География Шума

Black Country, New Road и случайная «Чёрная страна» из Википедии Название группы родилось совершенно спонтанно: участники просто тыкнули на кнопочку «случайная статья» в Википедии. Алгоритм подкинул им материал о реальной английской дороге в Уэст-Минлендсе под названием Black Country New Road (или Spine Road). Магистраль проходит через регион, который веками называют «Чёрной страной». Название закрепилось после того, как американский чиновник обозвал это место «темным днем и алым ночью». Ночью небо озарялось огнем раскаленных доменных печей, а днем его заволакивал плотный черный смог. Вообще, Уэст-Минлендс — один из самых индустриально развитых районов Англии, когда-то он снабжал углем почти всю страну. Например, здесь выплавляли стеклянные панели для Хрустального дворца в Лондоне и когда-то даже отлили пятнадцатитонный якорь для Титаника.

Нью-Йорк Боба Дилана Кажется, в последний год Нью-Йорк как-то незаметно влюбил меня в себя. То ли виноваты «Друзья», где город такой уютный, добрый и домашний, то ли «Иностранка» Довлатова, то ли фильмы Сафди, где Нью-Йорк лихорадочно трясет, оттого он не менее романтичен. Хотя, если так подумать, в настоящем Нью-Йорке довольно мало романтики. Бесконечное движение, громкий шум, серость, под небоскребами спят бездомные и местные сумасшедшие, а единственный клочок зелени и настоящей жизни в этих каменных джунглях — централ парк. К тому же философия мегаполиса не очень мне близка, я даже московское метро в часы пик переживаю с трудом. И все же на фоне неподдельного интереса к Нью-Йорку за последние несколько месяцев я проглотил главные альбомы Боба Дилана. В моей голове Дилан как будто бы намертво сросся с Нью-Йорком, поэтому будь моя воля — я бы с удовольствием выдал ему ключ от города наравне с Человеком-пауком. Девятнадцатилетний Дилан приехал в город в начале 1961 года в одну из самых холодных зим всего-навсего с гитарой да парой песен. По легенде в первый же свой вечер в городе музыкант оказался на сцене Cafe Wha? в Гринвич-Виллидже. Сначала он просто подыгрывал на губной гармошке местным фолк-исполнителям, а со временем уже стал сам выходить на сцену и петь. Через полгода местный критик Роберт Шелтон совершенно случайно попал на его выступление и написал восторженную рецензию о музыке молодого паренька в New York Times. И тут все вдруг завертелось: первый контракт с крупным лейблом, первая запись, первый студийный альбом и карьера стремительно пошла вверх. На ранних песнях Нью-Йорк Боба Дилана скорее представал перед слушателем как холодное и тревожное место, полное проблем. Музыкант много размышлял о том, как ему повезло иметь крышу над головой, когда другие люди ночевали на заднем сидении своей машины где-то среди бесконечных авеню. А еще о том, как небоскребы стремительно растут вверх, а люди становятся все ниже и ниже. Через какое-то время Дилан вполне органично перешел из касты провинциала-деревенщины с юга в касту творческой интеллигенции главного мегаполиса планеты. Музыкант дал несколько аншлаговых концертов в Карнеги-холле, стал появляться на всяких богемных вечеринках. Тогда же он повстречал свою музу — Сьюзи Ротоло, именно она повлияла на мировоззрение музыканта сильнее других. Сьюзи научила Дилана стильно одеваться, познакомила с французской поэзией и изобразительным искусством. А еще она напрямую повлияла на его политические взгляды, познакомив с актуальной социальной повесткой. Именно в этот ранний период родились культовые политизированные песни Дилана — «The Death of Emmett Till» и «Blowin’ in the Wind», которые позже сделали его голосом целого поколения. И вот мне кажется, что именно контрастный Нью-Йорк вместе со Сьюзи сделали Дилана таким точным, то есть подарили ему способность четко отражать в текстах настроение и волнения большинства. Конечно, немалую роль сыграл и природный талант Дилана, ведь в таком огромном городе гораздо проще восхищаться высоченными небоскребами, чем разглядеть усталость и одиночество толпы у себя под боком.

