Голова Куроми Раньше они дружили втроем. Женя, Лиза и Марина. Но Лиза ушла в другую школу. Она по-прежнему лучшая подруга Жени по жизни, Женя очень постоянна в дружбе. А Марина — лучшая подруга номер два. Но в садике она и Женя неразлучны. (Имя ее я меняю, а то мои персональные сумасшедшие по весне обостряются). Есть дети жадные. Есть рачительные, как Женек. Она уносит в садик мешок с надоевшими игрушками на подарки и обмен детям, и приносит всегда в полтора раза больше, чем унесла. Есть дети щедрые. А есть дети щедрые до опасности. Марина — как раз такая. У неё родители из той культурной зоны, где фраза «да что вы, я сама заплачу» считается личным оскорблением. В радиусе километра от них заплатить за себя не удается никому, включая случайных прохожих. И Марина выросла в атмосфере щедрости, доведённой до абсурда. Она раздаёт всё. — Марина, — иногда огорченно говорит ее мама, — я же тебе только вчера эту сумочку Gucci купила. Но сумочка уже где-то у подружки, причем неблизкой. Как и половина косметики. Как и куколки Лоу. Как и ещё примерно всё, что у неё есть. Если бы папа подарил ей небольшой частный остров, к вечеру и он был бы передарен. Такие дети встречаются редко. И у них есть одна особенность: вокруг них всегда появляется кто-то, кто начинает паразитировать. Сначала — осторожно. — Ой, какая у тебя заколка… — Можно? Потом уже без «можно». На дне рождения Женечки это случилось снова. Одна девочка — уверенная в себе, активная, практичная — просто отжала у Марины заколку. Аниматор попыталась восстановить справедливость и подарила другую. Её тоже забрала та же девочка. Тогда аниматор принесла колечко. — Нет, — тихо сказала Марина. Не потому, что ей не нужно колечко. А потому что дело было уже не в вещах. Марина сидела грустная. Праздник шёл, музыка играла, дети бегали, а маленький человек вдруг оказался внутри очень взрослой мысли: если ты всё время отдаёшь, это не значит, что кто-то когда-нибудь отдаст тебе. Женя всё время подбегала к ней, пыталась утешить. Я попробовала вернуть Маринино добро, но не тут-то было. Как показывает история человечества, попытки вернуть отжатое редко заканчиваются успехом. Я предложила Марине наклейки. Наклейки — универсальная валюта детской дипломатии. Не помогло. Дело уже было не в наклейках. И тут вынесли торт. Битва за шарики прошла бескровно — каждому досталось по шару. Затем стали делить радугу, — всем по кусочку. А в центре торта была фигурка — котик-кролик Куроми. Её, конечно, отдали Жене как имениннице. Женя аккуратно разделила фигурку и раздала всем по кусочку. А голову оставила себе. Голова — самое ценное. И вдруг Марина тихо сказала: — Голову ты никому не дашь… Это было сказано грустно, но без упрёка. Просто как наблюдение о природе мира. И Женя вдруг обняла её. И отдала голову. Марина просияла. Конечно, она ее так не съела. Мастика же. Но мы дали с собой. Пусть напоминает о том, что мир иногда работает правильно. Перед сном Женя сказала мне: — Я отдала, потому что Марина была расстроенная. И я сказала ей: — Женя, это был очень большой поступок. Потому что Марина всё время отдаёт самое ценное. И не всегда получает что-то в ответ. Ей не голова была нужна. Ей было важно душевное движение. Чтобы её подруга отдала ей что-то очень важное. И ты это сделала. Теперь у неё не будет маленькой раны в душе. Вот съели бы мы ее, и что? Назавтра забыли бы. А твое душевное движение не забудется никогда. Ты — молодец. А теперь — спать.