
Татьяна Валерьевна Габрусенко, PhD. Университет Корё.

БЛЮДА ИЗ СОМА Новая технология рисоводства (https://t.me/dprkcultureTG/760) привела к изобилию в КНДР сомов, меги (메기), которых высаживают в ирригационных каналах. Государственные медиа ожидаемо занялись популяризацией этого сорта рыбы среди потребителей. Происходит такое уже не в первый раз. Искусственное разведение сомов на специальных заводах в КНДР пытались начать в 2001 году, во время «трудного похода», при помощи армии, и кое-что сделать удалось. Успехи в разведении сомов тогда немедленно воспели писатели и поэты: Пак Сан Мин в стихотворении «Счастливый смех», Чо Гын в рассказе «Красная коробочка для еды» и проч. Потом в дело вступила тяжелая артиллерия. 29 июля 2001 года «Нодон синмун» опубликовала статью «Несколько блюд из сома», где подробно описала несколько рецептов: мегитхан (메기탕, уху из сома), мегипоккым (메기볶음 , жареный сом), мегитубу чичигэ(메기두부지지개, ччиге из сома с тофу), мегикамчжа чорим (메기감자졸임, сом с картофелем, припущенные в соевом соусе). К «Нодон синмун» подключились другие медиа со своими рецептами, включая экзотические, вроде мегикопчильмук (메기껍질, желе из кожи сома), мегиккоритхвиги (메기꼬리튀기, жареные хвосты сома) и тд. В рамках «улучшения жизни народа» Ким Чен Ир тогда лично распорядился открыть сеть ресторанов, специализирующихся на блюдах из сома, под названием «Сомовая уха нового дня» (새날 메기탕집). Его сын Ким Чен Ын подошел к делу еще более современно, выразив желание, чтобы рыбная кулинария «превратилась в высокое искусство». При нем, в стране стали проводиться и транслироваться по телевизору профессиональные конкурсы мастеров приготовления блюд из сомов. Конкурсы пользуются большой популярностью. И вот сегодня ситуация повторяется. 6 октября «Минчжу Чосон» опубликовала интервью с менеджером популярного ресторана «Пхеньянская сомовая уха» (평양메기탕집) Хван Ын Чхолем на тему, чем хорош сом и как его использовать в кулинарии. Хван рассказал корреспонденту, что в соме мало костей, он питателен и отличается приятным вкусом. Сома можно употреблять как «пояк», укрепляющее средство. Блюд же из этой рыбы можно приготовить великое множество. Для простых семейных блюд, по мнению Хвана, лучше всего подходит уха. Рыбу надо хорошо промыть, нарезать на куски, положить в холодную воду голову, чтобы сварить бульон. Процедить бульон, положить остальные куски рыбы, крупно нарезанный картофель и варить 10 минут. После этого положить перечную пасту кочхучжан. Когда рыба полностью сварится, добавить нарезанный полосками зелёный перец чили, имбирь, лук, тофу, чеснок и суккат (쑥갓, салатную хризантему). После этого выпустить в суп яйцо и подавать. Хван настаивает, что для этого блюда картошка обязательна, потому что хорошо смягчает вкус рыбы.



Динамика событий и изобилие персонажей исторических фильмов, повествующих об отлично известных корейцам, но непонятных постороннему событиях, путает даже внимательного и симпатизирующего КНДР зрителя. Так, Саид Гафуров в комментарии к фильму у себя в блоге упомянул, что антигерой Ри Тхэ Иль женился на сестре и потом ее убил. Хотя на самом деле Чха Хи, на которой он женился – это дочь человека, который состоял в антигосударственном заговоре вместе с его отцом. После разоблачения и ареста этот человек глубоко раскаялся и взял с юной дочери обещание – никогда не выступать против своей страны и вождя. На девочку это произвело сильнейшее впечатление. Потому Чха Хи отказывается участвовать в деятельности Ри Тхэ Иля, когда понимает, кто перед ней, и гибнет от его руки. Эта линия доносит весьма важную мысль: семья врага народа - не приговор, не каждый сын предателя обязательно становится предателем. Но несколько часов непрерывного просмотра стремительнейшего действия на иностранном языке со множеством персонажей неизбежно притупляют внимание. Это корейцам следует учесть на будущее, когда они будут отбирать фильмы для новых фестивалей.


