БОЖЕНА ✔

😅Фейсбук подсунул группу «Знакомства в Израиле», а там вот такое объявление: Всем привет. Я женат. С женой отношения как у брата и сестры. Ищу ту, которой так же как и мне не хватает близости, химии, тактильности. Без вмешательства в личную жизнь друг друга. Но израильтянкам же палец в рот не клади. Это ж профессора остроумия. Вот их ответ: — Если не хватает химии, можно раствориться в кислоте, чтобы сестра нашла нормального мужа.

Станислав Зельвенский о байопике Майкла Джексона «Майк».

«На только что завершившемся ММКФ не был вручен приз Александру Сокурову за вклад в кинематограф, хотя ранее информация о грядущем награждении была широко анонсирована, в том числе, в государственных СМИ. От Сокурова с его широкой международной известностью не убудет», — Леонид Павлючик

Ага. Я вчера радовалась, что Евгения Игоревна сама с удовольствием по складам разбирает книгу «Как устроен человек». (Ее любимая книга). А сегодня вот увидела карикатуру. Отберу у неё и книгу, и букварь.

Никогда такого не было, и вот опять. Сидишь, слушаешь умного человека Дмитрия Орешкина с утра, наслаждаешься вменяемостью, и вдруг он с абсолютно серьёзным лицом произносит что-то про «женщину, которая учит элегантной менструации» и «как превратить нормальные человеческие губы в пельмени». Это про Боню, да. Ну если уж у вас в Моссовете! Ну если уж Орешкин! Нет, бумеры — неисправимое поколение. Надо отзывать эту модель с рынка. Или проделывать с ними то, что американцы с немцами после Второй Мировой. Год рождения такой-то? — Пожалуйте в принудительном порядке на дегендерную дебуллизацию. Есть соблазн воспринимать подобные высеры как случайные: один мужик ляпнул лишнего, другой неудачно пошутил, третий не рассчитал тон. Но нет. Это «однако тенденция». Социальная, гендерная и, что важно, институционально терпимая. Пока терпимая. Но день твой последний приходит, говнюк. Обратите внимание: гендерный буллинг почему-то всегда направлен на красивых и сексуальных женщин: Боня, Певчих, ваша непокорная покорная слуга. В отношении Альбац и Новодворской мужчины от сальностей воздерживаются. Это не загадочное явление. Все очень просто: если женщина красива, заметна, не прячет свою сексуальность, но при этом не просит допуска к трибуне у мужского мира, она выбивает их привычную схему контроля. И у мужчин включается программа: сексуализация как способ обесценить. В их представлении общественное пространство, трибуна — это курилка при закрытом клубе. Сексуальные женщины туда допускаются либо в качестве приза, либо в качестве обслуживающего персонала, но не в качестве игрока. И если она без спроса начинает свою партию, у бумеров начинается паника, и включается защитная базовая прошивка: «обсудим её как кусок мяса». Словесно подрочив, они начинают снова чувствовать главными. А женщина превращается в предмет мужского онанизма языком. Реплики мужчин в этом случае не пытаются понять, ответить или опровергнуть. Возражений по сути не будет. Женщина в этой конструкции — просто поверхностность, о которую трётся чужое эго. Ну вот как боров спину о забор чешет, также они своим поганым языком самоудовлетворяются о женщину. Отсюда и характерная интонация: липкая и похабная. Поэтому мы и чувствуем себя изнасилованными. Мы не переделаем всех записных мудаков. Объяснить Соловьеву, Бородину, Лебедеву и прочим почему человек должен быть человеком, а не свиньей невозможно. Бывают случаи, когда медицина бессильна. А вот светлолицым представителям речевых онанистов я скажу следующее: вы можете сколько угодно изображать из себя совет старейшин, но всякий раз, когда из вашего рта вываливается сексуализированное оскорбление, вы сами себя разоблачаете. Ваши ризы моралистов падают, и под ними остаются кальсоны дворового превосходства — того самого, в котором вы так любите обвинять Путина. *Дмитрий Орешкин признан иноагентом.

