БОЖЕНА ✔

Но, несмотря на эти маленькие катастрофы, шоу продолжалось. Настоящей звездой вечера оказался вовсе не Вайтити, а Саймон де Пюри — легендарный аукционист amfAR, прекрасно умеющий обращаться и с публикой, и с её кошельками. Он расхаживал между столами, убеждая самых состоятельных гостей расстаться с деньгами ради медицинских исследований. Итальянская светская дама и кинопродюсер Моника Бакарди приобрела сразу две работы: Flowers Энди Уорхола за 160 тысяч евро и работу Бэнкси с Мэрилин Монро за 80 тысяч. Главным лотом вечера стала цифровая инсталляция Марины Абрамович Slow Walking, проданная за 500 тысяч евро. Произведение представляет собой именно то, что обещает название: Абрамович в своём фирменном красном комбинезоне медленно идёт через экран. Правда, одной ходьбой дело не ограничивалось. В комплект входили ужин, который художница лично приготовит для покупателя в своей нью-йоркской квартире, и индивидуальный урок её загадочного «метода Абрамович» — техники преодоления трудностей и расширения сознания. В общей сложности вечер принёс amfAR больше миллиона долларов. Так что со своей главной задачей — собрать деньги на жизненно важные медицинские исследования — мероприятие всё-таки справилось. Памела Андерсон получила премию «За мужество», а Марина Абрамович — «За вдохновение». Обе произнесли искренние речи о здоровье, травме и способности человека пережить то, что, казалось бы, пережить невозможно. Андерсон рассказала о гепатите C, который у неё обнаружили в 1990-е. — Это был смертный приговор. Именно так сказал мне врач: вероятно, мне оставалось жить около десяти лет. Стыд и чувство вины стали для меня отдельным, во многом бессознательным путешествием. Это до сих пор со мной, до сих пор меня преследует. Как и сексуальное насилие, пережитое в детстве, болезнь будто выжгла у меня на лбу клеймо: «испорченный товар». И именно такой я сама себя показывала миру. В 2011 году появилось эффективное лечение, а в 2015-м Андерсон официально объявили свободной от вируса. — Я нашла свою правду в работе, в возможности выражать себя через искусство. Оно дало мне необходимое оружие и целую плодородную жизнь — пространство, в котором можно творить и играть. Я не жертва, я победительница. Я сильна и способна на большее, чем когда-либо могла представить. И я не дева в беде — как бы легко ни было играть эту роль. Марина Абрамович, выйдя к микрофону, бросила заготовленную речь на пол и решила говорить без бумажки. Взгляд художницы на могущество искусства оказался неожиданно трезвым. — Искусство не может изменить мир. Оно может задавать вопросы, показывать путь, вдохновлять. Искусство способно помочь вам изменить самих себя, но изменить мир оно не может. Что же тогда, по мнению Абрамович, способно его изменить? amfAR. — Исследования amfAR, помощь amfAR в борьбе со СПИДом, помощь в той ситуации, в которой мы оказались в этом дерьмовом мире, — вот что действительно может всё изменить. Музыкальную часть завершила Bebe Rexha, уверенно исполнившая три песни. — Где мы будем тусоваться дальше? Куда теперь едем? — спросила она у зала после финального номера. — Так куда же мы едем? К счастью, рядом оказалась Её Королевское Высочество принцесса Нидерландов Маргарита де Бурбон де Парма. Она завладела микрофоном и попросила певицу исполнить что-нибудь на бис, чтобы гости продолжали танцевать. Вместо новой песни Рекса попросила диджея ещё раз поставить только что прозвучавший хит I’m Good. Так одна и та же композиция была исполнена дважды подряд. Но даже этот энергичный «бис» не смог заглушить вопрос певицы. Невозможно было отделаться от ощущения, что некогда блестящий праздник утратил часть своего прежнего сияния. К концу вечера гости уже вовсю выясняли, где состоится afterparty. Оказалось, что в этом году amfAR решил его вообще не устраивать. Один из приглашённых, остановившийся в отеле Cipriani, подвёл итог вечера исчерпывающим вопросом: — Так где же вечеринка?