https://t.me/kolobok1973/18655 Еще одна проблема к пониманию северокорейского кино, проиллюстрированная в процитированном посте – это трудность адекватного перевода политической терминологии КНДР, в особенности описывающей ранний этап развития страны. В КНДР давно сложились зонтичные термины 반동자 («реакционер») и 역적 («предатель») для обозначения феномена внутренних врагов, вредящих народной власти и Вождю из-за реакционного понимания природы развития общества, желания свернуть социализм в КНДР и поставить страну на капиталистический путь развития. Эти враги часто являются потомками богачей, потерявших имущество во время социалистических реформ, или их приспешников. Кроме того, они могут быть членами новой элиты КНДР, приобретшей богатство путем близости к государственной власти. Таков член фракционной группировки в высшем руководстве КНДР Ри Чха Хён, казненный в самом начале фильма «Дни и ночи противостояния» антигерой из предыдущего фильма «Один день, одна ночь». По фильму, Ри Чха Хён принимает участие в подготовке свержения Ким Ир Сена, что намекает на августовский путч 1956 года. В фильме прямо не говорится о репрессиях против семей таких персонажей, однако образ рваного зонтика над головой сына Ри Чха Хёна Ри Тхэ Иля намекает на обнищание и бесчестье, которое он испытал, когда его отца свергли с политического олимпа. Подстрекаемый бабкой, Ри Тхэ Иль решает мстить за оскорбление семьи. Ему удается обманом, под чужим именем, пробраться к вершинам власти, стать прокурором и ждать своего часа. Сигналом для активизации Ри Тхэ Иля становится наша перестройка. Антигерой решает, что его час настал, пора убивать Вождя и захватывать власть. Для чего он, занимая положение прокурора, начинает устраивать ложные обвинения и аресты преданных Вождю государственных деятелей, ослабляя экономику страны, и переманивать на свою сторону с помощью шантажа слабых и сомневающихся. После того, как Ри Тхэ Иля разоблачает и убивает бдительный молодой контрразведчик Ким Ён Чжо, на сцене появляется сын Ри Тхэ Иля и внук Ри Чха Хёна, проживавший эти годы за границей. Этот персонаж, по-видимому, станет антигероем следующей части. Как вкратце назвать всю эту семейку и это явление? В 1930-е у нас его обозначили бы эмоционально заряженными, но не слишком точными терминами: «враги народа», «изменники родины», «вредители» и тд. В КНДР таких называют «предателями», «реакционерами». Судя по посту, на кинонеделе термин перевели как «реакционный каверзник». Для непривычного уха звучит, конечно, смешно. Хотя это точнее, чем просто «реакционер», поскольку подразумевается не только реакционная мысль, но и конкретная деятельность. На мой взгляд, лучше было бы назвать эту деятельность не легкомысленным словом «каверза», а «диверсия», «подрывная деятельность», «вредительство». Как назвать этого персонажа в драке? Я бы перевела скорей «ах ты, вражина поганая», без политических обозначений. Но тут уже дело вкуса.