😂В иркутской области в школах прошли уроки, где детям объясняли про опасности пользования VPN. А еще от VPN волосы на ладошках растут.

На Новодевичьем кладбище внезапно обнаружили могилу Майи Плисецкой и Родиона Щедрина, — пишет Сергей Николаевич. Хотя их последняя воля была предельно ясной — кремация и прах развеять. Это сделали, но видимо, часть праха тихо прикопали, причем без семьи и без огласки, фактически вопреки завещанию. Даже Азарий Плисецкий узнал о могиле сестры постфактум. Говорят, на «похоронах» была вице-премьер Ольга Голодец. Официальные структуры молчат, фонд Щедрина молчит. Ну, говорят друзья семьи, спасибо, что не включили посмертно в «Единую Россию», хотя все впереди.

Опять чморят израильтян в Москве на прилете. Очень сочувствую, но надеюсь, теперь израильтяне будут меньше оправдывать хамство в Бен Гурион. Да, мы тоже там 5 часов сидели. Да еще и с маленьким ребенком. И израильтяне очень любят оправдывать это безопасностью. Заявляя: а нечего к нам летать, если не нравится. Ну вот, обратка. Хамство в аэропортах, агрессия служб безопасности, беспредел этих охранников шлагбаума это не норма ни в Израиле, ни в России. И так нельзя делать никому.

Ну и свежейшая иллюстрация к сегодняшней колонке. Вот он, гендерный буллинг, вот сексуализированное оскорбление. Персонального сумасшедшего Анны Монгайт — некоего Антона Туманова тригернули мои посты, он наспех переименовался в Сергея Пархоменко и начал мне угрожать. Дурень не знал, что анонимности в интернете не существует. Так вот, когда женщина будут защищены от гендерного буллинга, подобные Антоны Тумановы будут платить конские штрафы, а при повторном нарушении — сидеть.