VANITY FAIR в пух и прах разнес венецианский AmfAR в рамках кинофестиваля, прошедший два дня назад. Пишут, дословно, «большинство гостей выглядели так, словно являются знаменитостями или кем-то, кого вам полагается знать, но в действительности ими не были». А сам вечер был безобразно организован. Из наших селебов там были Катя Мцитуридзе и Ксения Собчак, но for sure, VF имел ввиду не их, и российскими шпионками они не представлялись. Венецианский amfAR-2026: «Так где же вечеринка?» Благотворительный гала-вечер под управлением Тайки Вайтити собрал больше миллиона долларов, но растерял звёзд, микрофоны и куда-то задевал afterparty. До приезда на Венецианский кинофестиваль мне несколько раз сказали, что гала amfAR пропускать нельзя. Это одно из главных светских событий фестиваля — знаменитости, благотворительный аукцион и большие деньги для фонда, который с 1985 года финансирует исследования в области ВИЧ и СПИДа. В прошлом году венецианский amfAR проходил на частном острове, куда гостей доставляли водными автобусами. Затем все перемещались на afterparty — на другой, ещё более красивый частный остров, покинуть который было почти невозможно. Попробуйте-ка найти водное такси в три часа ночи. Поэтому от нынешнего вечера, который вёл обладатель «Оскара» Тайка Вайтити, а главными героинями которого должны были стать Памела Андерсон и Марина Абрамович, ожидали примерно того же. Но в этом году всё пошло иначе. Частный остров сменили на Hilton Molino Stucky — огромное внушительное здание у самой воды. У входа фотографировались люди. Большинство из обитали в своеобразной светской «зловещей долине»: выглядели так, будто, возможно, являются знаменитостями или по крайней мере кем-то, кого вам полагается знать, но в действительности не были ни теми ни другими. Впрочем, AmfAR по-прежнему был местом, куда приходят себя показать и на других посмотреть. Одна из дам, например, представилась российской шпионкой, которой теперь запрещено появляться в Лондоне. Делайте с этой информацией что хотите. Организаторы приложили немало усилий, чтобы превратить вестибюль и банкетный зал отеля в произведение искусства. Повсюду разместили работы, которым предстояло уйти с молотка. Во время коктейля диджей Миа Моретти добросовестно старалась оживить пространство, а ужин начался с двух песен молодой британской исполнительницы Мими Уэбб, которая тоже сделала всё возможное, чтобы хоть немного разогреть зал. Затем на сцену вышел Тайка Вайтити. Почти сразу стало заметно, что ведущий раздражён: никто не слушал ни слова. — Если бы вы хотя бы на секунду заткнулись, — попросил Вайтити, отложив заготовленный текст. Через некоторое время он окончательно махнул рукой: — Впрочем, мне уже всё равно. Я теперь пьян. Многие знаменитости, заявленные в качестве сопредседателей вечера, до самого вечера так и не добрались. Блеснули своим отсутствием Джо Элвин, Диана Крюгер, Мэделин Клайн и Мишель Йео. Но их имена всё равно торжественно вывели на экран — видимо, в доказательство присутствия духовного. Орландо Блум, напротив, пришёл. Он находился в Венеции ради премьеры Bucking Fastard и, вручая награду Марине Абрамович, дисциплинированно прочитал положенный текст с телесуфлёра. Джеффри Рашу повезло меньше. Семидесятипятилетнему обладателю «Оскара» достался неисправный микрофон. Он успел произнести свою речь целиком, прежде чем его партнёр по фильму Mr. Nelson Did You Kill People? Родни Хикс протянул ему новый микрофон и предложил начать сначала. ➡️➡️➡️➡️➡️продолжение

