Geordie Greep, the новый звук и его связь с бразильскими легендами музыки The New Sound — один из самых мощных альбомов 21 века. Наверное, вы могли заметить, что в канале я куда чаще пишу о музыке прошлого столетия. Иронично же получается, что мою любимую пластинку в новом веке выдал дедок, буквально запертый в теле молодого парня? Джорди Грип при всей своей любви к старомодным музыкантам и винтажным образам захотел написать по-настоящему эпический альбом, где к каждой песне хотелось бы возвращаться снова и снова. Отсюда и возникает редкое сейчас ощущение многослойности и невероятной собранности материала. Изначально The New Sound планировался как совместный проект Джорди Грипа и его друга Сета Эванса. Музыканты на время разошлись, а когда снова встретились, Джорди принес в студию целых десять песен, Сет — всего парочку. Возможно, такая продуктивность Грипа объясняется влиянием его любимых исполнителей вроде Фрэнка Заппы. Они в свое время писали музыку так, будто боялись не успеть, выдавая аж по несколько альбомов в год. Чуть позже Джорди понял, что все-таки хочет записать сольный релиз, в котором главным моментом станет притягательная атмосфера конкретных мест — ночного клуба, переулка и улиц в центре какого-нибудь безымянного города. Здесь нет конкретного лирического персонажа — есть только собирательный образ отчаявшихся людей, которым бесконечно важно найти любовь всей своей жизни, но они вынуждены удовлетворять свои искаженные желания самыми странными и стыдными способами. Альбом получился по-настоящему интернациональным. Часть демок Джорди записал в родном Лондоне с музыкантами, с которыми работал годами — на пластинке это отчетливо слышно, угадывается дух старой доброй Windmill сцены и, конечно, black midi. Но вот замысел некоторых песен зарождался в одиночестве. Например, сингл Holy, Holy появился после похода в кино на «Сладкую жизнь» Феллини. Джорди настолько увлекся бесконечным прокручиванием гитарных рифов в голове, что в какой-то момент абсолютно перестал понимать, что вообще происходит на экране. И вдруг краем уха услышал, как дети с киноэкрана бесконечно повторяют: holy, holy. В эту секунду все встало на свои места — название и припев нашлись сами собой. Джорди быстренько вышел из кинотеатра, прыгнул на ближайшую электричку и уже дома собрал воедино демку будущего сингла. Через десять месяцев после этого случая black midi должны были ехать на гастроли в Сан-Паулу. Джорди понял, что у него будет несколько свободных дней и написал своему единственному знакомому в Бразилии (по совместительству главе местного лейбла) и спросил может ли он собрать самых интересных музыкантов с округи и подготовить студию. Он скинул ему ранее записанные демки, а через недельку уже сам прилетел в страну. В перерывах между концертами Джорди скооперировался с бразильскими музыкантами и буквально за пару дней записал «бразильскую» часть альбома. Причем самое забавное, что эти артисты абсолютно не были погружены в контекст мировой музыки, даже близлежащих латиноамериканских стран — а уж тем более в лор какого-то нового монструозного прог-рока из Британии. Зато демки им искренне понравились и они полностью включились в рабочий процесс. Джорди старался не давить, наоборот — поощрял любые их идеи и оригинальные фишечки. Главными ориентирами для этих сессий стали легенды бразильской музыки: Milton Nascimento и Naná Vasconcelos. Самое важное в альбоме, да и, пожалуй, во всей личности Джорди — после black midi он наконец стал собой. Он больше не пытается скрыть себя за какой-то маской — в этом и заключается вся его странная, но при этом притягательная «дедовская» харизма. Что-то мне подсказывает, что дальше в его карьере будет все больше интернациональных альбомов, новых голосов и экзотических культур. Джорди в интервью прямо рассуждает о мечтах поработать с японцами, итальянцами и кубинцами, а к 35 годам хочет, чтобы в каждой стране мира были знакомые музыканты, с которыми можно выйти на сцену, ну или записаться в местной студии. Что уж тут говорить, #ZahvatMira получается.