+1

Истории с Андреем Васильевым это не случайность и не один конкретный мудак, а устойчивая модель. Я уже рассказала вам про моего персонального мудака номер один, а вот вам мой персональный мудак номер два. Встречайте, диссидент и оппозиционер Сергей Пархоменко. Ментор, претендует на звание «ума, чести и совести». Обладатель половой щели на месте рта. В 2011 году в разгар протестов, меня начал публично буллить Сергей Пархоменко в своем фейсбуке. Это носило характер болезненной обсессии: аж три поста, посвященных моей персоне. Вот скрины, один пост он еще удалил. Фейсбуком обсессия не ограничилась. Гондурас у него чесался сильно. И вот какой-то момент в сеть слили прослушку его телефонного разговора с Немцовым, где двое джентльменов в откровенно похабной форме обсасывали меня и ерничали про «клуб не ебавших Божену Рынска». Это было не просто оскорбительно. После этого разговора я чувствовала себя, как будто два малознакомых посторонних мужика на меня дрочили. Да, это такой род мужского словесного онанизма. Они же не просто обсуждали, это был акт присвоения меня как объекта посредством языка. Нет, я не думаю, что каждый оскорбивший меня мужчина на самом-то деле злится, что такая красотка, и не его. Когда существа мужского пола мусолят женщину ртами, это не про секс вообще, это про власть и про контроль. Но сильнее всего меня поразило даже не то, что седобородые дяди, читавшие хорошие книжки в детстве, разговаривают как ПТУшники в пубертате, а то, как Пархоменко повёл себя потом. Он позвонил извиняться, но в этих извинениях не было ни малейшего раскаяния. Это было не признанием вины, а инструментом — закрыть репутационный ущерб. Высокомерно, с усмешкой он сказал: мол, вам конечно будет любопытно, и вы не удержитесь и послушаете эту запись, так вот, я извиняюсь. Мужчины часто между собой так обсуждают женщин. Давайте заострим на этом внимание. Он не считал произошедшее чем-то неприличным. Он объяснял мне, что это норма — все мужики так делают. Это и есть нормализация насилия, когда дрочка ртом объявляется естественной мужской повадкой. Не низость, а биология. Типа миграции лосося. Он ведь сожалел лишь о том, что спалился. И весь этот круг людей со светлыми лицам не считал недопустимым мусолить женщин своими ртами, — Пархоменко не только не заканселили, он даже в КС оппозиции вошел. На этом история с гендерным буллингом не закончилась. Казалось бы, ты обосрался перед женщиной, ну так устыдись и забудь ее имя. Но нет. Году в 16-м в одном из постов он обратился к моему мужу Игорю Малашенко со словами «запретите этой женщине брать в рот слово диссидент по отношению к ней самой». Ну, «брать в рот» по отношению к женщине это уже сексуализированый намек. Уже желтая карточка. Кто-то его одернул, и свое ослоумие про рот он убрал (но интернет все помнит), а вот обращение к мужу — оставил. Фактически предлагая ему запретить мне говорить так, как не нравится Пархоменко, как будто я не самостоятельный человек. Апеллирование к мужу «мол, запрети своей бабе», это вообще хрестоматийный сексизм. Не человек перед ними, а вещь с недостаточно строгим хранением. Вот так последовательно мужчины и лишают женщин субъектности — сначала превращая в объект для сексуализированных насмешек, потом пытаясь через другого мужчину ограничить право женщины говорить так, говорить так, как она считает нужным. Это же история не про слово «диссидент», а про попытку контроля над символическим статусом. Пархоменко бесило, что я взяла на себя право называться чем-то, что он считает принадлежащим себе. И он сам себя назначил советом старейшин. Боня своей речью залезла на территорию, которую три мудака — Соловьев, Милонов и Лебедев — считали своей: влияние на умы, формирование повестки. Я словом «диссидент» и призывами к протесту в 2011-12 годах залезла на территорию, которую Пархоменко невесть с каких херов считал своей. Поэтому все эти мудаки и стали буллить. А стоит за этим гендерным буллингом очень старая конструкция — желание мужчин регулировать женскую речь и проявления женщины в социуме. *Сергей Пархоменко признан иноагентом

Женщина, которая писала доносы на писателя Владимира Сорокина, высказалась о цензуре в литературе, выразив сожаление в том, что начала кампанию против писателя, и задавшись вопросом: Кто написал два миллиона доносов? Да мы все и "написали" Нет уж, неуважаемая, не мы все написали, а конкретно вы

Какую прелесть прислали

Гендерному буллингу подвергается множество женщин. Общество нормализовывает это. А женщины не дают отпор. Жертвой Васильева была не только я. Как-то раз берет покойная кишлачная палочка Багиров интервью у Васильева. Типа, их беседа. И вдруг Багиров его спрашивает: а правда, что Женя Милова дает за сапоги? (А Женя Милова тогда работала в Ъ). И Васильев, вместо того, чтобы дать ему по морде, сказать: интервью закончено, я не позволю тебе оскорблять женщину, отвечает «по существу»: «не, никогда такое про неё не слышал, не, не может такого быть». Ну, я вынесу за скобки, что такого никогда не было и не могло быть. Женя Милова всегда (искренне и без сарказма это говорю), была человеком предельно бескорыстным и честным в своих романах. Но это совершенно неважно, даже если бы она давала за сапоги, (ее тело - ее дело), это публичное сексуализированное оскорбление женщины. За такое на дуэль раньше вызывали. И не дав Багирову по роже, Васильев нормализовал гендерный буллинг. Потому что сам — гендерный булли. Но и сама Женя Милова тоже не прекратила это. Не собрала кампанию в свою защиту. Не дала пощечину Васильеву. Не подала заявление об уходе из Коммерсанта, оповестив всех, почему. Увы, ей не хватило таланта, чтобы быть незаменимой и не бояться потерять Ъ, а обществу — понимания, что за подобные выходки надо канселить. Тогда казалась почти естественной установка: женщина не должна устраивать скандалы. Даже если ее оскорбляют. Такая инверсия: агрессор воспринимался как норма, реакция на агрессию — как нарушение. Но нонеча не то, что давеча. Надеюсь, мы покончим с гендерным буллингом, как покончили с рукосуйством, то есть, жоппингом. Go, Боня, go!