Я долго полагала, что сутулость — это смесь невроза и недостатка силы воли. Надо просто следить за собой: расправить плечи, втянуть живот и перестать сидеть так, будто жизнь меня пришибла тебя мешком картошки. Оказывается, нет. Силой воли это не перешибешь. Во-первых, долго ходить со втянутым животом и насильно отведёнными назад плечами невозможно. Во-вторых, так один телесный зажим просто меняют на другой. А главное — причина сутулости может находиться совсем не там, где мы её ищем. Например, в стопах, или дыхании, может даже в слабой вестибулярной системе. Именно поэтому чужой комплекс для красивой осанки из интернета часто не даёт вообще ничего. У одной женщины шея работает за всё тело, другая почти не дышит диафрагмой, третья неправильно стоит, — а обеим велят одинаково сводить лопатки у стены. У Иры Брехт и Игоря Боровика, авторов канала «Будет всё ровно», появился бесплатный тест, который определяет, как именно вы сидите, стоите, дышите и двигаетесь. Занимает 5–10 минут. В результате вы понимаете, откуда запускается именно ваша сутулость, и с чего вам имеет смысл начинать. Вот бот для теста @nevserovno_bot Ира — тренер NASM/FPA и Human Movement Specialist of Brookbush Institute. Игорь — врач восстановительной медицины, реабилитолог и специалист ЛФК. То есть, это не две девушки в лосинах, внезапно решившие обучить интернет правильной осанке, а люди, которые понимают механику тела. Меня эта тема волнует. Я с детства сижу и хожу так, словно у меня тигр на плечах. Класс женщины действительно определяет осанка. Сегодня, когда вся мода свелась к белой футболке и джинсам, именно спина показывает, кто вошёл в комнату: женщина — или вопросительный знак. И, кстати, всякие мерзавцы вроде Андрея Васильева именно по сутулой спине и вычисляют потенциальную жертву. Плечи внутрь, голова опущена, весь силуэт сообщает: «Простите, что занимаю место». Для хищника это почти дорожный указатель: унижать здесь. Читать по теме Десять мифов о пояснице Деми Мур — что в пластике выдает возраст? Лонгрид: а чо такой сутулый

Зинаида Пронченко пишет о новой венецианской премьере «Бункер». В финале Бардем осознаёт свои классовые заблуждения и произносит, возможно, самую идиотскую фразу нынешней Венеции: «Я больше не буду рыть бункеры для богатых. Я буду прорубать окна для бедных!» Буквально с языка снял. Аналогичный случай недавно был в нашем колхозе. Я, как все приличные латвийцы, сортирую мусор. Пластик и картон складываю в жёлтый бак, вывоз которого необходимо заказывать заранее. Бак следует выставить вечером, потому что машина может приехать как в три дня, так и в шесть утра. В этот раз пластика накопилось особенно много: полный бак и ещё три мешка рядом. Зная, что по ночам представители экономически уязвимых слоёв населения копаются в баках в поисках бутылок, я решила проявить гуманизм. Мешки не завязала морским узлом имени адмирала Нельсона, а лишь слегка стянула края. Потяни пальцем — мешок откроется. Достань бутылочки. Завяжи обратно. Ступай с богом. Это было важно, потому что мы живём у леса. Если разодрать мешок, пластик ночью растащат вороны, потом придёт лиса, затем, вероятно, медведь, а утром всё это собирать не Бардему, а мне. В девять вечера я выставила бак. Ровно через час явилась представительница социально-уязвимых. Она не стала развязывать узлы. Она когтями продрала во всех трёх мешках огромные варварские дыры и начала вытряхивать содержимое на газон. То есть я специально оставила дверь полуоткрытой, а человек предпочёл войти через стену, предварительно изгадив мне фасад. Я выскочила наружу, назвала её свиньёй и сообщила, что при повторном визите встречу её палкой и собакой. Затем втащила мешки обратно и ещё полчаса тряслась от любви к социально обездоленным. До неё другой персонаж пьесы «На дне» уже вынимал мусор прямо из моего жёлтого бака и бросал его на траву. Получил по хребтине, больше не приходит. Так что вперёд, Бардем. Прорубай окна обездоленным. Первое они засрут. Второе разобьют. Из третьего вынесут раму. А когда ты откажешься прорубать четвёртое, выяснится, что именно ты всё это время и был главным препятствием на пути к социальной справедливости. Но зато ты наверняка получишь в Венеции приз, — мусор-то убирать не жюри.

