Владимир Путин уже в который раз поднасрал в бизнес Виктории Бони. Сначала заблочил инстаграм, потом запретил в нем рекламу, и, наконец, стал чморить телеграм. Нет, блядь, мы так не договаривались, я что, живя в Монако, была вашей патриоткой, чтобы вы меня бизнеса лишали?! — возмутилась Виктория Боня и решила публично поговорить с главным виновником своего грядущего финансового краха. Ролик разлетелся, даже мои знакомые старые добрые ватницы, и те согласились с каждым словом, и даже разлюбили Путина. Слово Бони, оказалось, очень даже matter. А дальше включился старый добрый механизм: если женщина пришла и говорит, высунулась из под плинтуса, мужчинам чешется ее срочно поставить на место. Первым отреагировал главный президентский лакей Вэ Соловьев. В ход пошло всё: намёки на связи с Западом, традиционное «а не проверить ли её на иноагента», и, конечно, мизогинные оскорбления: потрепанная шалава и все в таком роде. Затем подтянулся Виталий Милонов. Он назвал Боню эскортницей. Обесцениваний и оскорблений добавил еще один записной мудак — Артемий Лебедев. Но Боня все это хавать не стала. Она убедилась, что ее слово что-то да значит. И очень правильно с точки зрения пиара повернула ситуацию в свою пользу: «Это не про меня. Это про то, что вы делаете это регулярно и системно, — оскорбляете женщин». И внезапно разговор из уровня «кто кого как назвал» поднялся на уровень «с нами так нельзя». Дальше — больше. Статью о Боне с ее шикарным портретом опубликовал The Guardian, и теперь, кажется, та самая женщина, которая годами пробиралась в Канны как человек, которого формально там быть не должно, вдруг окажется на красной дорожке уже в другом статусе — не как ловкий обходчик системы, а как человек, о котором пишут на первой полосе The Guardian. Уверовав в собственную влиятельность, Боня не стала перекидываться оскорблениями с мудаками, не ответила в духе: да у тебя хер маленький, и тот не виден из-за висящего брюха. Она объявила о намерении подать коллективный иск. Не личный, не символический, а именно коллективный. С приглашением всех женщин, которые когда-либо попадали под аналогичные высказывания, присоединиться. То есть из частной истории делается попытка собрать кейс. План у неё довольно прагматичный. Сначала собрать людей через соцсети и публичные обращения. Затем оформить иск по факту оскорблений и дискриминации. Параллельно требовать компенсации. И всё это сопровождать медийной кампанией. И вся армия ее поклонниц готова это поддержать. И это правильно. Заебали мизогинистические свиньи, я с удовольствием расскажу о моих персональных мудаках в след посте и с удовольствием присоединюсь к иску Бони. Потому что к оскорблениям они все готовы, а вот к последствиям — не очень.