БОЖЕНА ✔

Нет-нет, я не ругаю человека за амбиции. Плох тот режиссёр, который не мечтает об Оскаре. В этом смысле к Таланкину у меня никаких претензий. Но бывают фильмы-оскароносцы снятые чистыми руками, без заигрывания с фестивальной конъюнктурой, без затеи хитрости презренной. Например, фильм «Обыкновенные люди» Редфорда. Его сверхзадачей не была золотая фигурка. Он хотел рассказать миру о своей боли: он тоже потерял сына, и его семья долго не могла оправиться от этой потери. Оскар стал приятным побочным эффектом искреннего рассказа о том, что болит. А бывают фильмы, снятые руками продумашек. Делать приз сверхзадачей творчества, ИМХО, такое себе. Фальшивая сверхзадача замысла всегда ощущается сердцем. Вот как сейчас. То, что фильм понятен западной аудитории, правда. И да, людям, которые никогда не жили в России, это может многое объяснить. Но что немецкий чиновник (да и любой другой) прозреет и перестанет дискриминировать антивоенных русских — не верю. Дискриминация есть, она на уровне ЕС. И вот фильм, как нас предала и обманула Европа, я бы посмотрела. Призов можно добиваться по разному. Спортивно и не_спортивно. Включать в документальный фильм постановочные сцены это чистое жульничество. И это моя главная претензия: вы, товарищи, жулье. Читеры. А еще я уверена, что плохое кино — плохой союзник. Оно убеждает только тех, кто уже готов убеждаться. А тех, кто настроен скептически, наоборот, только укрепляет в мысли, что их пытаются развести. Если отрезать жульничество, то останется видеофиксация. Как камеры на моем доме. Спасибо, что зафиксировал. Пригодится для трибунала нашей мечты. Может, министра образования повесят.

Как я уже сказала, и BAFTA дали говну, и на «Оскар» номинировали его же. Возможно, «Мr. Nobody» даже получит статуэтку. Но somebody он от этого всё равно не станет. «Mr. Никто против Путина» насквозь фальшивый фильм, нагло заточенный под фестивальный успех. Дикси. Он скроен по конкретным лекалам, которые на фестивалях работают безотказно. Схема простая: герой, система, риск, моральный выбор. Самая любимая (и заезженная) история фестивального кино — обычный человек против большой машины. Так построены многие успешные фильмы вроде Navalny или Citizenfour. В эти старые мехи вливается новый политический контекст, разогретый новостями. «Оскар» в документалистике почти всегда резонирует с текущей мировой повесткой, преимущественно левой. В разные годы это были Ирак, Сноуден, Трамп, Газа. Бесконечные палестинские девочки, распятые и начиненные снегирями. Сейчас самая хайповая тема — Россия и Украина. Вот ее и оседлал ловкий продюсер Дэвид Боренстайн. Поймал, так сказать, мыша, видеографа Таланкина, и ебет не спеша. В Риге люди с балконов свешивались, чтобы посмотреть. Фестивали это любят потому, что их аудитория — люди без опыта жизни в империях зла. Для них история пропаганды в российских школах — открытие. И оно помогает уложить в голове сложную реальность. Ну и еще это как в зоопарк сходить. Или в кунсткамеру. Вау, люди с песьими головами! Конечно, и типично фестивальное кино может быть талантливым. И может быть точным, глубоким и сильным. Но не в этом случае. Боренстайн конструирует атмосферу фильма нарочито и с холодным носом: тревожная музыка, полицейская машина у дома, тайники с дисками. Жути нагоняют старательно. Но нас-то на мякине не проведешь, — манипуляции не хаваем. Никто за Павлом не охотился, особо он не рисковал. Нам-то уж не заливайте. Дальше кино нашпиговывается экспортным набором штампов. Берию нарекают отцом ГУЛАГа. Какой ещё отец? С дуба рухнули? Но иностранцу всё равно. Берия — злодей, ГУЛАГ — зло, значит подходит. Сталин, Берия, ГУЛАГ — главное, знакомые слова. Сцены сопротивления Павла — постановочные. Срывание им российского флага с крыши, загадочные буквы X на окнах — все это подтасовка. И это не протест. Павел не сопротивлялся системе — он аккуратно её обдуривал. Что, кстати, тоже неплохо. Но выдавать это за героизм — говноедство. Лучшее доказательство, что фильм заточен на экспорт, — разница в реакции рижан. Молодые латыши, не заставшие СССР, глазам не верят: «Вау. Какой кошмар. Неужели такое может быть?». Не сомневаюсь, американцам и немцам зайдёт примерно так же. А вот мои русские ровесники вышли с сеанса в полном недоумении: «Ну и что?», «А что сказать-то хотел?». А сказать-то хотел Павел Таланкин довольно простую вещь: задолбался жить в жопе мира на чёрном снегу и ухватился за шанс. И в этом нет ничего предосудительного. Шанс вырваться из Карабаша наш продумашка действительно не упустил. А снять хорошее кино не мог — таланта не хватает. И смотреть скучно, и подтасовки заметны, и эмоционально почти не цепляет. И текст авторский бездарный. Живые моменты появляются лишь изредка. Например, сцена на кладбище. Девочку спрашивают: «Ты по брату скучаешь?» — и она почти равнодушно отвечает: «Ну как не скучаю… все скучают». Или эпизод, где «любимому учителю» — пропагандисту, карьеристу и поклоннику Берии, Судоплатова и Авакумова — дают квартиру от города. Вот такие мерзавцы в этой системе и получают плюшки. Он еще и член партии. Или вот сцена, когда учительница с пятой попытки не может выговорить «денацификация», «демилитаризация». Но эти редкие живые детали фильм не спасают. Таланкин не исследует героев, он не вглядывается в них. Он — рядовой видеограф, получит статус беженца в Европе, будет и дальше снимать свадьбы, детские праздники, юбилеи. — Антисоветское произведение, — писал Довлатов, — может оказаться и бездарным. Бездарное произведение, даже если оно антисоветское, всё равно бездарное. — Бездарное, но родное, — в ответ заметил Арьев. Так вот, «Мистер Nobody против Путина» — произведение антипутинское. Но в силу своей бездарности ни разу не родное.