Rodríguez — музыкант, забытый дома, но ставший голосом революции в ЮАР Сиксто Родригес родился и вырос в индустриальном Детройте — городе заводов, копоти и черного дыма. По вечерам Сиксто поигрывал в местных пабах на гитаре, так его случайно заметили именитые продюсеры, предложившие записать дебютный релиз. От альбома «Cold Fact» лейбл поначалу был в восторге — поговаривали: вот он, новый Боб Дилан и потенциальный голос целого поколения. В 1970 году альбом попал на прилавки магазинов. Пластинка с треском провалилась, возможно тут сыграл роль псевдоним — индустрия тогда не особо жаловала артистов с латиноамериканскими корнями (привет, Bad Bunny). Через год вышел второй альбом «Coming From Reality» — снова сокрушительный провал. Лейбл просто разорвал все контракты с Сиксто и перестал продвигать его музыку. Родригес после этого случая словно испарился, перестал записываться и играть в барах. Поползли слухи, мол от горя музыкант поджег себя прямо на сцене или скончался в тюрьме из-за передозировки. Спустя несколько лет «Cold Fact» каким-то непонятным образом попал в ЮАР. По легенде пластинку в Африку завезла случайная туристка, а местным жителям он настолько понравился, что они начали записывать его на кассеты и подпольно передавать из рук в руки. Спустя какое-то время «Cold Fact» красовался на полочке с пластинками чуть ли не в каждой семье в ЮАР. Дело в том, что в стране тогда действовал апертеид — жесткая система расовой сегрегации, все подряд запрещали — даже телевидение якобы из-за «влияния коммунизма». В таких тяжелых условиях именно музыка стала одной из движущих сил протеста. Песни Родригеса воспринимались своеобразным гимном революции: студенты, рабочие и местные музыканты уважали его и вдохновлялись воодушевляющими текстами. Сколько точно копий альбома продалось до сих пор неизвестно, по разным оценкам счет шел на сотни тысяч. И вот к девяностым апертеид окончательно изжил себя, в стране установилась какая-никакая свобода. Самые преданные поклонники Родригеса захотели узнать хоть что-нибудь о загадочной смерти кумира, который объединил целую нацию. Поначалу у них не было никаких зацепок кроме самих текстов песен. А через какое-то время через форум в интернете они вышли на дочь Родригеса и его ближайших знакомых. И тогда наконец выяснилось: Родригес жив и здоров. После двух коммерческих провалов он завязал с музыкальной карьерой. Снова устроился на стройку разнорабочим, но вот про культуру и искусство не забывал. Родригес много читал, часто водил дочерей на выставки в музеи, а в восьмедесятых даже получил степень по философии и попытался баллотироваться в городской совет Детройта. Он даже не подозревал, что его музыка на другом материке стала гимном протеста, а сам не получил ни доллара за проданные пластинки. Видимо кто-то другой разбогател на этом деле. В 1998 году поклонники договорились с Родригесом, чтобы он приехал в ЮАР и дал несколько концертов. Его встречали тысячи фанатов как мессию, многие до последнего не верили, что музыкант на сцене не самозванец. На стадионах стоял такой ор, что Сиксто порой по 10 минут не мог начать свое выступление. После концертов Родригес вернулся обратно в Детройт в родной дом, который сорок лет назад купил буквально за 50 баксов. В Америке про его успех по-прежнему никто не знал, а когда он показывал знакомым фото с концертов или рассказывал, что люди в Африке считают его легендой — друзья не верили и крутили пальцем у виска. Мировая слава пришла к Родригесу только в 2012 году с выходом документалки «В поисках сахарного человека», посвященной этой невероятной истории (кстати, горячо рекомендую глянуть на досуге). В 2023 году Сиксто Родригес тихонько ушел из жизни, так и не став новым Бобом Диланом. Зато он прожил спокойную, скромную жизнь и объединил вокруг своего творчества целый народ, сам того не подозревая.

Немножечко мнения и разгонов про недавний концерт Пореза на Собаке Кажется, ровно год назад я надумал подарить Антонио Грейву подарок на новый год. Решил, что это обязательно должен быть диск 4 Позиции Бруно — на тот момент я Ситникова и все его проекты жестоко отрицал и просто физически не мог слушать, а вот Антону нравилось. Порылся на авито, откопал диск «Очень Вкусного Человека» по приятной цене и договорился с продавцом о встрече. Дорога привела меня в глубокие китайгородские дворы. На встречу мне вышел суровый, мрачный мужик в пальто, лет так сорока пяти. В тот момент я так и подумал: «Вот они, эти не от мира сего пузатые мужички — грустные, чудные, немного высокомерные, но как раз целевые слушатели Ситникова и всех его проектов». Когда мы нашей оравой из человек пятнадцати подходили к очереди на концерт Пореза На Собаке, я понял, что с целевой аудиторией прогадал. Конечно, я краем уха слышал где-то там слышал, что образ сценического Саши в одних лишь носочках благополучно ушел в народ (то есть в тикток), но не настолько же. Отсюда на концерт и набежало так много молодежи, чему я на самом деле несказанно рад — наконец-то про феномен Ситникова узнала вся страна и он заработает какие-никакие деньги. Перед самим концертом, мне сложнее всего было объяснить своим родственникам и друзьям, не знакомым с творчеством группы, куда же мы идем и какую музыку они играют. Как мне кажется, в этой неописуемости и кроется главное достоинство Ситникова. Его музыку ну просто невозможно описать парой слов, нельзя поместить ее в какой-то конкретный жанр или навесить ярлык. Сам концерт прошел просто невероятно — было и красиво, и душевно, и жарко, и где-то в глубине зала даже был слэм (под Порез На Собаке??). Саша и Оля на сцене смотрятся органично и фактурно, как будто прожили там пару лет. А самые теплые и приятные слова благодарности, конечно, хочется выразить диджею Дьяволу. Ты легенда, просто помни об этом…