Я, как известно, притягиваю к себе чумачечих. И от меня у недомужчинок их хрупкая мужественность тоже дымится. Звание моего персонального Мудака номер один давно уже заслужил бывший главред Коммерсанта Андрей Васильев ака Вася. С первого дня моего появления в Коммерсанте меня травил и буллил тогдашний главред Андрей Васильев. На планетках называл меня пиздой, о чем мне радостно сообщали сотрудники. Вот например, такой пассаж: «я все поражался, откуда у Куснировича такие пёзды, как они туда проходят… Оказалось, наш автор». Когда я ушла в Известия и под руководством Рафа Шакирова сделала отличную светскую полосу, забившую баки полосе Коммерсанта, Васю заело. Ну как же, он обесценивал сотрудницу, а она переплюнула его издание. И как результат, в 2007 году я на форуме в Лондоне я столкнулась с публичным унижением от Васильева. День рождения Сергея Колушева, клуб в подвале называется «Трамп», вечеринка. Я никого не трогаю, разговариваю с Женей Миловой. И вдруг ко мне направляется пьяный Васильев: Барбра Брыльска, вам нравится ваше лицо? Ваше лицо вам нравится? Вы — уродина!!! Посмотрите на свое лицо!!! Я уже тогда понимала, что это — не норма. И себя надо защищать. Я взяла бокал красного вина и собиралась безмолвно вылить Васе на голову. И тут вдруг вмешивается Шульгин, помните, был когда-то у Валерии такой муж, бил ее. Вмешивается не чтобы остановить агрессора, а чтобы остановить МЕНЯ. Хватает за руки, удерживает и обращается к публике: вы видите, она его облить собралась! Да он же пьяный, а она его! Поведение Шульгина очень показательно. Он вмешался физически, но не чтобы остановить агрессию в адрес женщины, а чтобы не допустить ее ответа на оскорбления. Женщина должна терпеть, а не бороться за себя! То есть, поведение Васи Шульгин нормализовал, а мое — нет. И все общество тогда было таким. Я быстро сообразила, что это Лондон, а не Москва, и здесь у женщин есть права. И четко озвучила: немедленно отпустите мои руки, не смейте меня трогать, это уголовное дело в Англии. Узкие глазки Шульгина злобно блеснули — давно я не видела такого крысино-злобного взгляда. И на словах: «я сейчас позову секьюрити», он меня отпустил. Увидев двух здоровяков, направлявшихся к нему. Зассал пупсик. Красного вина уже нет, но нашлось белое. Не так эффектно, но хоть как-то. И я вылила его на голову Васильеву. Из принципа. И я была первой женщиной, которая ответила на его хамство. Васильев, уже на четвереньках, карабкаясь по лестнице из подвала, бормотал: Барбра Брыльска, ваша карьера закончена! Такого журналиста больше нет! Протрезвев, он не позвонил мне извиниться, напротив, он стал пытаться организовать массовый буллинг. Звонил Андрею Колесникову, (тот, к его чести, отказал Васильеву в поддержке). Потом он требовал от Жени Миловой, чтобы она описала эту историю в светской хронике, к чести Жени, и она сказала, что он вел себя ужасно. И, вопреки угрозам Васи, никакого конца карьеры моей карьеры не произошло. Наоборот. Но скольким женщинам вот такие мудаки таки портят карьеру? Общество не канселит за подобные выходки, и Васильев не отставал от меня очень долго. Он постоянно задевал меня в публичном пространстве. Везде, где ему удавалось дотянуться, он буллил. Постоять за себя во второй раз мне удалось только в Латвии, на территории, где действует закон. В Англии и в Латвии. В России мы абсолютно беззащитны. То, что проделывал и проделывает со мной Васильев, то, что делают Соловьев, Милонов, Лебедев, Кох, Кагаловский называется гендерный буллинг. Это избирательная агрессия, направленная на женщин. Это не отдельные слова, не отдельные сцены, а система. Мужчины позволяют себе унижать женщин именно потому, что это безопасно. С мужчиной они бы так не поступили. Потому что там есть риск. Здесь — нет. Но будет. То, что тогда списывалось на характер, алкоголь, сегодня называется мизогинией, абьюзом и харассментом. И молодец Виктория Боня, что впервые переносит гендерный буллинг в юридическую плоскость и придает ему статус системной проблемы. ➡️➡️➡️➡️➡️ Stay tuned, продолжение про Васильева