Самый большой аншлаг на фестивале Арт Док Фест снискал фильм «Nobody against mr. Putin”. Это документалка о пропаганде в российских школах. Люди буквально висели на балконах, — ну как же, BAFTA получил, на Оскар номинировали. Пришлось 8 марта дополнительный показ устраивать. Я, в силу домашних обстоятельств, не смогла посетить ни один из этих сеансов. Посмотрела только сегодня. И вот что я вам скажу: это плохой фильм. Можете вот тут посмотреть бесплатно и убедиться. Вы смотрите, а я пока рецензию напишу.

РЕКЛАМА В TELEGRAM ЗАПРЕЩЕНА – примерно вот так выглядит запрет. Всем, кто сейчас строит сложносочиненные логические цепочки из заявлений и следствий, идите работать дальше. Желательно, молча.

📌Насчёт запрета рекламы в ТГ — не ссать. Эмиграция вас спасет. Оформляйте свой канал на негражданина России — латыша, казаха, you name it, и берите гонорары только в крипте. В РКН предварительно посылаете договор о продаже канала. Снимаете мануально регистрацию канала в РКН. AI вам в помощь при составлении договора. И все посты пишите нативно. Есть такой противный звучок — интонация проданной совести. Крадулова была в нем особо сильна, пока не перешла в жыдоеденье. Шла-шла, и вдруг вижу —баааа, а что это тут такое красивое высится? Спросила местных, говорят, новый ЖК Chateau Бетон. В квартале «Соседи по санкциям». Как жаль, что у нас в Латвии, Казахстане, you name it, такое не строят. От всей души рекомендую купить такое хотя бы родителям: двор закрытый, охрана внимательная, соседи тоже очень интересные люди — у каждого по три гражданства и пять паспортов. Если нет маркировки рекламы, договора, явного рекламного формата, доказать рекламность сложно. Хорошие формулировки: «случайно увидела», «друзья открыли ресторан», «личная рекомендация». Нативка продается не напрямую, а через агентство или менеджера. И держим морду кирпичом: мы не размещаем рекламу. Мы публикуем редакционные упоминания интересных проектов.

