БОЖЕНА ✔

Теперь мои комментарии: Сдох Аким, да и хуй с ним. Vogue уже давно никто не читает. Даже по старой мышечной памяти не открывают. А вот Tatler до 2022 года вполне держался. Его читали всегда, потому что сплетни это единственная валюта, которая не обесценится даже в постапокалипсисе. Люди могут пережить кризис, войну, пандемию, но никогда — отсутствие чужих скандалов. Мода? Цена на одежду улетела в стратосферу, и относительно богатые перестали играть в эти бирюльки. Стали пользоваться успехом бренды с неузнаваемой и не остромодной одеждой, которая прослужит несколько сезонов: Toteme, Rohe. Dolce & Gabbaba, Gucci и все узнаваемое покупает Азия и бабы русских сановников. В Париже в Bon Marché такое ощущение, будто кто-то объявил эвакуацию. Пусто. Тихо. Продавцы смотрят на тебя с выражением: “Мы сами не понимаем, что мы тут ещё делаем.” Вся движуха — на первом (первом женском) этаже, где на рейлах кучненько висят нормальные человеческие брюки и пиджаки новых брендов, которые хотя бы можно носить, а не мумифицировать в гардеробной. А наряжаются теперь в Москве, Казахстане и Баку. Там люди ещё верят, что одежда может быть способом заявить о себе, а не просто практичной оболочкой, в которую ты заворачиваешь своё тело, чтобы не замёрзнуть. Европа и Америка? Они модой почти не интересуются. Их максимум — купить что-то нейтральное, чтобы не пришлось думать об этом ближайшие пять лет. Им сейчас важнее другое: кто переживёт зиму, чей дом не затопит, и как оплатить образование ребенку. Так что мода теперь как Друян, который раньше фестивалил на каждой вечеринке, а теперь молча сидит в углу и даже не хамит. ——— Смотрите, что пользуется успехом в Bon Marché. Специально сняла.

Пиарщица Катя Федорова написала колонку о падении глянца. Там много воды, поэтому сделаю рекап. Глянец умер. Он пытался перестроиться под новую эпоху (инклюзия, толерантность, woke-повестка), но в итоге проиграл всем сразу: и интернету, и политике, и экономической реальности. Молодые редактора искренне верили, что могут превратить прогрессивные ценности в новый люкс. Они верили, что можно сочетать Louis Vuitton и толерантность, инклюзию, права человека, diversity и прочую левацкую повестку. Но аудитория оказалась не готова впитывать «разумное доброе вечное» со страниц глянца. (Думаю, потому что звучало это все безумно фальшиво, — БР). Гражданские жесты брендов оборачивались потерей богатых клиентов. И сегодня глянец живёт только на деньги тех, кто думает, что таким образом прикупит статус. Поэтому Винтур стала привечать Санчос. Мир когда-то был прост: красивые вещи + красивый эскапизм. Редакторы создавали фантазийную реальность, и это работало. Люди из глубинки покупали Vogue, чтобы приобщиться к Парижской неделе моды. Интернет убил эксклюзивность. Каждый стал сам себе и другим медиа. Глянец потерял монополию, а вместе с ней и трон. В итоге: и старый элитизм, и новый прогрессизм — оба провалились. Глянец остался без идеи и без роли. И никого больше не волнует, что там он себе думает. Влияние потеряно. Он теперь выживает там, где ещё есть деньги: страны с поздним капитализмом, обложки по бартеру. Наше поколение — последнее, кто хоть как-то рефлексирует на эту тему. Ни молодёжь, ни широкая аудитория, ни даже бренды уже не считают глянец центром вселенной. Это как кассеты VHS. Их время ушло.

Ольге Родионовой предложите.

⚡️Орлуша: Новости с фронта переговоров! Срочное сообщение! Хватит дурацких споров! Мирное соглашение То, что нужно до боли нам, С которым так долго парились, Подпишет Лариса Долина И заверит московский нотариус!

Так, посплетничаем немножко. Гала Борзова выложила в инстаграм свою попу. И тут видно, что имплант контурирует. Как это всегда происходит у очень худых женщин. Гала, конечно, отпирается, мол, это мой натуральный цвет. Но нет. Это импланты. И при всем уважении к хирургу, худым людям ставить их не надо. Жира нет, прикрыть края нечем, мышца тонкая, в неё невозможно естественно ничего вставить. Увеличение ягодиц имплантами — очень тяжелая, травматичная операция, которая не приводит к хорошим результатам на худых людях (в отличии от увеличения груди). Это всегда будет как навесной лифт. Или пристройка. ПС: а мужик шикарный. Что делать будем? — Завидовать будем.

Ну что вы стебетесь над бедняжками-блогершами? Светские Крошки только вчера читать научились, будьте милосердны. Камень цвета «шампунь» отличная штука, подходит всем типам волос. Главное, взболтать перед свадьбой.

