БОЖЕНА ✔

Как я уже сказала, и BAFTA дали говну, и на «Оскар» номинировали его же. Возможно, «Мr. Nobody» даже получит статуэтку. Но somebody он от этого всё равно не станет. «Mr. Никто против Путина» насквозь фальшивый фильм, нагло заточенный под фестивальный успех. Дикси. Он скроен по конкретным лекалам, которые на фестивалях работают безотказно. Схема простая: герой, система, риск, моральный выбор. Самая любимая (и заезженная) история фестивального кино — обычный человек против большой машины. Так построены многие успешные фильмы вроде Navalny или Citizenfour. В эти старые мехи вливается новый политический контекст, разогретый новостями. «Оскар» в документалистике почти всегда резонирует с текущей мировой повесткой, преимущественно левой. В разные годы это были Ирак, Сноуден, Трамп, Газа. Бесконечные палестинские девочки, распятые и начиненные снегирями. Сейчас самая хайповая тема — Россия и Украина. Вот ее и оседлал ловкий продюсер Дэвид Боренстайн. Поймал, так сказать, мыша, видеографа Таланкина, и ебет не спеша. В Риге люди с балконов свешивались, чтобы посмотреть. Фестивали это любят потому, что их аудитория — люди без опыта жизни в империях зла. Для них история пропаганды в российских школах — открытие. И оно помогает уложить в голове сложную реальность. Ну и еще это как в зоопарк сходить. Или в кунсткамеру. Вау, люди с песьими головами! Конечно, и типично фестивальное кино может быть талантливым. И может быть точным, глубоким и сильным. Но не в этом случае. Боренстайн конструирует атмосферу фильма нарочито и с холодным носом: тревожная музыка, полицейская машина у дома, тайники с дисками. Жути нагоняют старательно. Но нас-то на мякине не проведешь, — манипуляции не хаваем. Никто за Павлом не охотился, особо он не рисковал. Нам-то уж не заливайте. Дальше кино нашпиговывается экспортным набором штампов. Берию нарекают отцом ГУЛАГа. Какой ещё отец? С дуба рухнули? Но иностранцу всё равно. Берия — злодей, ГУЛАГ — зло, значит подходит. Сталин, Берия, ГУЛАГ — главное, знакомые слова. Сцены сопротивления Павла — постановочные. Срывание им российского флага с крыши, загадочные буквы X на окнах — все это подтасовка. И это не протест. Павел не сопротивлялся системе — он аккуратно её обдуривал. Что, кстати, тоже неплохо. Но выдавать это за героизм — говноедство. Лучшее доказательство, что фильм заточен на экспорт, — разница в реакции рижан. Молодые латыши, не заставшие СССР, глазам не верят: «Вау. Какой кошмар. Неужели такое может быть?». Не сомневаюсь, американцам и немцам зайдёт примерно так же. А вот мои русские ровесники вышли с сеанса в полном недоумении: «Ну и что?», «А что сказать-то хотел?». А сказать-то хотел Павел Таланкин довольно простую вещь: задолбался жить в жопе мира на чёрном снегу и ухватился за шанс. И в этом нет ничего предосудительного. Шанс вырваться из Карабаша наш продумашка действительно не упустил. А снять хорошее кино не мог — таланта не хватает. И смотреть скучно, и подтасовки заметны, и эмоционально почти не цепляет. И текст авторский бездарный. Живые моменты появляются лишь изредка. Например, сцена на кладбище. Девочку спрашивают: «Ты по брату скучаешь?» — и она почти равнодушно отвечает: «Ну как не скучаю… все скучают». Или эпизод, где «любимому учителю» — пропагандисту, карьеристу и поклоннику Берии, Судоплатова и Авакумова — дают квартиру от города. Вот такие мерзавцы в этой системе и получают плюшки. Он еще и член партии. Или вот сцена, когда учительница с пятой попытки не может выговорить «денацификация», «демилитаризация». Но эти редкие живые детали фильм не спасают. Таланкин не исследует героев, он не вглядывается в них. Он — рядовой видеограф, получит статус беженца в Европе, будет и дальше снимать свадьбы, детские праздники, юбилеи. — Антисоветское произведение, — писал Довлатов, — может оказаться и бездарным. Бездарное произведение, даже если оно антисоветское, всё равно бездарное. — Бездарное, но родное, — в ответ заметил Арьев. Так вот, «Мистер Nobody против Путина» — произведение антипутинское. Но в силу своей бездарности ни разу не родное.