НЕДЕЛЯ КОРЕЙСКОГО КИНО: ЛИХА БЕДА НАЧАЛО Я давно посмотрела все фильмы, которые северные корейцы привезли на фестиваль в Москву (https://t.me/korea_with_masha_osetrova/1364), писала о них по-английски, а об одном помещала материал на этом канале (https://t.me/dprkcultureTG/438). Что могу сказать по поводу программы? Северокорейские организаторы постарались выбрать работы, наиболее подходящие для иностранной аудитории. В отличие от прошлого раза, когда в апреле в Москве в рамках кинофестиваля в честь 80-летия Победы показывали старые фильмы, сейчас привезли фильмы новые и относительно новые, динамичные, наполненные привычной современному зрителю компьютерной графикой. Представлены разные жанры. Здесь и кровавые триллеры на исторические темы: «72 часа», «Однажды одним днем и одной ночью», «Дни и ночи противоборства» – жанр новый и нетипичный для КНДР. И сентиментально- мелодраматические «Дневник школьницы» и «Рассказ о нашей семье». И боевик «Единоборцы «Пхеньян нампхарам». И детский мультсериал «Юные мечтатели». Смогут ли эти фильмы расположить к себе российского зрителя? Вопрос непростой. Чисто технически, есть проблема с форматом выбранных работ. КНДР долгие годы созидала кино и книги для себя, без учета международных фестивалей. Там привыкли к долгим нарративам и многотомным романам. Для поколения же тиктоков и рилсов многие фестивальные работы чудовищно длинны и неудобоваримы. Очень скоро у тебя начинает кружиться голова от стрельбы и кровяки, ты пропускаешь, кто на ком стоял (а количество персонажей в исторических лентах КНДР – примерно как в «Войне и мире», да и лица все корейские, для российского зрителя похожие друг на друга). Однако основной барьер – это незнание исторического и культурного контекста, объяснить который бессилен даже лучший перевод. И потому неизбежны будут непонимания, приписывание фильмам не тех мессиджей и неверные культурные параллели. Во-первых, исторические ленты. Они пестрят именами и событиями, известными любому северянину – и совершенно неизвестными за рубежом. За исключением корееведов «в теме», мало кто поймет скрытые отсылки к северокорейской версии о «временном отступлении» во время Корейской Войны из-за вредительской деятельности некоторых членов военного руководства или к фракционной борьбе в северокорейском руководстве в 1940-х- 1950-х и фигуре Хогая. Фильмы почти не раскрывают мотивы предателей – эти мотивы давно разъяснены северокорейскому зрителю, как для советского человека были предельно ясны мотивы Власова. Без этого понимания, антигерои выглядят схематичными. Во-вторых, без знания социально-культурного контекста невозможно адекватно понять и вроде бы простые, бытовые фильмы «Дневник школьницы» и «Рассказ о нашей семье». По меркам современной культуры, учащей нас «сначала надеть маску на себя, потом на ребенка» корейские герои, в особенности женщины, там часто ведут себя как мазохисты – за одну только сцену в «Дневнике школьницы», где жена отдает садящемуся в поезд мужу зонт, а сама остается на перроне мокнуть под дождем, феминистки должны проклясть корейское кино. Главный же барьер – это ритуальные выражения преданности верховным руководителям страны, без которых северокорейская культура не существует. Эмоциональное почитание Вождя обычно отпугивает иностранцев. В 2008 году добрый, сердечный фильм-байопик «Воздушные змеи в небе» о женщине, усыновившей более 30 детей в эпоху «трудного похода», так и не смог получить признания на международном фестивале в Пусане – заключительная сцена, в которой героиня и ее выросшие дети кланяются портрету Ким Чен Ира, оттолкнула многих южнокорейских зрителей. Будем надеяться, что все эти возможные проблемы преодолимы. Успехов фестивалю!



+2
В Корее принято есть вместе, по возможности, большой компанией, и отход от этого правила считается проявлением эгоизма и индивидуализма. В фильме «Жены офицеров» (군관의 안해들) (2000) есть любопытный эпизод. После долгой разлуки, молодая жена приехала к мужу-офицеру в новую часть в казарму. В ожидании его прихода со службы и тихого семейного вечера вдвоем, она приготовила скромный суп из соевой пасты и накрыла столик в их маленькой комнатушке. Супруг очень ей обрадовался – и тут же стал стучать в стенки соседям, предлагая им прийти и поесть вместе. Комнатку немедленно наполнили незнакомые люди, пришедшие со своими продуктами, и вечер превратился в посиделки части, с вином и гитарой. Эта совместная еда становится для героини доказательством того, что ее приняли в свои ряды, она стала своей для сослуживцев мужа.