На торгах Sotheby’s картина Ивана Айвазовского «Выжившие» была продана за £4,188 млн. Это мировой аукционный рекорд цены на произведения художника, следует из данных Artprice. 📸: Sotheby’s

Так, немедленно переезжаю в этот город.

⚡️Слава богу, Аглаю не посадили. Три условно, и штраф. Скорее всего, Бондарчук или Михалков помогли. А других — посадили. Помним об этом.

📌Эра пост-срама. Она же эпоха великого привыкания. Авторитетный иноагент-пахан вчера написал: ого, новый Уотергейт. Я тя умоляю, отвечаю, хугейт. И точно. Сегодня весь день ждала, а может, затрясутся столицы, посинеют пресс-секретари, на биржах начнётся паника и небо в Гудзон упадет, но миру — как об стенку горох. Пересматриваю «Вся президентская рать» и думаю: почему раньше — Уотергейт, а сейчас — да пох? Самое страшное не то, что скандалы происходят. А то, что скандалы больше не работают. Они превратились в фон. В 1970-х Уотергейт стал взрывом: президент США лжет, прослушивает, интригует — шок! Мир стоял как побитая собака. А сегодня подобное как снег зимой: Трамп с Путиным делят планету пополам, Невзлин-гейт, Пригожина в прямом эфире ебнули, Brexit, ковид, Навального убили, Кардашьян волосатые трусы выпустила. И реакция на все, как на сообщение о скидках в Ашане: «спасибо, я уже поел». Психика, как всегда при перегрузке, выключает звук. При Никсоне существовал консенсус элиты, слово «стыдно», понятие «политик не может так себя вести». Сегодня стыда нет как инструмента. А если стыда нет, то и скандал больше не работает. Примеры: Трамп нарывается на импичмент — рейтинг не падает. Борис Джонсон устраивает вечеринки во время локдауна — как с гуся вода. Упырь нападает на соседнюю страну, вроде люди мира всколыхнулись, а потом выясняется, что пострадальцы спиздили чуть ли не всю помощь. И все такие: да чума на оба ваши дома. В 1970-х были табу. Эти табу обеспечивали скандалам силу: нарушил — рухнул. Но после Сирии, Ливана, Мьянмы, бегства Америки из Афганистана люди утратили базовую веру, что политик несёт ответственность, демократия автоматически самоочищается, а элиты подчиняются правилам, а не своим хотелкам. Когда вера ушла, возмущение потеряло смысл. Зачем злиться, если “мы всё равно ничего не поделаем”? 10 лет подряд мир передаёт сигнал: всё рушится. На этом фоне обсуждать чьи-то телефонные разговоры — тупо нет ресурса. Когда общество выгорает, оно перестаёт реагировать. Сейчас даже если инопланетяне спустятся прямо на Лубянку и в прямом эфире признаются, что тоже участвовали в выборах, и то скандала не будет. Максимум кто-то напишет в комментариях: — Пфф. Проплачено. Мир не просто изменился — он сломался. Стал хуже, тупее и равнодушнее. И когда нет стыда, нет табу, нет эмоционального ресурса, то «нету их, и все разрешено»: грабь, воруй, еби гусей, никто не удивится.

В Париже на днях была премьера документального фильма иноагента Жанны Агалаковой «Придёт серенький волчок». Зал был переполнен, аж на ступеньках сидели. Никто с обсуждения после просмотра не ушел. Режиссер Вера Кричевская написала такую рецензию, что Жанна расплакалась от счастья. Но и #крававыепидарасы не дремали. Взломали сайт кинотеатра и вместо фильма Жанны предложили в тот же час и день старый мультик с похожим названием. А вот рецензия Веры Кричевской. : Это невероятно глубокое тонкое интимное кино. Сделано блестяще: каждое посеянное семечко — взошло. Безукоризненный сторителлинг. Жанна пытается сделать дочь чуть-чуть русской, я увезла почти 12 лет назад своих, чтобы все это выбить. Жанна была солдатом пропаганды, я всегда была на другой стороне. У Жанны четкая русская самоидентификация, любовь и тоска. А я с младшей школы в Ленинграде была жидовкой, нац меньшинством, чужой. И вот со своей обратной стороны я смотрела кино со всем сердцем и глубоким пониманием. Боль это то, что нас объединяет. Кино обязательно смотреть. Всегда человеческая драма работает сильнее политики.

— Добрый день, с вами говорит специальный представитель Уиткофф. — Слушаю — Сейчас вам будут звонить специальный представитель Дмитриев, лидер партии «Альтернатива для Германии» и следователь Таганской межрайонной прокуратуры. Будьте бдительны: код для установки нового домофона можно диктовать только мне. — Но Дмитриев уже звонил, предупреждал, что вы телефонный мошенник. (C) Михаил Шевелев

Джонни Додж, владелец компании по аренде и продаже люксовых яхт, заснял в дубайских водах лодку Nord форбса N2 Алексея Мордашова. В списке самых больших лодок богатейших россиян она занимает пятое место, уступая только яхтам Романа Абрамовича, Алишера Усманова и Андрея Мельниченко. Стоимость судна не менее $300 миллионов.