+6

«НОГА» Сашки Ситникова и начало его музыкального пути Пожалуй, у каждой уважающей себя группы должна быть своя точка отсчета — вполне конкретное место, где она начинала свой путь и собирала у сцены первых фанатов. Для black midi таким местом стал Windmill, для The Beatles — Cavern, где битлы отыграли более двухсот концертов. А вот для 4 Позиции Бруно, да и в целом для всей вселенной Саши Ситникова — это подпольный художественный клуб со звучащим названием «НОГА», располагающийся в центре Екатеринбурга. В 2004 году архитектор Павел Ложкин получил в свое распоряжение небольшой трехкомнатный подвал в здании местного Краеведческого музея. Поначалу он использовал его в своих целях, так как работал в бюро через дорогу. В феврале 2005 года Павел встретился со своими друзьями — художником Владимиром Селезневым и музыкантом Александром Ситниковым, чтобы открыть такой художественный клуб для своих. 4ПБ уже были известны в узких кругах, писали музыку для нескольких инсталляций и даже дали пару концертов в театре. Клуб для группы и организаторов задумывался как песочница, где каждый мог реализовывать свои идеи и собирать вокруг себя местных художников, музыкантов, артистов и прочую молодежь с округи. Кстати, вот это орущее название «НОГА» придумал сам Ситников. 25 февраля 2005 года наконец состоялось открытие. Пришло всего несколько человек — в основном знакомые и близкие друзья. Одна из главных идей «НОГИ» — новая художественная выставка каждые две недели. Делалось это все максимально стихийно, по канонам настоящего искусства. Однажды, не пойми откуда Ситников притащил в клуб пачку детских портретов, Павел увеличил изображения и распечатал их на работе, Селезнев добавил кое-какие газетные заголовки — и все, выставка готова. А как-то раз Саша шел мимо помойки и случайно увидел там коробки из-под мужских трусов — снова выставка. Конечно, часто устраивали и вполне серьезные инсталляции — об архитектуре и о том, как правильно пользоваться видеокамерой. Помимо стихийных экспозиций здесь часто проводились театральные вечера. Из соседнего подвала приходили актеры и разыгрывали причудливые сценки: например, пародии на репортажи о кыштымском карлике с РЕН ТВ. А часто актеры выходили на сцену и просто крипово танцевали. Летом Ситников и Антон Клевцов сами отремонтировали весь подвал. Концерты после этого проводились регулярно: помимо 4ПБ здесь выступали группы Zer Gut, Зло, Куда Бегут Собаки и А-ять. Публика почти не менялась — на многочисленных фотках из клуба можно увидеть одни и те же лица. Иногда здесь устраивали вечера авангардного джаза. Вот даже с таким «возвышенным» жанром обходились жестоко: на сцене обязательно ломали музыкальные инструменты. Концерты 4ПБ проходили примерно по одному и тому же сценарию: Ситников — обязательно за клавишами, Клевцов — за старым пузатым монитором, микрофон примотан к стойке сотнями слоев скотча. Пел либо сам Саша, либо другой чувак под псевдонимом Бешеный ДНК, его криповый вой часто можно услышать на ранних пластинках группы. Кстати, тот самый известный случай с милиционером и сорванным концертом произошел именно здесь — в «НОГЕ». Причем поводы у этих самых концертов тоже были максимально странными. Однажды провели целый вечер в поддержку птиц. Организаторы всерьез утверждали, что мозг птицы — наиболее открыт для восприятия и декодировки информации из космоса, а значит защищать этих живых существ особенно важно. Иногда клуб «НОГА» реагировал и на внешние события. Например, устроили целый вечер в память о Джоне Бэлансе, погибшем участнике группы Coil. Через пару лет «НОГУ» пришлось закрыть, у организаторов просто-напросто не хватало финансов. Клуб растворился и перетек в формат квартирников. Но зато, как мне кажется, именно из этого места вырос весь сценический образ Ситникова, да и вся жуткая мифология 4ПБ. Через несколько лет группу заприметил Артемий Троицкий и издал их альбом «Очень Вкусный Человек» на своем лейбле, с этого и началась первая волна внимания. Получается, «НОГА» свое дело сделала.

Моргенштерн выпустил лайв с солевого острова (реально!) — получилось невероятно красиво и душевно Алишер стал первым музыкантом, выступившим с группой на крошечном солевом островке посреди Мертвого моря. Для съемки команда построила небольшой плот, куда поместили гитары, микрофоны, барабаны и камеры, так все это дело доставили на остров. Мертвое море находится в самой низкой точке Земли, а его уровень примерно на 430 метров ниже Мирового океана. Из-за экстремальной концентрации соли в водоеме практически полностью отсутствуют привычная нам флора и фауна, а в воде выживают лишь одноклеточные водоросли, микроскопические грибы и прочая невидимая глазу живность. И вот самое интересное, что в этом месте, где соль убивает все живое, мирненько стоит себе настоящее дерево. На фото и видео оно кажется высохшим и умирающим, но это не так. Туристы рассказывают, что на веточках даже можно увидеть молодые почки. Оно появилось здесь не случайно: его на остров завез местный гид и художник по имени Амирам Дора. Он чуть ли не каждый день приплывал на остров, обмазывал корни дерева плодородными грязью и илом, чтобы растение прижилось и продолжало расти. Свою художественную инсталляцию Амирам называет «Мертвое дерево в море жизни» — это такая своеобразная попытка привлечь общественное внимание к постепенному обмелению водоема из-за климатических изменений. Причем Дора не единственный, кого Мертвое море вдохновляет на искусство. Еще есть израильская скульпторша, которая погружает в воду предметы повседневного обихода — например, свадебное платье или скрипку, позволяя соли покрыть их плотной кристаллической коркой, а затем отправляет эти штуки в музеи по всему миру (примеры ищите в комментариях). Несмотря даже на то, что островок находится в каких-то трехстах метрах от суши — путешествие до него может занять куда больше времени, чем вам может показаться. Из-за сверхвысокой солености вода буквально выталкивает тело на поверхность, плавать на большие расстояния здесь неудобно и медленно, поэтому дорога занимает не меньше двадцати минут.