ДАВАЙТЕ ПОЕДИМ ВМЕСТЕ! По всей КНДР сегодня начинают возводиться ресторанные комплексы пулькоги, жареного мяса на гриле. Выдержаны они в похожем дизайне и, видимо, строятся одному проекту. 10 сентября «Нодон синмун» сообщила про строительство такого ресторана на несколько сотен мест в приграничном Синыйчжу. 11 сентября в новостях рассказали про открытие ресторана пулькоги в городе-спутнике Пхеньяна Пхёнсоне, в провинции Южная Пхенан (평성불고기전문식당) площадью 2400 кв м. 24 сентября 2026 в Хамхыне открыт ресторан площадью 2970 кв. м. https://t.me/nucdprk/18682. 28 сентября открылся очередной ресторан пулькоги в Чхончжине, а сегодня «Нодон синмун» объявила про открытие такого ресторана 29 сентября в портовом Вонсане, провинции Канвондо, Эти комплексы состоят из нескольких зданий, выглядящих как кулинарные храмы, окруженные облагороженными ландшафтами. В них предусмотрены и отдельные кабинеты, и столики на улице. Но основная территория все-таки занята огромными столами на большие компании, где можно поесть жареное мясо всех видов, включая утиное и говяжье, а также разные виды лапши. Гигантские размеры новых ресторанов не новость для северных корейцев – это, скорее, правило. Популярный ресторан в КНДР, как и в Китае, не подразумевает интимного полумрака и тишины – наоборот, чем больше народа соберется в огромных залах, тем лучше. Выше мы говорили о тематическом ресторане куксу Мангёндэ Чхонсок Сиктан, находящемся рядом с местом рождения Ким Ир Сена. Уже из названия понятно, что это ресторан вместимостью на 1000 мест. То же самое касается и знаменитых Оннюгвана, Чхоннюгвана и тд. Среди причин такой практики нужно назвать фактор коллективизма, который отличает северокорейскую культуру еды вообще и походы в рестораны в частности. Ресторан в КНДР принято посещать большими группами коллег, друзей или родственников, а также в составе многочисленных туристических групп. И все-таки напрашивается вопрос: хватит ли в КНДР едоков, желающих посетить эти места? Ведь строятся новые рестораны пулькоги не в столице. Можно предположить, что строительство ресторанов ведется с учетом активного развития регионов и внутреннего туризма, о котором в последнее время много говорит Ким Чен Ын.



+2
РИС И РЫБА. В КНДР проходит уборка урожая. В этом году, одновременно с рисом, корейцы собирают и «урожай» рыбы, которую уже второй год выпускают весной в ирригационные каналы по системе «нонпхан яно» (논판양어). Рыба объедает паразитов с риса, растет, а продукты ее жизнедеятельности служат естественным удобрением. Ко времени сбора урожая, рыбу вылавливают, так что получается сразу и рис, и закуска к нему. Непрофессионалу трудно судить об эффективности такой технологии, но выглядит она впечатляюще. 10 августа 2025 года «Нодон синмун» привела потрясающую статистику: на опытном участке при военной базе результат получился 10 тонн риса и 70 тонн рыбы с гектара. Сегодня в репортажах с мест сообщают, что на полях с применением этой технологии урожайность риса в среднем повысилась на 30 процентов. Насколько это точная цифра и какую роль в этом достижении играет рыба, сказать трудно, но надежду такая информация дает. В КНДР уже не раз делались попытки ввести экологические удобрения вместо дефицитных химических. В 90-е пускали пастись уток в ирригационные каналы, потом запускали съедобных улиток우렝이 (в Южной Корее их называют골뱅이), и вот теперь выпускают сомиков 메기, гольцов 미꾸라지 и прочие рыбные породы. Если утки и улитки были скорее экспериментами на местах, то сегодняшняя практика выглядит гораздо более последовательной и повсеместной. Сама система довольно старая, известная в 1960-х и на Юге. Но постепенно там она почти исчезла из-за распространения химических удобрений. Некоторый интерес к этой практике снова возник в