Закончился Артдокфест. Я провела вечер, наблюдая за лицом ребёнка. Еще позавчера я ничего не знала о режиссере Герце Франке, и вот уже два дня радуюсь, что моя копилка гениев пополнилась. Главным открытием закрытия стал фильм-посвящение документалисту Герцу Франку. Это знаменитый советско-еврейско-латгальский режиссёр, умерший в этом году в весьма преклонном возрасте. Я о нем, признаюсь, раньше ничего не знала. А зря. Его гениальный фильм «На 10 минут старше» снят одним планом, без единой склейки. Просто лицо ребёнка, который смотрит представление в кукольном театре. На этом лице вся гамма бурных человеческих эмоций: страх, восторг, напряжение, облегчение. Фильм давно включён в культурный канон Латвии, и это прям маст образованного человека и синефила. Если вы его не видели — начните именно с него.А дальше уже можно идти по фильмографии Герца. Ей-богу, не пожалеете. Сначала, как положено, раздали награды. Вот тут можно посмотреть, кому что досталось. Главный приз получила Владлена Санду — ее фильм Память все взахлеб хвалят, я пока не успела посмотреть. Член жюри Борис Зимин явно мучился, выступая перед полным залом. Чукча — не выступатель, чукча — денег даватель. И не надо его терзать, многие люди боятся публики. Это нормально. Одни говорят речи, другие платят за свет и аренду. Пусть в следующий раз за него отдувается Юлия Ауг или сам глава фестиваля. Отдельного приза за лучший стендап программа фестиваля не предусматривала. Но зрительный зал единодушно присудил его двум долбодятлам, которые минут десять пытались унести со сцены небольшой баннер ArtDocFest. Дядюшка Поджер по сравнению с ними был бы супергероем. Баннер поднимали, переворачивали, крутили так и сяк, пытались разойтись с барабаном Кремераты, снова застревали, снова разворачивались. Когда наконец подоспела подмога — ещё двое таких же — зал наградил артель «Умелые руки» продолжительными аплодисментами. Банер наконец-то покинул сцену. Его место занял оркестр Гидона Кремера. Во время фильма-посвящения Франку на экране шли фрагменты из его фильмов, а Гидон Кремер с ансамблем сопровождали это живой музыкой. И это было замечательно. После показа все переместились в бар Hotel Benjamin. И оказалось, светская жизнь эмиграции вполне бьёт ключом. Конечно, мы не блещем такими випами, как Вита Клац и Павел Камин, но зато Андрей Звягинцев, Виктор Косаковский и Гидон Кремер — люди вполне международного уровня — на наших вечеринках появляются.

А вот для подьемчика настроеньичка. Русские совершенно не умеют прямо отвечать на вопросы, — говаривал Игорь Евгеньевич. И нет, чувак в оранжевом жилете — не мое альтер-эго, я магний пью. Но второй — дождитесь его визита, это нечто. Вот с такими я начинаю бешено орать.

Поздравляю Марка Курцера. Нигде не смогли нам с Игорем помочь, ни в одной клинике мира, включая американский Cornwall, — этот был хуже всех, даже до ЭКО не дошли, и еще и опухоль мне спровоцировали из-за неправильной терапии. И только у Курцера получились и эмбрионы, и ЭКО. По качеству эмбриологов Севастопольский Мать и дитя это лучший госпиталь в мире. Марк Курцер ничего не приватизировал, ничего не украл. Заработал свой миллиард честно и достойно.

А какая Альвина-то красивая. Породистость от отца унаследовала.