Кирилл Дмитриев: — Это фейк. Юрий Ушаков: — Кто-то подслушивает, кто-то сливает... Так всё-таки, какая же падла сливает наши фейки? (C) Николай Травкин

Это я с утра. Которая в дупле.

Трамп чуть ли не впервые прилично выглядит.

Вот это очень полезный канал моей знакомой Натальи Леушиной. Наталья — сертифицированный специалист по тревожным расстройствам. Вот ее регалии: Clinical High Level Master in Brief Strategic Psychotherapy, School of Management, Research and Clinical Institute, Italy. У меня с детства серьезная проблема — тревожность. Поэтому я так быстро говорю. Тревожность проявляется не всегда. Если я общаюсь с привычными знакомыми людьми, с тетей, например, речь вдруг становится нормальной. Но если в этот момент включить камеру, я тут же начну частить. В присутствии значимых людей, особенно мужчин, у меня чудовищные мимические зажимы. Выйти на сцену не могу без феназепама, — тревожность. Антидепрессантами это не снимается. А принимать на постоянной основе диазепины (феназепам и пр) нельзя. Да и творчеству это сильно мешает. Чувство юмора притупляется. Магний потребляю в промышленном количестве, стало лучше. Но нужно учиться управлять тревожностью с помощью практик. Вот что помогает (вкупе с другими способами). Медитация. Как ни странно, это в самом деле работает. И это бесплатно. Если у вас схожая проблема — тревожность, то этот канал реально помогает понять, что с вами происходит. И вот мой любимый пост о том, как решать конфликты в парах. Конкретное ноу-хау.

И опять «The Way We Were» В фейсбуке вспомнили смешное: они были недавними эмигрантами из Союза. Жили в сраной общаге в Чикаго. И вот кто-то раздобыл видик. И все стали смотреть «The way we were» в подвале. А там есть такая сцена: Барбара Стрейзанд забирает мертвецки пьяного Хаббла из бара, приводит к себе. Уходит на кухню делать ему кофе. Возвращается, а он разделся, бухнулся в ее постель и отрубился. И влюбленная Барбра смотрит на него в сомнении. Не сразу принимает решение. И вот в этот момент все эмигранты хором закричали: давай, Барбра, дааавай!!! На дворе были семидесятые. Трахнуться по пьяни — дело житейское. Сейчас бы болельщики превратились в комиссию по этике и заорали: а ты согласие получила? Не было согласия! Он же с утра побежит в чат жаловаться! С точки зрения новой этики ее поступок непозволителен. И Хаббл вполне мог нажаловаться в группы «Прошмандовки и прошмандовцы Нью-Йорка». Мол, был пьян, да, разделся добровольно, да, сам улегся, но она не имела права этим пользоваться. В «Прошмандовцах эмиграции» в ТГ половина жалоб такие: я была бухая. Пришли к нему еще выпить. Покурили травы. Легла в его кровать без трусов. А он взял и трахнул, подлец. И все девицы такие: ату его, ату! бей гада! Давайте попробуем разобрать эту ситуацию с точки зрения новой этики. Хаббл сам напился, сам разделся, сам лёг в кровать Кэти. Кэти не снимала с него одежду, не тащила в свою кровать. Более того, она делает ему кофе — жест скорее заботы, чем охоты. Но… она использует момент его уязвимости, она ложится к нему под бок, хотя понимает, что он пьян и не полностью контролирует ситуацию. Если перенести сцену в 2025 год и применить стандарты подтверждённого, активного и трезвого согласия, то: новая этика считает, что пьяный человек не может дать полноценное согласие, даже если он сам начал. Это автоматически делает ситуацию неоднозначной. Кэти — трезвая и рациональна. Именно поэтому ответственность этически смещается в её сторону: «более трезвый участник должен убедиться, что согласие есть». Сегодня считается, что согласие — это не отсутствие “нет”, а наличие явного и активного “да”. У Хаббла такого нет — есть импульс в состоянии опьянения. Поэтому она должна была остановиться и убедиться, что человек способен дать согласие. Значит ли это, что она совершила насилие? Нет. Этика не есть криминальное право. И ненадлежащее согласие это не насилие. Но сегодня такую сцену в сериале почти наверняка показали бы иначе, — Кэти остановила бы его и спросила: — Ты точно хочешь? Ты уверен? Подпиши мне вот тут форму согласия №3408/С (версия после обновления) в присутствии трех подруг. На самом деле, ничего ужасного не произошло. Встретились два взрослых человека, каждый со своими травмами, своими желаниями и своим одиночеством. Трахнулись по пьяни. Потом сползли в отношения. А там, смотри, и свадебка, и дочь народилась. Он хотел спать. Она хотела близости. В 70-е это считалось совпадением. В 2025-е — обоюдной катастрофой. И мы еще удивляемся, почему зумеры почти не трахаются.