начале 2000-х, на волне интереса к экологически чистой агрокультуре. Однако он не получил массового распространения — по всей видимости, из-за отсутствия экономической выгоды. Северная Корея – другое дело. И причина здесь не только в попытке заменить дорогие химические удобрения дешевыми естественными. В КНДР в принципе другой подход к хозяйству, к земле. Система чучхейского земледелия – это, по сути, система крестьянского замкнутого хозяйства, распространенная на целую страну. Такое хозяйство имеет целью не получение прибыли, а независимое самообеспечение. Крестьянин не думает о том, как выйти с продуктом на рынок, выгодно или нет его выращивать. Каждый кусок земли должен дать максимальное количество калорий. Все идет в дом, на домашний стол, в закрома на черный день. Разработка всех новшеств в такой системе проходит централизованно. Сначала создается и опробуется технология, потом она распространяется на всю страну (это к старому вопросу о том, что за общество представляет собой КНДР – социалистические черты в нем очевидны). Распространение идет прямыми директивными методами, которые подкрепляются массированной пропагандой, в том числе в работах социалистического реализма. На моей памяти, тема естественных удобрений в кинематографе КНДР понималась трижды. Герой фильма «Городская девушка выходит замуж» (도시처녀 시집 와요, 1991), энтузиаст развития родной деревни, запускает уток на межи между полями. Фильм «Переполох с улитками» (우렝이소동, 2021) рассказывает о том, как из-за невнимательного отношения к современной агротехнике бригадир чуть не погубил ценных улиток, производителей удобрений. О рыбах на полях и чудесах, которые приносит такая технология, повествует сериал 2025 года «Новая весна в Пэкхакполе» (백학벌의 새봄)- именно в этот год началось распространение этого метода, и искусство отреагировало на него мгновенно. Герои, которые занимаются распространением этих экологических методов, изображены модными, красивыми, владеющими современными технологиями. Противостоят им пассивные, рыхловатые консерваторы средних лет – не сказать, что совсем негодяи, но подражать таким явно не хочется. Так что выбор зрителя очевиден.



+2
ЧХУСОК В КНДР Накануне чхусока, праздника осеннего урожая, южнокорейские сми всегда пишут о праздновании чхусока на Севере. И пишут всегда одно и то же – 1) да, празднуют, но только один день, бедолаги. 2) В 1967 году Ким Ир Сен запретил старые обрядовые праздники как пережиток феодализма. Мессидж таких материалов всегда один – коммунисты кушать не могут, дай только поотрывать народ от культурных корней. Меж тем, отношение первого руководства КНДР к традиционной культуре было прямо противоположным. Страна взахлеб компенсировала годы японской колонизации, с ее дискриминацией корейской культуры. В стране ставились национальные пьесы, издавались фильмы на сюжеты старых сказок, ставились балеты, развивавшие традиции национального танца. И все это – на фоне стремительной модернизации и урбанизации. В государственном театре ставились одновременно две оперы: одна «Евгений Онегин», другая «Сказание о Чхунхян». Однако к старым обрядовым праздникам отношение было более сдержанное. Ведь их реальность не имела ничего общего с образами древнего благолепия, которые представляются нам сегодня за давностью лет. Праздник в традиционной деревне обычно выглядел как на картине И. Репина «Крестный ход в Курской губернии». То есть это было про обожраться, напиться и подраться. Именно против таких пережитков старого «феодального» быта и выступала народная власть в КНДР. Несли эти посылы и произведения культуры. Короткометражный фильм «Дело, случившееся на чхусок» (추석날에 있은 일), снятый в начале 1970-х, рассказывает следующую историю. Молодой рабочий приезжает с семьей из города к