Про русский след в вапорвейве и Даниэля Лопатина Не буду таить греха, мне невероятно нравится все, что происходит сейчас вокруг творчества «отца вапорвейва» — Даниэля Лопатина. Пару месяцев назад люди влюбились в саундтрек к «Марти Суприму» и последний альбом Лопатина под псевдонимом Oneohtrix Point Never (вот, кстати, мой пост, где я рассказывал о том как Даниэль создавал музыку для самого хайпового фильма зимы и как это повлияло на его сюжет). Родители Даниэля — русские эмигранты, уехавшие из тогда еще Советского Союза покорять Америку, а если поконкретнее Бостон. Его отец, Леонид Лопатин, играл на клавишах в конце шестидесятых в питерской группе под звучным названием «Летучий голландец». Название группы символизировало парусный корабль-призрак, обреченный бороздить морские просторы и никогда не причаливать к берегу. Один из участников коллектива учился в кораблестроительном институте, возможно отсюда и растут корни такого «морского» названия. «Летучий голландец» в основном перепевали западных артистов, которые в те годы медленно, но верно просачивались сквозь железный занавес: The Beatles, The Doors, Рэй Чарльз и Уилсон Пикетт. Конечно, сочиняли и свои песни. Группа выступала в общежитиях, на творческих вечерах и городских конкурсах. В какой-то момент они даже отправились в небольшое турне по маршруту газопровода Бухара-Урал, отыграв концерты летом на строительстве девяти компрессорных станций. И вот лето закончилось, Леонид ушел из группы, чтобы сконцентрироваться на научной деятельности (он был инженером). Примерно тогда же он познакомился со своей будущей женой — Сюзанной. В детстве она занималась музыковедением, училась игре на классическом фортепиано и даже подрабатывала продюсером на местной советской радиостанции. Выходит, что отец дал Даниэлю любовь ко всему индустриальному, а мать — к строгой академической основе. Не случайно Лопатин позже консультировался с ней, когда писал музыку к «Марти Суприму». В 1973 году у них родилась дочь, Леонид снова сел за клавиши, но уже в качестве хобби. Лопатин играл в малоизвестных коллективах (например, в группе «Пеликан»). А в 1982 году семья эмигрировала в Америку. Сюзанна была еврейкой, поэтому их вроде как без проблем выпустили из страны. Уже в Бостоне родился сын, его решили назвать Даниэль. Несмотря на инженерскую степень, Леониду пришлось устроиться на обувную фабрику — нужно же было на что-то кормить семью. Но любовь к музыке все так же сохранялась, теперь же он поигрывал по выходным в местных американских пабах для нескольких человек. А вот мама старалась привить сыну любовь к фортепиано и «серьезной музыке». Но Даниэль рос обычным мальчиком, как и всем в детстве ему хотелось резвиться и не особо интересно было изучать какое-то строгое музыкальное искусство. Первые свои музыкальные шаги он сделал в средней школе. Кстати, его ранние записи были вдохновлены огромной коллекцией отца, состоящей из старых советских пластинок в жанре джаз-фьюжн. Первые эксперименты с электроникой начались со старого отцовского синтезатора, доставшемуся ему по наследству. Вообще, именно этот инструмент можно услышать чуть ли не в каждом альбоме исполнителя. Даниэль же сейчас не чурается своего происхождения и русской фамилии. Однажды он даже приезжал выступать на фестиваль электронной музыки в Санкт-Петербург. А еще Лопатин обожает черную икру, причем в Бруклинских магазинах приобретает исключительно марку «Царская».

Geordie Greep, the новый звук и его связь с бразильскими легендами музыки The New Sound — один из самых мощных альбомов 21 века. Наверное, вы могли заметить, что в канале я куда чаще пишу о музыке прошлого столетия. Иронично же получается, что мою любимую пластинку в новом веке выдал дедок, буквально запертый в теле молодого парня? Джорди Грип при всей своей любви к старомодным музыкантам и винтажным образам захотел написать по-настоящему эпический альбом, где к каждой песне хотелось бы возвращаться снова и снова. Отсюда и возникает редкое сейчас ощущение многослойности и невероятной собранности материала. Изначально The New Sound планировался как совместный проект Джорди Грипа и его друга Сета Эванса. Музыканты на время разошлись, а когда снова встретились, Джорди принес в студию целых десять песен, Сет — всего парочку. Возможно, такая продуктивность Грипа объясняется влиянием его любимых исполнителей вроде Фрэнка Заппы. Они в свое время писали музыку так, будто боялись не успеть, выдавая аж по несколько альбомов в год. Чуть позже Джорди понял, что все-таки хочет записать сольный релиз, в котором главным моментом станет притягательная атмосфера конкретных мест — ночного клуба, переулка и улиц в центре какого-нибудь безымянного города. Здесь нет конкретного лирического персонажа — есть только собирательный образ отчаявшихся людей, которым бесконечно важно найти любовь всей своей жизни, но они вынуждены удовлетворять свои искаженные желания самыми странными и стыдными способами. Альбом получился по-настоящему интернациональным. Часть демок Джорди записал в родном Лондоне с музыкантами, с которыми работал годами — на пластинке это отчетливо слышно, угадывается дух старой доброй Windmill сцены и, конечно, black midi. Но вот замысел некоторых песен зарождался в одиночестве. Например, сингл Holy, Holy появился после похода в кино на «Сладкую жизнь» Феллини. Джорди настолько увлекся бесконечным прокручиванием гитарных рифов в голове, что в какой-то момент абсолютно перестал понимать, что вообще происходит на экране. И вдруг краем уха услышал, как дети с киноэкрана бесконечно повторяют: holy, holy. В эту секунду все встало на свои места — название и припев нашлись сами собой. Джорди быстренько вышел из кинотеатра, прыгнул на ближайшую электричку и уже дома собрал воедино демку будущего сингла. Через десять месяцев после этого случая black midi должны были ехать на гастроли в Сан-Паулу. Джорди понял, что у него будет несколько свободных дней и написал своему единственному знакомому в Бразилии (по совместительству главе местного лейбла) и спросил может ли он собрать самых интересных музыкантов с округи и подготовить студию. Он скинул ему ранее записанные демки, а через недельку уже сам прилетел в страну. В перерывах между концертами Джорди скооперировался с бразильскими музыкантами и буквально за пару дней записал «бразильскую» часть альбома. Причем самое забавное, что эти артисты абсолютно не были погружены в контекст мировой музыки, даже близлежащих латиноамериканских стран — а уж тем более в лор какого-то нового монструозного прог-рока из Британии. Зато демки им искренне понравились и они полностью включились в рабочий процесс. Джорди старался не давить, наоборот — поощрял любые их идеи и оригинальные фишечки. Главными ориентирами для этих сессий стали легенды бразильской музыки: Milton Nascimento и Naná Vasconcelos. Самое важное в альбоме, да и, пожалуй, во всей личности Джорди — после black midi он наконец стал собой. Он больше не пытается скрыть себя за какой-то маской — в этом и заключается вся его странная, но при этом притягательная «дедовская» харизма. Что-то мне подсказывает, что дальше в его карьере будет все больше интернациональных альбомов, новых голосов и экзотических культур. Джорди в интервью прямо рассуждает о мечтах поработать с японцами, итальянцами и кубинцами, а к 35 годам хочет, чтобы в каждой стране мира были знакомые музыканты, с которыми можно выйти на сцену, ну или записаться в местной студии. Что уж тут говорить, #ZahvatMira получается.