Голова Куроми Раньше они дружили втроем. Женя, Лиза и Марина. Но Лиза ушла в другую школу. Она по-прежнему лучшая подруга Жени по жизни, Женя очень постоянна в дружбе. А Марина — лучшая подруга номер два. Но в садике она и Женя неразлучны. (Имя ее я меняю, а то мои персональные сумасшедшие по весне обостряются). Есть дети жадные. Есть рачительные, как Женек. Она уносит в садик мешок с надоевшими игрушками на подарки и обмен детям, и приносит всегда в полтора раза больше, чем унесла. Есть дети щедрые. А есть дети щедрые до опасности. Марина — как раз такая. У неё родители из той культурной зоны, где фраза «да что вы, я сама заплачу» считается личным оскорблением. В радиусе километра от них заплатить за себя не удается никому, включая случайных прохожих. И Марина выросла в атмосфере щедрости, доведённой до абсурда. Она раздаёт всё. — Марина, — иногда огорченно говорит ее мама, — я же тебе только вчера эту сумочку Gucci купила. Но сумочка уже где-то у подружки, причем неблизкой. Как и половина косметики. Как и куколки Лоу. Как и ещё примерно всё, что у неё есть. Если бы папа подарил ей небольшой частный остров, к вечеру и он был бы передарен. Такие дети встречаются редко. И у них есть одна особенность: вокруг них всегда появляется кто-то, кто начинает паразитировать. Сначала — осторожно. — Ой, какая у тебя заколка… — Можно? Потом уже без «можно». На дне рождения Женечки это случилось снова. Одна девочка — уверенная в себе, активная, практичная — просто отжала у Марины заколку. Аниматор попыталась восстановить справедливость и подарила другую. Её тоже забрала та же девочка. Тогда аниматор принесла колечко. — Нет, — тихо сказала Марина. Не потому, что ей не нужно колечко. А потому что дело было уже не в вещах. Марина сидела грустная. Праздник шёл, музыка играла, дети бегали, а маленький человек вдруг оказался внутри очень взрослой мысли: если ты всё время отдаёшь, это не значит, что кто-то когда-нибудь отдаст тебе. Женя всё время подбегала к ней, пыталась утешить. Я попробовала вернуть Маринино добро, но не тут-то было. Как показывает история человечества, попытки вернуть отжатое редко заканчиваются успехом. Я предложила Марине наклейки. Наклейки — универсальная валюта детской дипломатии. Не помогло. Дело уже было не в наклейках. И тут вынесли торт. Битва за шарики прошла бескровно — каждому досталось по шару. Затем стали делить радугу, — всем по кусочку. А в центре торта была фигурка — котик-кролик Куроми. Её, конечно, отдали Жене как имениннице. Женя аккуратно разделила фигурку и раздала всем по кусочку. А голову оставила себе. Голова — самое ценное. И вдруг Марина тихо сказала: — Голову ты никому не дашь… Это было сказано грустно, но без упрёка. Просто как наблюдение о природе мира. И Женя вдруг обняла её. И отдала голову. Марина просияла. Конечно, она ее так не съела. Мастика же. Но мы дали с собой. Пусть напоминает о том, что мир иногда работает правильно. Перед сном Женя сказала мне: — Я отдала, потому что Марина была расстроенная. И я сказала ей: — Женя, это был очень большой поступок. Потому что Марина всё время отдаёт самое ценное. И не всегда получает что-то в ответ. Ей не голова была нужна. Ей было важно душевное движение. Чтобы её подруга отдала ей что-то очень важное. И ты это сделала. Теперь у неё не будет маленькой раны в душе. Вот съели бы мы ее, и что? Назавтра забыли бы. А твое душевное движение не забудется никогда. Ты — молодец. А теперь — спать.

Кто собирается в Германию, не пропустите. Крутая выставка открывается.

Латвия 🇱🇻 самая богатая страна мира, пишут рижане. Сегодня единственный цветочный магазин на микрорайоне закрыт. 💐💐💐

Вчера раздали призы на Арт Док Фесте, и ничего не дали фильму Жанны Агалаковой «Волчок». Это несправедливо. Картина очень профессиональная, честная, а для дебюта вообще круто. Я спрашивала у авторитетных кинематографистов, это мне нравится фильм в силу личных причин, или он в самом деле, хороший. Говорят, в самом деле очень хороший. Несправедливо прокатили. *Жанна Агалакова признана иноагентом.

