х. Мы занимались с ним живописью. Он был удивительный, вообще удивительный друг. Я, как сейчас, помню: возьмешь его на руки, он обнимет, слушает внимательно, и рядом такое его крепкое, мужское плечо». «А кто он был?» — спросила я, хотя вопрос этот и мне уже казался лишним. «Шимпанзе…» — односложно ответила *.*. *-*. Екатерина Андреева. Тарасик и петербургская творческая интеллигенция. Из книги «Истории животных» (Jaromír Hladík press, 2020). Книга в формате pdf В ближайшие дни все электронные издания на сайте издательства продаются со скидкой, всего за 200 рублей. Смотрите раздел Электронные издания.

В ближайшие дни на сайте Jaromír Hladík Press снижены цены на электронные издания. Практически весь ассортимент издательства можно приобрести в формате pdf по 200 рублей в разделе "Электронные издания". Репосты очень важны.

Открыт предзаказ на книгу Марсель Коэн На внутренней сцене. Факты Перевод с французского Валерия Кислова /// ...Дурманящий запах, всякий раз, когда Мари открывала свою сумочку: смесь рисовой пудры, духов, губной помады. Этим составом была пропитана кожа черной сумочки пошет, которая висела в шкафу в ожидании вечерних выходов (и которую я прекрасно узнаю на нескольких фотографиях). Сумочка представлялась куда более загадочной, чем повседневная сумка, поскольку этот запах, казалось, бессрочно перекрывал все когда-либо составлявшие его компоненты. Воспоминание о том, как я не раз погружал лицо в пустую сумку с чувством, что приближаюсь к какой-то тайне. Даже сегодня на блошином рынке мне случается открывать старые сумки, будто в надежде найти в них след чьего-то присутствия. Я открываю коробочки из-под рисовой пудры, даже пустые, правда уже не тыкаясь в них носом. И удивляюсь, что все, о чем они напоминают, по-прежнему столь очевидно, столь ясно, но никто в толпе не обращает на это ни малейшего внимания. Хотя всем известно, что за сто лет, а может быть, и больше, запах рисовой пудры ничуть не изменился...

​​Я часто читаю по ночам, когда меня мучает бессонница. В одну из таких ночей я открыл «Одиссею» в новом переводе Григория Стариковского. Перевод мне понравился. Без гекзаметра текст «Одиссеи» не стал хуже; скорее, просто другим. Стариковский не перечеркивает достижения предшественников (Жуковского, Вересаева и др.), а привносит в созданную ими традицию языковой опыт прозы XX века. Но отнюдь не ту прозу, о которой многие могли подумать. В послесловии Стариковский пишет, что стиль Альбера Камю, Варлама Шаламова и Кормака Маккарти — писателей, которые лаконично и сдержанно описывали опыт экстремального насилия или даже расчеловечивания, — куда ближе древнегреческому оригиналу, нежели сентиментально-романтический перевод с гекзаметром. Эта прозаическая сдержанность, даже отстраненность в новом переводе действительно чувствуется. Я задумался, кто бы мог талантливо экранизировать такую «Одиссею». Мне на ум пришел один из моих любимых режиссеров — Робер Брессон. Тем более что у Брессона есть две замечательные картины на историко-мифические сюжеты: «Процесс Жанны д’Арк» (1962) и «Ланселот Озерный» (1974). Обе — образцы минимализма. Брессон оставил значительную часть баталий, экшена за кадром. Внимание зрителя он фокусирует на предсмертных днях Жанны и Ланселота — и то максимально сухо, без лишних эмоций. Сходным образом Шаламов и Маккарти заставляют читателя думать о том, что осталось за словами. Вот и я, погрузившись в новый перевод «Одиссеи», задумался не о мифе, не об экшене, не о величии этой истории, не о цвете кожи Елены, а о хрупкости человеческой судьбы: судьбы Одиссея — воина, пропавшего без вести, — и Телемаха — юноши, которому нужно обрести мужество, чтобы разузнать судьбу отца. О них я задумался, за них я переживал очередной бессонной летней ночью.

Со скидками: Рахиль Беспалова. Об Илиаде Перевод Алексея Макушинского Гомер. Одиссея Перевод Григория Стариковского Гораций. Оды и эподы Перевод Сергея Завьялова