Фотоотчет еще с тремя легендами!

AG x География Шума х Antonio Grave

Альбом, записанный внутри пирамиды Хеопса Египетские пирамиды — по-настоящему уникальное место. Возможно, самая трудозатратная и грандиозная стройка человечества. Неудивительно, что за века вокруг них выстроился целый пласт мифов, легенд и откровенных шизотеорий. Одна из самых любопытных, особенно в контексте звука, звучит вот так. В конце 18 века полководец Наполеон зашел в главную усыпальницу пирамиды Хеопса (так называемая «усыпальница Царя»), велел войску подождать снаружи, а сам исчез внутри на несколько часов. Наполеон вышел испуганным, бледным и явно растерянным. Отсюда и поползли слухи: мол, полководец внутри рядом с саркофагом увидел таинственный вещий сон, в котором увидел свое мрачное будущее — смерть в одиночестве и крах империи. Не знаю, правдива ли эта история, но даже если представить, что Наполеон действительно заходил в комнату Царя и ему действительно стало там плохо, объяснение может быть куда более приземленным и понятным. Во-первых, в главной усыпальнице ну просто невероятно тихо. Настолько тихо, что рядовой человек с таким чувством вряд ли столкнется в жизни. В помещениях подобного рода мозг лишается привычного звукового фона, всего через несколько минут человек начинает слышать звуки собственного тела — стук сердца, скрип суставов или шум крови, бегущей по сосудам. Во-вторых, вся пирамида пронизана вентиляционными шахтами. Представьте: снаружи едва заметно дунул ветерок, воздух попадает внутрь, где его встречает твердый гранит и идеальные условия для развития резонанса. Шум подхватывается стенами, искажается и усиливается в десятки раз. Конечно, в таких условиях галлюцинации, тревога и чувство присутствия «чего-то еще» вполне возможны. Такую длинную подводочку я написал специально для того, чтобы вы понимали насколько гробница царя уникальна в отношении акустики. И это прекрасно понимал джазовый флейтист Пол Хорн — он, кстати, считается основоположником нью-эйджа. Хорн вообще был одержим пространством как музыкальным инструментом. Он записывал музыку в самых необычных и эксклюзивных местах: от Тадж-Махала до тибетских духовных дворцов. Ну, а египетские пирамиды были его давней мечтой. Разрешение на запись Хорн выбивал почти два года, переписываясь с египетским правительством. В итоге сессии разрешили провести в течение двух ночей подряд, причем в условиях строжайшей секретности, чтобы ни один случайный турист не помешал творческому процессу. А сам музыкант прихватил с собой внутрь несколько флейт и диктофонов. Альбом «Inside the Great Pyramid» получился очень медленным, гипнотическим и по-настоящему медитативным. Но будто самое важное в нем — это не содержание, а сам способ записи. Само помещение здесь выступает полноценным соавтором. Эхо внутри гробницы составляет порядка восьми секунд. Хорн играл одну ноту, ждал пока она «вернется» из углов гробницы и накладывал следующую ноту на еще не затихший звук. Фактически, сама пирамида играла и «дышала» вместе с ним. Ну и конечно Хорн старался по полной использовать эффект реверберации — процесс постепенного затухания звука, вызванный многократным отражением звуковых волн от поверхностей. А еще пока писал пост, я наткнулся на очень любопытное видео, где какой-то безумный русскоговорящий чувак пробрался в ту самую усыпальницу Царя, пронес маленькую камеру GoPro в носке и попробовал поэкспериментировать со своим голосом внутри, а потом даже лег в саркофаг — получилось вот так.

