Истории с Андреем Васильевым это не случайность и не один конкретный мудак, а устойчивая модель. Я уже рассказала вам про моего персонального мудака номер один, а вот вам мой персональный мудак номер два. Встречайте, диссидент и оппозиционер Сергей Пархоменко. Ментор, претендует на звание «ума, чести и совести». Обладатель половой щели на месте рта. В 2011 году в разгар протестов, меня начал публично буллить Сергей Пархоменко в своем фейсбуке. Это носило характер болезненной обсессии: аж три поста, посвященных моей персоне. Вот скрины, один пост он еще удалил. Фейсбуком обсессия не ограничилась. Гондурас у него чесался сильно. И вот какой-то момент в сеть слили прослушку его телефонного разговора с Немцовым, где двое джентльменов в откровенно похабной форме обсасывали меня и ерничали про «клуб не ебавших Божену Рынска». Это было не просто оскорбительно. После этого разговора я чувствовала себя, как будто два малознакомых посторонних мужика на меня дрочили. Да, это такой род мужского словесного онанизма. Они же не просто обсуждали, это был акт присвоения меня как объекта посредством языка. Нет, я не думаю, что каждый оскорбивший меня мужчина на самом-то деле злится, что такая красотка, и не его. Когда существа мужского пола мусолят женщину ртами, это не про секс вообще, это про власть и про контроль. Но сильнее всего меня поразило даже не то, что седобородые дяди, читавшие хорошие книжки в детстве, разговаривают как ПТУшники в пубертате, а то, как Пархоменко повёл себя потом. Он позвонил извиняться, но в этих извинениях не было ни малейшего раскаяния. Это было не признанием вины, а инструментом — закрыть репутационный ущерб. Высокомерно, с усмешкой он сказал: мол, вам конечно будет любопытно, и вы не удержитесь и послушаете эту запись, так вот, я извиняюсь. Мужчины часто между собой так обсуждают женщин. Давайте заострим на этом внимание. Он не считал произошедшее чем-то неприличным. Он объяснял мне, что это норма — все мужики так делают. Это и есть нормализация насилия, когда дрочка ртом объявляется естественной мужской повадкой. Не низость, а биология. Типа миграции лосося. Он ведь сожалел лишь о том, что спалился. И весь этот круг людей со светлыми лицам не считал недопустимым мусолить женщин своими ртами, — Пархоменко не только не заканселили, он даже в КС оппозиции вошел. На этом история с гендерным буллингом не закончилась. Казалось бы, ты обосрался перед женщиной, ну так устыдись и забудь ее имя. Но нет. Году в 16-м в одном из постов он обратился к моему мужу Игорю Малашенко со словами «запретите этой женщине брать в рот слово диссидент по отношению к ней самой». Ну, «брать в рот» по отношению к женщине это уже сексуализированый намек. Уже желтая карточка. Кто-то его одернул, и свое ослоумие про рот он убрал (но интернет все помнит), а вот обращение к мужу — оставил. Фактически предлагая ему запретить мне говорить так, как не нравится Пархоменко, как будто я не самостоятельный человек. Апеллирование к мужу «мол, запрети своей бабе», это вообще хрестоматийный сексизм. Не человек перед ними, а вещь с недостаточно строгим хранением. Вот так последовательно мужчины и лишают женщин субъектности — сначала превращая в объект для сексуализированных насмешек, потом пытаясь через другого мужчину ограничить право женщины говорить так, говорить так, как она считает нужным. Это же история не про слово «диссидент», а про попытку контроля над символическим статусом. Пархоменко бесило, что я взяла на себя право называться чем-то, что он считает принадлежащим себе. И он сам себя назначил советом старейшин. Боня своей речью залезла на территорию, которую три мудака — Соловьев, Милонов и Лебедев — считали своей: влияние на умы, формирование повестки. Я словом «диссидент» и призывами к протесту в 2011-12 годах залезла на территорию, которую Пархоменко невесть с каких херов считал своей. Поэтому все эти мудаки и стали буллить. А стоит за этим гендерным буллингом очень старая конструкция — желание мужчин регулировать женскую речь и проявления женщины в социуме. *Сергей Пархоменко признан иноагентом