родственникам на праздник в деревню. Жена занялась организацией пикника, а герой, в городе непьющий, по настоянию родственников крепко напился «за здоровье покойной мамы», в пьяном состоянии закурил, заснул и устроил пожар в лесу, нанеся ущерб народному имуществу. Мессидж: пьяные традиции деревенского праздника - зло. На отдыхе надо заниматься чем-то полезным и культурным. Да и вообще есть праздники посодержательней, вроде дня рождения Вождя или дня освобождения страны. …Время шло, общество менялось, становилось более урбанизированным и культурным. В конце 1980-х Ким Чен Ир возродил празднование национальных обрядовых праздников. Чхусок при нем стал называться старым названием хангави한가위, а сам Ким Чен Ир постоянно выступал с объяснениями, как надо отмечать этот праздник в соответствии с народными традициями. С 2002 года во время чхусока стали проводиться общенациональные соревнования по традиционной борьбе на поясах ссирым. Призом, как в старые деревенские времена, является вол, только чаще не в живом виде, а в виде золотой фигурки. В корейских сми постоянно повторяется, что эти соревнования – часть древней традиции. Однако, судя по тому, что на трибунах во время этих выступлений сидят не слишком заинтересованные зрители – тетеньки средних лет, старики – популярностью этот вид спорта не пользуется. Характерно, что Ким Чен Ын, большой любитель спорта, пока ни разу не посетил эти состязания. Так что чхусок в КНДР продолжает оставаться чисто семейным поводом собраться в кругу родственников, вместе полепить и поесть рисовых хлебцев, тток, поклониться могилам предкам, загадать желание на луну. А вот на Юге семейная составляющая праздника все больше уходит под давлением нарастающей атомизации общества. Даже обрядовую еду для поклонения предкам часто готовит не хозяйка дома, а делают на заказ специальные фирмы. Праздник же многие воспринимают как обычные длинные выходные, которые проводят не в кругу семьи, а в путешествиях за рубежом. Так что кто там больше оторван от народных корней, еще вопрос.



ЗАМУЧЕННЫЙ СТЕЙКАМИ Многие перебежчики не любят южнокорейскую кулинарию за избыток американских блюд. Особенно часто раздражают стейки. Корейцы воспринимают такое блюдо как признак первобытной дикости – ясно же, что нормальный человек должен есть мясо в качестве добавки к рису, палочками, обмакивая небольшой кусочек в соответствующий соус и заворачивая в салат, а не кромсать ножом прямо за столом огромный сочащийся кровью кус. Вот что рассказывает в книге «Расскажу мою грустную историю» (나의 슬픈 역사를 말한다) (1994) перебежчик Ким Син Чжо, бывший член группы спецназа из подразделения 124, которую направили в 1968 году в Голубой Дом устранить президента Южной Кореи Пак Чон Хи. Группа, состоявшая из 31 человека, была перехвачена и уничтожена, а Ким, один из двух выживших, сдался южнокорейским властям, согласился сотрудничать со следствием и на десять месяцев был отправлен на американскую базу для допросов. На базе Ким Син Чжо постоянно подавали американскую пищу. «Поначалу мне нравилось такое количество мяса, но потом стало трудно терпеть. Стейк – это пытка. Мне хотелось поесть кимчхи, супа из соевой пасты, лапшу. Но мне говорили: «Нет!», и приносили стейк». Отказ кормить его национальной пищей крайне возмущал Ким Син Чжо. «Я кореец, я нахожусь на территории Кореи, я прошу дать мне риса и кимчхи – это ведь такая естественная просьба! - а меня кормят как американца!» Стейки в течение 10 месяцев взрастили в Ким Син Чжо сильнейшие антиамериканские чувства - куда там северокорейской пропаганде. Каждый раз, когда открывалась дверь в камеру, ему хотелось наброситься и убить очередного «американского гада»- охранника. Однажды Ким Син Чжо поддался этому порыву – он разбил вошедшему с очередным стейком «янки» «его поганый длинный нос». За это Кима посадили в карцер на десять дней. «Я хотел умереть. Я согласился сотрудничать с ними, а мне не давали ни риса, ни лапши, кормили по-американски, заставляли жить по-американски! И у меня, конечно, возникала мысль - не зря ли я согласился». После этого происшествия американцы пошли навстречу другим просьбам заключенного – они согласились, в частности, установить для него спортивное оборудование, чтобы он мог тренироваться, но в еде остались непреклонны. Заключенный, измученный стейками, попытался покончить жизнь самоубийством, повесившись на проводе от радио, но охранники вовремя заметили это и спасли его. Этот эпизод со стейками действительно поражает. Чего, собственно, добивалась американская сторона, упрямо пичкая северокорейского спецназовца отвратительным для него блюдом? Давить на Ким Син Чжо было не надо, он сам сдался властям и рассказывал все, что их интересовало. Ссылка на общие правила, которые приводил Киму адвокат, не проходит – это был отнюдь не рядовой заключенный. Кормить его рисом с кимчхи не составило бы никакого труда. Хотя, если принять во внимание, что на дворе стоял 1968 год, ситуация становится чуть яснее. «Культурная осознанность» и мультикультурализм, которыми сегодня гордится Запад, появились в повестке гораздо позже. В конце 1960-х, корейцы в глазах американцев были просто бедными и дикими обитателями «третьего мира». И уж, конечно, никакого уважения к кулинарной культуре Кореи сотрудники базы не испытывали: для них корейская кухня была каким-то вонючим недоразумением. Возможно, они просто старались приучить «дикаря» к «человеческой пище».

ПЕРЕБЕЖЧИКИ О СЕВЕРЕ И ЮГЕ При переезде в Сеул, многие перебежчики начинают писать мемуары, где обобщают свои впечатления о жизни на Юге и сравнивают его с Севером. Часто такие работы написаны в самоуничижительном стиле булгаковского Шарикова («ой, свезло мне, ой, свезло! Не иначе как бабушка моя согрешила с водолазом!»), и читать их можно разве что для деконструкции разнообразных мифов о Севере. Однако есть и мемуары более независимые, с глубокими и интересными наблюдениями. Например, в одной из книг перебежчика Ким Ёна с парадоксальным названием «Очень одинокий и потому живущий один мужчина» (1997) есть глава о трех преимуществах Севера перед Югом. Первое. На Севере люди не говорят пустых слов. Например, в северном и южном языках есть выражение-приветствие «Вы поели?» (на Юге 밥 먹었어요? на Севере: 조간 잡샀수? 밥 먹었난?) Но если на Севере это означает приглашение поесть вместе, если собеседник голоден, то на Юге – это просто вежливая фраза. Если на Севере тебе скажут «обязательно позвони», «заходи к нам на днях» - то это будет именно приглашение. На Юге – пустая формальность. Второе. На Юге царит культ быстрого и нового, все делается наспех. Люди едят фастфуд и не слушают старых песен. Человеческие симпатии, интерес к вещам вспыхивает и тут же гаснет, не успев созреть. В КНДР у людей есть вкус к старым вещам. Больше, чем «сейчас», там ценят «давно». Старый друг ценится выше вновь приобретенного. Люди внимательно присматриваются друг к другу и медленно сходятся, прежде чем по-настоящему подружиться. Человеческие отношения там – как «суп из хорошо созревшей пасты из соевых бобов». Третье. В отличие от Юга, в КНДР люди не игнорируют друг друга. Там тоже обижаются и ссорятся, но при встрече все равно поздороваются. Нет привычки глядеть мимо тебя, притворяясь, что не знаешь человека. Наверное, и на Юге когда-то были такие же люди и нравы, рассуждает Ким Ён. Но это было давно, когда «тигр еще курил трубку». Ким Ён признается, что скучает по северным лицам. «На Юге у людей много собственности и еды, но по части искренности, простоты, человеческой красоты Северная Корея стоит выше. У людей на Севере простая речь и нет притворной вежливости, они живут впроголодь, но у них есть чувства к друзьям. И в этом отношении Северная Корея – богачи». ...