Второй гость в моей рубрике «важных МЕСТ» — Полина Другомилова. В прошлом пранкерша, в настоящем блоггерша, а в мечтах — тиктокерша. Полина ведет канал «другое поле», где очень точно и оригинально рассказывает о русскоязычной сцене. Если быть честным, в отечественной музыке я абсолютный профан, поэтому за свежими и важными релизами всегда захожу именно к Полине. Так что без лишних слов — передаю ей слово! Это подборка важных мне мест для канала «География Шума». Конкретных адресов и названий тут не будет, только 4 локации, из которых складывается ощущение дома в любом городе. 4 места – 4 стихии, которые вместе помогают создать мир — гармоничный и мой. Качели — воздух Если на районе нет качелей — это чужой, враждебный мне район. Качаюсь часами, выторговываю у своей вестибулярки еще 10-15 минуточек, и еще... Конечно, слушаю музыку и смотрю на небо, такое близкое в момент взлета. Вытягиваю ноги и становлюсь прямо на него. Не покорила, но прикоснулась. Качаюсь в любую погоду, не жалея коченеющих ладоней или перегретой головы. Комната — земля В детстве я безумно мечтала о собственной комнате. Она появилась у меня в 7 лет, а нарадоваться не могу до сих пор. Свою комнату, в каком бы городе она не была, оберегаю, ограждаю от внешнего мира — и это взаимно. К моей социальной батарейке не подходят павербанки или другие портативные зарядки. Мне, как роботу-пылесосу, для восстановления нужно припарковаться исключительно в комнате. Без комнаты я не была бы собой, отдельной, никаких текстов тоже бы не было. Лес — вода Почему такая пара? Во-первых, во всех моих лесопарках на пути всегда внезапно встречается какой-то водоемчик, озерцо. Во-вторых, лес тоже плавен и текуч. Никогда не войдешь в один и тот же лес дважды, как и в Ручей. Следить за сменой времен года в родном лесу можно также бесконечно, как смотреть на воду. Видео — Измайловский лесопарк, около которого я когда-то жила в Москве. Недавно вернулась, проведала. В следующей жизни хотела бы быть его феей. Огонь — баня Первый раз «пошла» в баню, когда еще не умела ходить. Потом — подростковые годы борьбы и принятия бани. Сейчас баня — то редкое место, где голова отключается и начинает отдыхать сама. Главное, что баня смывает с лица — город. Снова становишься Человеком, в смысле частью природы, какой она тебя задумала. А не каким город тебя для собственных нужд сваял.

Geese, БОЛЬШАЯ зеленая лодка и мультик «Лентяево» Лайк э сэээйлор ин э биг грин боут… Не знаю как у вас, но для меня песня «Au Pays du C*caine» и эти нарочито абстрактные строчки про зеленую лодку и моряка в зеленом плаще стали чуть ли не главным хайлайтом уже ушедшего 2025 года. По звучанию песня ощущается как своего рода островок спокойствия, но вот в словах спрятана какая-то тревога и внутренний надрыв. И чем больше в нее вслушиваешься, тем логичнее становится вопрос — блин, почему вокруг все зеленое? Дело в том, что для настоящего моряка зеленый цвет издавна был табу. Зеленый — это цвет травы и деревьев, большой суши, а значит лодка, окрашенная в него, будто бы «стремится» к земле и рано или поздно сядет на мель. Появление зеленой плесени на деревянном судне — признак гниения и неминуемого крушения. Даже одежда такого цвета считалось опасной: человека за бортом в зеленом сложно заметить на волнах, а значит и спасти в случае чего. Короче говоря, зеленый для моряков — цвет смерти и почти гарантированной неудачи. Именно поэтому у Geese появляется это зеленое судно, как символ пути, на который не стоит ступать и путешествия, которое изначально было обречено. Возможно, строчки олицетворяют начало страшной наркотической зависимости, которая всем вокруг принесет только горе (недаром же в названии фигурирует запрещенное вещество). А может быть, это метафора немного другого рода — зависимости внутри романтических отношений, недостатка личного пространства и болезненной привязанности, когда ты вроде как хочешь меняться, но все равно снова и снова выбираешь одного и того же человека. В какой-то момент текст прямо проговаривает это — baby, you can change and still choose me. А может быть, это все мои интерпретации, я дурак и вообще не знаю, что Кэмерон имел в виду, когда писал эти строчки. Кстати, интересно и само название Au Pays du C*caine. Оно отсылает к известной картине Питера Брейгеля Старшего «Страна Лентяев», на французском ее название звучит как «Le pays de Cocagne». Картина написана в эпоху Средневековья, голода, войн и тотальной нестабильности. Как раз в это время Брейгель изображает вымышленную страну абсолютного изобилия и праздности, но вовсе не как утопию. Страна Лентяев появляется во многих средневековых текстах, скорее как критика одного из главных пороков человечества. Чтобы попасть туда, вам нужно проесть себе проход в горе из каши (или теста), домики там сделаны из пряников, вместо камней — сыр, а по улицам бегают уже зажаренные звери. Все вроде как дозволено и доступно, а вот мир почему-то выглядит мертвым и тусклым. Уж не знаю почему, но вся эта история напоминает мне старый мультик «Лентяево» с похожей концепцией. Помню его все время крутили по Карусели в моем детстве. И вот мне кажется, что Geese проводят прямую параллель между страной лентяев и страной зависимости. Неважно, что это может быть: кокаин, человек, состояние или вообще все что угодно. Воображаемый мир, где тебе всегда хорошо и не нужно ничего делать, так или иначе приведет тебя к пустоте и той самой тусклости. Получается, мультик «Лентяево» с легендарным Спортакусом не так уж прост как кажется?