Про мизогинов, которые оскорбляют женщин, я уже писала. На примере Марии Певчих это особенно заметно. При виде неё у всех мудаков мира начинает дымиться их хрупкая мужественность. Вот именно то, с чем собралась бороться Боня, и демонстрировали Альфред Кох и Константин Кагаловский в адрес Марии Певчих. «Тупая кукла», «хронический недоебит», «сука в течке». Почитайте эти перлы. И да, мы ведь всегда на подобное можем ответить «малохуйством». Мужчины, не обиженные размером, никогда до такого не скатываются. И да, тысячу раз права Боня. За такое надо канселить. *Мария Певчих признана в РФ иноагентом и экстремистом.

Владимир Путин уже в который раз поднасрал в бизнес Виктории Бони. Сначала заблочил инстаграм, потом запретил в нем рекламу, и, наконец, стал чморить телеграм. Нет, блядь, мы так не договаривались, я что, живя в Монако, была вашей патриоткой, чтобы вы меня бизнеса лишали?! — возмутилась Виктория Боня и решила публично поговорить с главным виновником своего грядущего финансового краха. Ролик разлетелся, даже мои знакомые старые добрые ватницы, и те согласились с каждым словом, и даже разлюбили Путина. Слово Бони, оказалось, очень даже matter. А дальше включился старый добрый механизм: если женщина пришла и говорит, высунулась из под плинтуса, мужчинам чешется ее срочно поставить на место. Первым отреагировал главный президентский лакей Вэ Соловьев. В ход пошло всё: намёки на связи с Западом, традиционное «а не проверить ли её на иноагента», и, конечно, мизогинные оскорбления: потрепанная шалава и все в таком роде. Затем подтянулся Виталий Милонов. Он назвал Боню эскортницей. Обесцениваний и оскорблений добавил еще один записной мудак — Артемий Лебедев. Но Боня все это хавать не стала. Она убедилась, что ее слово что-то да значит. И очень правильно с точки зрения пиара повернула ситуацию в свою пользу: «Это не про меня. Это про то, что вы делаете это регулярно и системно, — оскорбляете женщин». И внезапно разговор из уровня «кто кого как назвал» поднялся на уровень «с нами так нельзя». Дальше — больше. Статью о Боне с ее шикарным портретом опубликовал The Guardian, и теперь, кажется, та самая женщина, которая годами пробиралась в Канны как человек, которого формально там быть не должно, вдруг окажется на красной дорожке уже в другом статусе — не как ловкий обходчик системы, а как человек, о котором пишут на первой полосе The Guardian. Уверовав в собственную влиятельность, Боня не стала перекидываться оскорблениями с мудаками, не ответила в духе: да у тебя хер маленький, и тот не виден из-за висящего брюха. Она объявила о намерении подать коллективный иск. Не личный, не символический, а именно коллективный. С приглашением всех женщин, которые когда-либо попадали под аналогичные высказывания, присоединиться. То есть из частной истории делается попытка собрать кейс. План у неё довольно прагматичный. Сначала собрать людей через соцсети и публичные обращения. Затем оформить иск по факту оскорблений и дискриминации. Параллельно требовать компенсации. И всё это сопровождать медийной кампанией. И вся армия ее поклонниц готова это поддержать. И это правильно. Заебали мизогинистические свиньи, я с удовольствием расскажу о моих персональных мудаках в след посте и с удовольствием присоединюсь к иску Бони. Потому что к оскорблениям они все готовы, а вот к последствиям — не очень.