Вчера у нас был семейный выход на фильм маститого документалиста Виктора Косаковского «Триллион» в рамках Арт Док Феста. Есть целая категория авторского кино, которая идеально укладывается в этот анекдот: Партсобрание. Сидит один мужик и постоянно прикладывает одну ладонь к другой. Сосед его спрашивает: — Ты чего? — Отстань! Снова: — Ты чего делаешь-то? — Отстань! Закончилось партсобрание, все выходят, сосед спрашивает: — Ну, чего ты руками-то вертел? — Да все пытался понять, как ежики ебутся. Фильм «Trillion» Виктора Косаковского — кинематографическое воплощение этого анекдота. Он идёт 80 минут. И весь первый час я пыталась понять, как это самое ежи. 🦔 Весь час загадочная женщина (или Господь Бог) бродит по голым шхерам (скалы в воде) с мешком и разбрасывает рыбью чешую. Слов в фильме нет. Все черно-белое. Картинка красоты невероятной. Камера то показывает молекулы, то капли воды на чешуе. То море крупным планом, то общим. Но час. Хорошо тем, кто сидит на последнем ряду и может провалиться в айфон. А если ты рядом с жюри?! Наблюдать монотонный процесс чужого символического мышления хорошо в баре под скроллинг ленты. Море красивое, слюдяные разломы шхер (фьордов) сняты восхитительно, чешуя блестит высокохудожественно. Шум волн убаюкивает. Музыка прекрасная. Но это не фильм, а медитативный арт-перфоманс. И в двадцати минутном хронометраже это даже бы прокатило. Но 1-20 пытать людей, не сделавших тебе ничего дурного? К походу на Триллион надо приговаривать. Например тех, кто слушает музыку в телефоне без наушников. Или пишут: «добрый день» отдельным сообщением. Как бы фильм Косаковского должен звучать извинением перед океаном за промышленное истребление рыбы. Но в конце, когда водой смывает все, и чешую, и шхеры, в голову приходят совсем другие аллюзии. Мы сами превратили мир в такое говно, что Потоп-2 просто необходим. Топи нах всех, мы — неудавшийся проект боженьки, давай, начинай перезагрузку. Кстати, неспроста тема Потопа стала возникать у современных режиссеров. Flow (знаменитый «Поток» Гинтса Зилбалодиса) он тоже об этом. Все затопило, остались только собачки и котик. Ну, несколько лемуров. Так что да, приди, большая вода. Господь, топи. Но в ковчег не пускай даже Косаковского. Есть риск, что через сорок дней потопа он выйдет на палубу, высыплет на неё пару тонн рыбьей чешуи и снимет об этом ещё один медитативный полнометражный фильм.

Хренасе новости. В двух часах езды от нас медведь с 43-м размером проснулся. 🇱🇻

Как стать евреем.

📌Мне трудно разбирать фильмы друзей, — не могу быть объективной. К тому же, не смогла досмотреть на Арт Док Фест режиссерский дебют Жанны Агалаковой «Придет серенький волчок» до конца, — в этот день у моей команды знатоков было открытие сезона. А для меня это также важно, как для Байконура — запуск космического корабля. Кабы не это, с «Волчка» я бы не ушла. Картина Жанны Агалаковой профессионально держит внимание. Бывшая звезда российского телевидения — человек, который долгие годы рассказывал стране, что всё идёт отлично, — решает внезапно поговорить о России честно. И делает это самым болезненным способом: через собственную дочь. Дочь выросла красивой и умной, а чего бы ей такой не вырасти? Услуги мамы российское ТВ оплачивало без лишней скромности — аренда барской квартиры в Париже, хорошая зарплата, позволявшая дать деточке хорошее образование, Америка да Франция, весь мир у ног. И за эти плюшки с 2014 года Жанна терпела проделки своей родины: ну не отказываться же ради какого-то Крыма от возможности дать дочери европейское будущее! А потом наступил 2022 год. И стало невозможно доле сидеть на двух стульях, — один из них внезапно загорелся. И Жанна сделала громкий публичный выбор. В одночасье лишившись 150 метров в 16 арондисмане, жирненькой зарплаты, а с ними и уровня жизни. Об этом фильм не рассказывает. Это я просто знаю. И если вы усмотрите корысть — это мол была единственная возможность остаться в Европе, — то нет. Там 30 лет муж итальянец, европейский паспорт, никто русского трубадура не депортирует. Могла бы уволиться по-тихому, не сделали б иноагентом. Жанна, тем не менее, громко хлопнула дверью. И всем, кто начнет осуждать Жанну за многолетнюю работу на российском ТВ, я предлагаю подумать: а вы бы смогли легко отказаться от шикарной квартиры в лучшем районе Парижа и пятнашки в месяц? Вам просто их никто не предлагает, а кабы предложили б? Представьте это социальное падение: из звезды превратиться в человека, который считает деньги за отопление. И обречь себя на это — уже маленький подвиг. Вон, Богомолов перед глазами. Ради супер-пайка записался в первые ученики. Мог бы просто заткнуться, так нет, из алчности стал памфлетики тискать. И вот Агалакова везёт дочь в путешествие по стране, надеясь передать ей культурную идентичность. Но девочка, выросшая между Италией, Францией и США, воспринимает Россию как чужую. И путешествие по России из семейного отдыха превращается в признание разрыва с детьми выросшими не на Родине. Мне все это очень отзывается. Моя дочь тоже, видимо, будет «набухать чужими языками» (с). А это неизбежное отдаление. До 22 года я как себе материнство представляла? Эрмитаж, музыкалка, физмат или 57-я школы. Музеи и филармонии. Мы же «каста проклятая». Подрастет, будем перекидываться цитатами из Довлатова и вместе сочинения писать. «Моральный выбор в романе Гроссмана». А Жанна Агалакова тыкает мне прямо в больное место: в эмиграции очень трудно сохранить близость с ребенком. Вы теряете общий внутренний мир с ним. Ребенок вырастает чужой. И он сам тоже мучается, чувствуя, что если он не будет настоящим русским, то теряет мать. Дети эмигрантов не наследуют ностальгию. И уходят из родительского культурного мифа. То, что для нас — утраченный рай, для них просто чужая страна. Держите это в голове, решаясь на эмиграцию. Мы предупредили. А на вопрос «можно ли смыть многолетнее участие в пропаганде одним исповедальным фильмом», я ответить не могу. Говорю же, необъективна к друзьям. Но Христу вроде бы раскаявшиеся грешники были дороже Кати Марголис. *Жанна Агалакова признана иноагентом.