+5

МЕСТА Антонио Грейва (рэпер, автор канала «Звуковые Палитры») Свое детство я провел на окраине города Рязани, районе под названием Южный. Где-то в девятом классе мы от своей школы ходили в какую-то военную школу. Каждый наш день начинался с того, что старшина (или кто он там был) строил нас по стеночке, говорил, что мы ниче не знаем, постоянно проговаривая «Южный, южный, никому не нужный». Ну и вы щас сами поймете, что старшина не соврал... • Подъезд Меня всегда смешило, как некий Захаров смог на десятилетия замуровать себя меж двух стекол. Слева на этой картинке чутка выступают почтовые ящики. Наш ящик всегда был самый кривой — на нем отпечаталась вмятина от чьего-то кулака. • Котельн(а)я Не знаю почему, но мы всегда собирались с друзьями возле этой котельной. По поводу и без: здесь курили перед школой, здесь курили после школы, здесь собирались перед прогулкой. Короче, почти родная она нам. • Аптека Уууу, а это не просто аптека. Раньше на ее месте стояла рюмочная. Местные посетители постоянно охотились на нас, вот просто с нихуя. Однажды я шел спокойно к своему другу, вынырнул из этого угла, а там меня схватила компания из трех алкашей, один из которых повалил меня и свое еле стоящее тело на капот ближайшей машины. Я кое-как ретировался, пришел к другу и рассказал ему о том, что сейчас со мной случилось. Тот сказал, что так дело не пойдет, нужно идти разбираться. И после этого он одевался минут, без преувеличения, тридцать. Мы вернулись на то место, где меня обижали, но обнаружили только полицейскую машину. Как оказалось, алкашня сразу после моего ухода пошла искать себе новую жертву. Они зашли в ближайший магазин и начали докапываться до какого-то мужика. Тот недолго думая, видимо, вырубил обоих, еще и полицию на них вызвал. Это я все к чему — разве тот факт, что рюмочную заменили на аптеку, не говорит о том, что страна встает с колен... Где-то в 19 я переехал с Южного ближе к центру города. В целом, об этом месте почти нечего рассказывать, кроме того, что прямо под моим окном была стоматология под названием ПРАЙМ. Но прайма никакого я не чувствовал, он наступил позже... • Мещёра ... когда я переехал сюда. Это тот самый лес, который у меня и в видео, и на фотках, и везде, короче. КАЙФУЮ тут. Вообще у Мещёры пиздец какая богатая история. Тысячу с лишним лет назад на территории этого леса, который простирается на сотни километров, проживало финно-угорское племя, которые, собственно, и называли себя «Мещёра». А в 13 веке на Русь обрушилось татаро-монгольское иго. И, как вы знаете из школьной программы, первым городом, атакованным ордой, стала Рязань, а вместе с ней захватили и кусок Мещёры. Примерно в то же время, согласно одной версии, появилась та самая знаменитая рязанская поговорка «а у нас в Рязани грибы с глазами». В то время рязанцам строго-настрого запрещалось собирать грибы из ближайших лесов (и Мещёра была в их числе). Потому что грибы тогда служили своего рода камерами видеонаблюдения. Разведчики уходили в леса и смотрели на грибы. Если те были собраны или сломаны — то с высокой долей вероятности по этому месту проходил враг. Вот и получается, что грибы с глазами, палили врага. Уже поближе к нашему времени в Мещёру очень любил приезжать Константин Паустовский, который даже книгу лесу посвятил, — так и называется она, «Мещёрский край». У Паустовского тут был друг — тоже небезызвестный гравёр Пожалостин. Пожив в усадьбе Пожалостина, Константин вдохновился на создание своего, наверное, одного из самых известных рассказов — «Телеграмма». На этот рассказ как-то раз наткнулась... сама Марлен Дитрих. Чтиво это настолько запало ей в душу, что, приехав на гастроли в Россию, она почти умоляла, чтобы её познакомили с тем самым писателем. Паустовский тогда лежал в больнице, кое-как смог отпроситься у врачей и тайком приехал на выступление Дитрих. Та вскоре прознала про то, что Паустовский сейчас в здании, попросила его подняться на сцену и, не зная, как выразить свои чувства, просто упала пред писателем на колени. А теперь из этого места производится #ZahvatMira

МЕСТА Как вы могли заметить, в моем канале рассказы о музыке почти всегда привязаны к МЕСТАМ. Мне особенно интересно писать и узнавать про то, как внешний мир или конкретные обстоятельства влияют на звучание и истории, которые музыкант пытается донести до нас через свои альбомы. Более чем уверен, у каждого из вас есть дорогие сердцу места. Это может быть родной дом, любимый бар, ваша «персональная скамейка» в ближайшем парке или просто место, куда судьба занесла вас совершенно случайно, но именно оно почему-то кардинально вас изменило и сформировало. Теперь о таких важных местах я буду просить рассказать своих любимых авторов (на самом деле, их не так чтобы сильно много). Будет такой небольшой интерактивчик, который поможет мне и вам глубже понять людей, создающих музыку или рассказывающих о ней. Приблизительно через полчаса представлю вам своего первого гостя в этой рубрике. Как думаете, кто это будет?🌲🎨