Нежелательный ☔️🌧️🌦️ нашел в Америке целый сайт с котами, щеголяющими гитлеровскими усами. Почти всех их зовут Китлер, а одного — Хельмут. Верю, там еще Адольфов немало. Ну, а в России человека, выставившего свою фотку с таким котом и написавшего: «я с Котольфом Китлером» оштрафовали за демонстрацию запрещенной символики третьего Рейха. (Черные пятна под кошачьими носами, видимо, запрещены), — пишет Верстка, и терпила, вместо того, чтобы судиться с этими идиотами, признал вину. А вот сайт с этими китлерами, найденный Дождем.

Новый Джереми Кларксон о Майами. Заповедник, где еще существует старая добрая Америка. А все потому, что там нет ни грамма социализма.

Самый богатый человек Украины купил квартиру за полмиллиарда евро. Ринат Ахметов приобрёл в Монако одну из самых дорогих квартир в истории. Объект расположен в флагманском комплексе Le Renzo. Это архитектурная витрина нового района Mareterra — амбициозного проекта на намывных землях. Район был официально открыт в 2024 году при участии Альбера II и задумывался как гнездо глобальной элиты. По данным Bloomberg, речь идёт о сумме в 471 миллион евро (примерно 554 миллиона долларов). Сделка была закрыта ещё в 2024 году, но детали всплыли только сейчас — благодаря анализу реестров недвижимости княжества и утечек документов, включая переписку, оказавшуюся в распоряжении журналистов. Это не просто квартира, это пятиэтажное пространство площадью около 2 500 квадратных метров, без учёта террас и балконов, выходящих на Средиземное море. Внутри 21 комната, собственный бассейн, джакузи и не менее восьми парковочных мест. Это уже не жильё, а частный курорт, встроенный в здание. Вопрос, прилично ли тратить полмиллиарда на себя, когда твоя страна еле-еле сдерживает врагов, оставим за скобках.

+1

Вчера в NY прошла долгожданная премьера «Дьявол носит Prada 2». Появление актёров сопровождалось демонстрацией сногсшибательных луков — от Susan Fang до Schiaparelli, Valentino, Chanel, Stella McCartney и, разумеется, Prada. Даже на Оскаре не было таких впечатляющих образов. Этот дизайнерский фейерверк резко контрастировал с куда более сдержанными нарядами на премьере оригинального фильма двадцать лет назад в Лос-Анджелесе. Как отметила Мерил Стрип в Vogue в разговоре с Гретой Гервиг: «Тогда все боялись Анну, поэтому нам просто не могли найти одежду». На этот раз в центре внимания — яркая, свежая, только что с подиума мода. «К этому прикованы все взоры», — говорит стилист Энн Хэтэуэй, Эрин Уолш в интервью Vogue. Не обошлось и без оммажа оригинальному фильму. Некоторые актёры представили современные вариации культового cerulean blue: Мерил Стрип появилась в кастомном свитере J.Crew, Энн Хэтэуэй выбрала бахромчатый образ Sacai, а Симона Эшли (Gen Z-версия Эмили) вышла в платье Fidan Novruzova. Судя по всему, Дьявол-2 — это про моду и про кризис глянца, а не про дьявольскую сущность Миранды. Свежих отзывов с премьеры на Rotten Tomato пока нет, не говоря о рецензиях. Но я внимательно слежу, и как что-то появится, тут же свистну.