Концерт Бронфмана был прекрасный. Опер я слушала больше, чем вы пельменей съели. О голосах судить могу. А вот с пианистами хуже. Могу только сказать «вштырило-не вштырило». Второе отделение — Дебюсси и Прокофьев — вштырило. Не только меня, а вообще всех. И я еще думала, что не люблю Прокофьева! Я просто не слушала его вживую в исполнении Бронфмана, (и ненавидела в музыкальной школе). Первое отделение — Брамс и Шуман — мне понравилось меньше. Но все равно прекрасный пианист. Ухлопали мы Бронфмана на аж три биса. Первый — Чайковский, «Времена года». Уверено узнала «Октябрь». И с удивлением обнаружила, что Бронфман может быть очень нежным и лиричным.

+1

Тоскана бывает только двух цветов — золотая и зелёная. Зелёную видят немногие, и только в апреле. Это уникальный сезон — короткий миг между цветением и жарой, когда виноградники только просыпаются. В апреле нет автобусов с китайскими туристами, нет жары. И города принадлежат только местным и вам. Можно сидеть на площади с вином и просыпаться от колоколов, а не от новостей. Если вы хотите не посмотреть Тоскану, а пожить в ней настоящей, то Анна Жайе делает Камерный выезд в Тоскану 10–15 апреля. Собирается маленькая группа из 6 человек. Жить будут в старинном палаццо с оригинальными фресками. Но никакой запселости при этом: палаццо отреставрировано под современный комфорт. Программа такая: два дня во Флоренции, Сан-Джиминьяно и Сиена. Приватный визит в поместье семьи Герардини Строцци (старинный род, исторические соперники Медичи). Общение с принцессами, прогулка по владениям и дегустация Vernaccia (виноградники с тысячелетней историей) Посещение галереи Уффици и Палаццо Питти с гидом — автором работ и книги о Тоскане. Нетривиальные места, ремесленные botteghe, аутентичные рестораны, — апрель в Тоскане это сезон: молодого пекорино, дикой спаржи, первых трюфелей и нового оливкового масла Первый вечер по французской традиции: шампанское и деликатесы. Можно приехать одному или парой. Стоимость участия — €2800 Если ехать вдвоём — €2450 с человека Вот Анин инстаграм А вот как связаться с ней по воцап