Wu-Tang Clan, китайское кунг-фу и нью-йоркское гетто RZA однажды сказал: «Хип-хоп родился в южном Бронксе, а своего совершеннолетия достиг в Статен-Айленде». Лет тридцать назад эти слова у старожилов хип-хопа вызвали бы разве что усмешку. Дело в том, что Статен-Айленд — это такая своеобразная глушь, наиболее удаленный и малочисленный административный округ Нью-Йорка. До Манхэттена отсюда можно добраться двумя способами: либо паромом, либо на собственной машине. Как отмечают туристы, Статен-Айленд больше похож на типичную одноэтажную Америку, чем на гигантский мегаполис, который сегодня многие называют «столицей мира». В детстве ближайшими друзьями RZA были американцы китайского происхождения. Однажды их мама пригласила его в Чайнатаун — крутой район, где в кинотеатрах без конца крутили китайские фильмы про ушу (или более известное нам кунг-фу). Рэпер впитывал эту эстетику и через какое-то время уже сам стал закупаться кассетами в видеосалонах, чтобы показывать их друзьям на Статен-Айленде. Вскоре эта компания из девяти друзей оформилась в полноценный коллектив Wu-Tang Clan. Изоляция и отрешенность от «большой земли» сделали свое дело: у ребят появился собственный стиль, внутренняя китайская мифология и сленг, понятные только им. Название они позаимствовали из гонконгского фильма «Shaolin and Wu Tang», рассказывающем о противостоянии двух боевых школ. Wu Tang — это горный хребет в центральной части Китая, который по легендам считается местом зарождения боевой школы, подразумевающее смертоносное владение мечом. Существует и альтернативное объяснение названия, предложенное одним из участников коллектива: звук «Wu» возникает, когда клинок рассекает воздух, а «tang» в момент его удара о щит. Другое ключевое место из названия фильма — Шаолинь, буддийский монастырь в центре Китая. Wu-Tang Clan настолько вдохновились его образом изолированности от внешнего мира, что в своей компашке переименовали родной остров Статен-Айленд в Шаолинь. RZA с появлением денег и популярности отправился в своеобразное паломничество по местам любимого фильма детства. Он посетил горы Удан, лично пообщался и обменялся музыкой с местным монахом (который, между прочим, называл рэпера «настоятелем Запада»), заглянул в монастырь Шаолинь и в своей голове развеял несколько детских мифов. А в 2010-х рэпер сам снял фильм про кунг-фу — по его словам, это стало одним из важнейших творческих опытов в его карьере. Постоянные сэмплы из малоизвестных китайских фильмов, смесь афроамериканской и восточно-азиатской культур, продуманная внутренняя вселенная и мифология вместе со смелыми продюсерскими решениями привели к появлению одного из первых по-настоящему концептуальных проектов в хип-хопе. Хотите верьте, хотите нет, но мне кажется, что вся вот эта «концептуальность» релизов современного Тайлера, Кендрика или Канье во многом берет начало именно в эстетике Wu-Tang Clan. Ну а про Статен-Айленд основатели Wu-Tang Clan не забывают до сих пор. Они считают родной остров чуть ли не единственным местом, где по-прежнему жив «трушный» Нью-Йорк их юности. Кассиры в местных забегаловках разговаривают здесь как подлинные старожилы города, а сам Статен-Айленд все еще вмещает в себя и фешенебельные особняки, и вполне заурядные американские гетто — ту самую среду, в которой хип-хоп однажды оформился как жанр.

Radiohead, глухие английские леса и древний дуб Radiohead всегда были где-то рядом со мной в юности. Да что уж говорить, в жизни почти каждого человека наступает момент, когда хочется погрустить под Creep как та самая собачка из рилсов. Со временем эта подростковая меланхолия у меня трансформировалась в любовь к более сложным формам и привела к пластинке In Rainbows. Альбом говорил о базовых чувствах и переживаниях, знакомых каждому, и мне до сих пор кажется, что это самая органичная и собранная запись группы. In Rainbows создавался в старом особняке в графстве Уилтшир, в Англии. Это такое супер умиротворяющее местечко, целиком и полностью пропитанное тишиной — всюду дикие леса и свежая зеленая трава (тут даже несколько веков назад первые английские монархи охотились на зверей). В перерывах между сессиями участники группы много гуляли по этим местам, дышали свежим воздухом, вдохновлялись и однажды набрели на тысячелетнее дерево, рядом с которым висела аккуратная табличка King Of Limbs (дословно — король ветвей). Именно в честь этого древнего дуба и был назван следующий альбом Radiohead. The King Of Limbs как всегда пронизан типичными абстрактными размышлениями Тома Йорка — на этот раз о природе и ее роли в жизни человека. Например, трек Bloom вдохновлен документальным сериалом «Голубая Планета». Codex рисует образ прыжка в прозрачное озеро где-то в тихом лесу. А Lotus Flower отсылает слушателя к лотосу — одному из ключевых символов буддизма, олицетворяющему чистоту, просветление и духовное развитие. Во время записи Radiohead много экспериментировали и старались уйти в сторону от привычных нам гитарных рифов, но при этом не хотели целиком погружаться в синтетический звук, как это было, например, с Kid A. Вместо этого они выбрали нечто промежуточное. Еще в записи огромную роль сыграли лупы и атмосферные природные сэмплы — пение птичек, ветер, лесное эхо и шелест листвы (привет, field recordings). Параллельно с работой над King of Limbs группа выступала на разных благотворительных концертах — от помощи жертвам землетрясения до поддержки экологических инициатив. Многие поклонники считают The King Of Limbs самым слабым во всей дискографии группы. Но слабый альбом Radiohead — все еще не равно плохой альбом. Именно поэтому я очень советую вам переслушать его где-нибудь на природе — в парке или в лесу, так он заиграет еще большими красками и раскроется совершенно по-новому.