Еще одно фото говорит не о частной жизни. В мастерской Моисея Наппельбаума отмечают двадцатилетие творческой деятельности Михаила Кузмина. Собрались все, кто за время его литературной работы заявил о себе, и даже те, кому только предстоит сказать свое слово. Например, Евгений Шварц пока не написал «Дракона», а Михаил Лозинский не перевел «Божественную комедию». Значит, устроители вечера не только подводят итоги, но вроде как пророчествуют. Мы видим не только поэтов и прозаиков (а так же художника и режиссера), но и тех, без кого они не существуют. Как обойтись без читателей и зрителей? Рядом с Ахматовой и Кузминым сидят библиотекарь Александра Федорова и несколько неизвестных людей. Пусть они не пишут и не рисуют, но без их оценок — перефразируем Андрея Платонова — культура была бы «неполной». Сейчас фотограф произнесет свое сакраментальное: «Птичка вылетает!» — и эта компания распадется на группы, а ктото, ни с кем не объединившись, останется сам по себе. Вот бы тут оказался Осип Мандельштам, благо в двадцать пятом году он жил в Питере. Возможно, его не позвали или что-то помешало ему прийти. Как было бы правильно, если бы они с Калужниным познакомились! Правда, в это время поэт еще не написал стихотворение о Рембрандте, а художник не стал «светотени мучеником». Эта фотография тоже не уступает живописному произведению. Каждый участник тут предстает не только в своем сиюминутном состоянии, но и в жизненной роли. Вот Кузмин — руки скрещены на груди, взгляд направлен прямо перед собой. Так и должен выглядеть мэтр, бенефициант сегодняшнего вечера. А это Анна Ахматова — его наследница по прямой, которой предстоят победы куда большие, чем у учителя… Среди тех, кто попал в кадр, художник только один. Уж не испытывает ли Калужнин по этому поводу смущение? Василий Павлович отворачивает лицо в сторону, словно намереваясь ускользнуть. Все сидят тесно, а перед ним — пустое пространство. Кажется, он существует сам по себе — скорее, с этой пустотой рядом, нежели с другими участниками. Эта мизансцена — самое красноречивое о нем свидетельство. На протяжении жизни Калужнина отличало скорее от сутствие, чем присутствие. Попытки присоединиться к какойто компании или сообществу всегда заканчивались неудачей. Наконец он остался едва ли не в полном одиночестве и уже ни на что не претендовал. Именно так — Калужнин исчез. Еще недавно был, ходил на собрания и бывал на выставках, а вдруг словно растворился. На вопрос: «Куда?» — его коллега по объединению «Круг художников» Герта Михайловна Неменова отвечала, что тогда это было делом обычным. Многие в эти годы исчезали безвозвратно. А ведь Калужнин еще более тридцати лет жил в ленинградской коммуналке на Литейном, 16! Территориально совсем близко от Неменовой. На автобусе или трамвае каких-то пять-шесть остановок. Казалось бы, у Василия Павловича не может быть посмерт ной судьбы. Если он перестал существовать для своей знакомой, на что могут рассчитывать потомки? Вместе с тем в девяностые годы это имя возникло вновь. Произошло это благодаря человеку, которому во что бы то ни стало захотелось преодолеть забвение. Он понимал, что если сейчас этого не сделать, то потом будет поздно. Александр Ласкин. Ушедшие и вернувшиеся (отрывок документальной повести "Неудачник Калужнин").

"Одиссея" в переводе Григория Стариковского. Со скидкой

24 июля, в "Узле" очередной показ "Ундины" Сони Дымшиц. Скидка 15% по промокоду УНДИНА.

+4

Юдовин. Гравюры График Соломон Юдовин (1892–1954) в 1940 г. подготовил, но не издал альбом «Еврейские народные орнаменты». В 1941 г. вышла коллекционная папка «Юдовин. Гравюры», включающая ксилографии Юдовина на отдельных листах и брошюру «Гравюра на дереве С. Юдовина» со статьей Григория Сорокина «Юдовин». Эта папка репринтно воспроизводится в настоящем издании. Для своей статьи писатель Григорий Сорокин (1898–1954) использовал творческую автобиографию Юдовина, а также его предисловие к альбому «Еврейские народные орнаменты». Эти документы были недавно обнаружены и публикуются в настоящем издании в качестве приложения вместе с воссозданным альбомом орнаментов.

"Одиссея" в переводе Григория Стариковского. В формате pdf, со скидкой.

Последние дни предзаказа. Александр Черноглазов. Откровение Фомы Неверующего

Последние дни предзаказа. Александр Ласкин Ушедшие и вернувшиеся: Василий Калужнин, Семен Мандель, Анатолий Каплан, Михаил Карасик В книге Александра Ласкина даны четыре портрета петербургских художников — Василия Калужнина (1890–1967), Семена Манделя (1907–1974), Анатолия Каплана (19021980) и Михаила Карасика (1953–2017). Автор находит особую красоту в их сложных судьбах, неразрывно связанных с их живописью и графикой, с их отношением к творчеству, как дару внутренней свободы. Александр Ласкин — писатель, доктор культурологии, профессор Российского государственного института сценических искусств, автор многих книг документальной прозы.

Последние два дня предзаказа. Юдовин. Гравюры Составление Валерия Дымшица График Соломон Юдовин (1892–1954) в 1940 г. подготовил, но не издал альбом «Еврейские народные орнаменты». В 1941 г. вышла коллекционная папка «Юдовин. Гравюры», включающая ксилографии Юдовина на отдельных листах и брошюру «Гравюра на дереве С. Юдовина» со статьей Григория Сорокина «Юдовин». Эта папка репринтно воспроизводится в настоящем издании. Для своей статьи писатель Григорий Сорокин (1898–1954) использовал творческую автобиографию Юдовина, а также его предисловие к альбому «Еврейские народные орнаменты». Эти документы были недавно обнаружены и публикуются в настоящем издании в качестве приложения вместе с воссозданным альбомом орнаментов.