Досмотрела я до конца интервью Коха. Ну, про Алексея он напиздел. И в нарративе про Кировлес что-то слышится родное. Дуня Смирнова на пике своей чубайсовской прайм-эры говорила, притворно покачивая головой: — ну вот да, к сожалению, там есть состав, да. Кудрин дело посмотрел, внимательно, говорит да, был состав, был. Ох, эта знакомая коховская интонация! Любит он поучать мир, о христианстве да смирении песни петь. Весьма убедителен, хороший актер. Когда-то мы регулярно общались. Завтракали на форумах в Вильнюсе и ржали, что самым адекватным в тамошней богадельне был человек в костюме зеленой лягушки. Поржать с Кохом вообще было бы прикольно, если бы не его регулярное хамство в адрес самых разных достойных людей. Он дал себе право обижать направо и налево, — христианин же, — потом жене приходится смиренно перед всеми извиняться. Дважды это хамство коснулось и меня. За этими завтраками мы не раз обсуждали историю с НТВ. Я соглашалась со многими аргументами Коха, но публично была все равно на стороне Игоря. Он мой муж. И Коху я не раз рассказывала о своей болезненной любви к Игорю. Тем не менее, когда я публично поздравила Игоря с юбилеем НТВ, назвала его талантливым создателем, чье детище уничтожено, ко мне тут же прилетело в личку пространное сообщение от Коха, какое я говно, раз я об Игоре такое хорошее пишу. А еще Кох знал, что все года расцвета НТВ жена Игоря гуляла по периметру. О постоянных изменах знали абсолютно все. Кох не мог не знать, что семейная жизнь Игоря Малашенко была далека от благостной картинки, которую хочется защитить от коварной разлучницы. После смерти Игоря я попала в больницу. Кох прекрасно понимал, какая это огромная трагедия для меня. Тем не менее, меня не пощадил. Написал в фейсбуке: «Игорь своим поступком выбрал семью. Чтобы уйти от семьи, нужно сожрать помёт». И столько злорадства, торжества было в этой реплике. И в этом не только весь Кох — мелочный, завистливый, жестокий. В этом вся больная психология этих воротил девяностых. Как-то, когда я сказала ему, что Игорь считает себя «сбитым лётчиком», Кох ответил: «Ничего себе, сбитый лётчик. Все так думали, а у него вон женщина какая». В его тоне чувствовалась даже какая-то лёгкая зависть. Дело в том, что в головах этих бывших хозяев жизни 90-х сидела дикая кривая философия. Что семья это только про детей, это совместное предприятие. А любовь и секс это в другом месте. Чтобы всё может быть в одном человеке — дети, любовь, секс, партнёрство, душевная близость — в этих больных головах не укладывалось. Поэтому они годами жили двойной жизнью, но из брака не уходили, мучая всех. А если ты сам живёшь двойной жизнью, тебе очень важно верить, что поступаешь правильно. Но если кто-то честно говорит: «Я полюбил и ушёл», — эта конструкция рушится. Потому что вдруг оказывается: уйти было можно. И тогда встает неприятный вопрос — может быть, дело было не в долге перед семьёй, а в трусости и удобстве? При этом сам господин морализатор, как типичный хозяйчик 90-х, из семьи не ушёл. Он просто fucked around. Его похождения прикрывала Авдотья Смирнова: «скажи жене, что я с тобой», «скажи жене, что я туда поехал», «скажи жене, что я сюда поехал». А когда его спрашивали, как это сочетается с его морализаторством, отвечал, дословно: Не могу же я 30 лет долбить одну и ту же дырку”. И когда я сегодня слушаю его рассуждения о морали, у меня все время в ушах вот эта «дырка». Изменять которой гораздо моральнее, чем честно уйти, полюбив. Моя идея: «любовь, союз, партнёрство, секс, семья могут существовать в одном месте и с одним человеком» для этих дядек звучала как укор. Она ломала их кривую модель бытия. А когда Игорь попытался, это вызывало смесь зависти и раздражения. И иногда — довольно злую реакцию. Как у Коха. Именно мужчины, годами жившие двойной жизнью, агрессивно осуждают тех, кто решается сделать все по-честному. Этот «самый умный что ли» разрушает их систему самооправданий. Поэтому пост Коха и был злорадным поводом для торжества: видите, к чему приводит так называемая великая любовь! *Кох признан иноагентом и экстремистом.