Те, кто в ответ на подобные рассуждения перебежчиков начинает заученно кричать: «чемодан, вокзал, Пхеньян!» (обычно это новые эмигранты, изо всех сил выслуживающиеся перед новым начальством), не понимают или не желают понимать, что эмиграция – это почти всегда билет в один конец. Так происходит даже в самых свободных демократиях и даже в пределах одной страны – много ли найдется людей, уехавших в Москву, поживших там некоторое время, ощутивших себя не на месте и вернувшихся домой? Человек не сразу сознает свою ошибку: в первое время его фокус затуманен суетой переезда и приспособления. К тому времени, когда понимание приходит, связи с родиной обрываются, легкость на подъем снижается, а новое, пусть и несчастливое, место начинает крепко держать новыми связями, семьей и работой. А потом срабатывает стыд, нежелание публично признать себя неудачником – ведь уезжал человек из места менее престижного в более престижное. Любые объяснения возвращения будут звучать как «зелен виноград». Только и остается, что писать книги да варить аутентичную мёнтхэ сундэ по-хамгёнски.

ПО КОНЯМ! Образ всадника на горячем коне всегда будил воображение корейцев, позиционирующих себя как потомки воинов Когурё, лихих лучников и лошадников. На парадных портретах первый лидер КНДР Ким Ир Сен часто изображался на белом коне. Крылатый конь чхоллима (https://t.me/dprkcultureTG/216) стал символом революционных перемен в стране в 1960-е годы. Однако долгое время в реальности ни с какими горячими скакунами северные корейцы не сталкивались. Лошадки там если и были, то исключительно тихие, крестьянские, предназначенные для перевоза грузов и прочих домашних целей. Это и понятно: скаковая лошадь – дорогое удовольствие, требующее либо больших средств, либо обширных свободных пространств и пастбищ. В КНДР не было ни того, ни другого. С приходом Ким Чен Ына, стабилизировалась экономическая ситуация, в стране появились деньги и больше свободного времени. А сам Вождь номер три оказался большим любителем конного спорта. Собственно, лошадей любил и его отец – известна его любимая лошадь по кличке Мэбон, но это были скорее домашние питомцы. Ким Чен Ын же увлекается именно верховой ездой. Молодой Вождь мало того, что сам начал кататься на лошадях вместе с женой, но и всемерно способствовал массовому развитию этого хобби, постоянно закупая для этого за рубежом, в том числе в нашем Татарстане, породистых лошадей и создавая нужную инфраструктуру. В 2013 году в Пхеньяне создали прекрасно оборудованный ипподром и центр конного спорта Мирим на месте бывшей тренировочной площадки для конного подразделения Корейской Народной Армии. Поначалу казалось, что этот центр предназначен исключительно для столичных мажоров. Однако аристократический спорт быстро пошел в народ. Столичный ипподром стал популярной культурной площадкой, на которой проводятся красочные представления конников, соревнования. Это привлекло массовый интерес к верховой езде. Как сообщило государственное телевидение от 27 августа в сюжете «Клубы конного спорта во всех провинциях» (각 도 승마 구락부에서), клубы верховой езды сегодня работают в провинциях в Северной Хванхэ, в Южной Хвангён, Южной Пхёнан и тд. Они стали частью туристических развлечений и досуга обычных людей. Так, во время праздника дня молодежи 28 августа, в провинции Южная Хамгён устроили соревнования молодых наездников, включая девушек. Во вновь отстроенном курорте на горячих источниках Яндок катание на лошадях стало частью программы отдыха. Так что недалек тот день, когда корейцы действительно станут держаться в седле не хуже воинов Когурё.