Ого, четыре работы Ренуара сегодня спиздили. Вообще, ограбления музеев как-то кучно пошли. Что ни месяц, то новое ограбление.

А вот сионистское злобби дотянулось до Сьюзен Сарандон — роли ей не дает. Опять эти евреи захватили все топовые места и никого не пускают.

Ого, Инна Баженова — один из спонсоров фильма Минотавр — имела свой стол на венецианском AmfAR. Катя Мцитуридзе рассказывает. Кстати, многие подозревали, что Блаватник тоже что-то давал на Минотавр, но нет. Ни копейки. Он просто в Каннах оказался в нужном месте, рядом с группой, как-то присоседился ловко, запечатлелся рядом, и все уже думают: молодец какой, дал на хороший фильм. А на самом деле, ни фига не молодец, и ничего не давал.

12 сентября у нас с вами будет редкая возможность услышать в Риге певицу, за которой обычно надо ехать в Зальцбург, Вену, Милан или Нью-Йорк. Асмик Григорян — не просто хорошая оперная певица. Сейчас это одна из главных певиц мира. Месяц назад она была звездой одной из главных премьер Зальцбурга, а через дней поет у нас. Программа очень комфортная — greatest hits для драматического сопрано и выжимки из лучших ролей Асмик — это два часа оперного наркотика: Леди Макбет, Мадам Баттерфляй, Турандот, Дворжак. В финале — Саломея, после которой Backtrack назвал ее пантерой в клетке. И, если мы будем хорошо себя вести, то на бис нам споют Кармен, на которую богатые и знаменитые как раз этим летом летали в Зальцбург. Кроме блестящей вокальной техники (а она есть у каждого, кого выпускают на сцену Ла Скала, иначе просто не выпустят), Асмик славится инфернальной театральной энергией — поэтому ее Саломея, Леди Макбет и Тоска стали такими знаменитыми. Последние рецензии захлебываются в эпитетах, и это не старые восторги после Зальцбурга-2018, а отзывы последних недель и месяцев. После премьеры Кармен на Зальцбургском фестивале в этом августе FT описала героиню Асмик как чувственную и лишенную привычных оперных клише. За несколько недель до этого Григорян пела Зенту в Летучем голландце в Байройте. И вот заголовок OperaWire «Зажигательное выступление Асмик венчает переосмысленный шедевр Вагнера». Рецензент пишет, что вечер принадлежал именно ей, отмечая мощь звука, эмоциональную ярость и почти акробатическую отдачу на сцене. Bachtrack в мае 2026 озаглавил рецензию «Не хватает слов: Асмик Григорян блистает на концерте в Wigmore Hall». Критик напомнил, что ее предыдущий лондонский сольный вечер был событием, и отметил, что в обычном концертном формате, без театральной постановки, она держит зал одной только музыкой и своим присутствием. Guardian назвал концерт «frankly astonishing» — «прямо-таки ошеломительным». Про Асмик написано так: сочетание металла и шелка в тембре позволяет ей свободно взлетать над огромным оркестром Штрауса. В нижнем регистре слышны нервозность, стальная решимость и властность. Автор заключает: «She is utterly compelling throughout» — «от нее невозможно оторваться». В рецензии на «Русалку» в Баварской опере — а в Риге она как раз будет петь арию оттуда, — Bachtrack называет Григорян «reigning diva» и пишет, что ее Русалка была магнитической даже в неподвижности, а дымчатое, режущее сопрано обжигало интенсивностью. Асмик названа utterly devastating — совершенно сокрушительной В Риге можно будет услышать все хиты Асмик, и в программе как раз те самые роли, о которых критики писали взахлеб, и не надо тратить бешеные деньги на вояжи по фестивалям. Цена на билеты начинается с 73 евро, мы столько же отдаем за ужин в ресторане без вина, после которого останется только счет. А здесь есть шанс получить вечер, который вы будете помнить всю жизнь. Лично прилетаю с венецианского кинофестиваля, чтобы послушать Асмик. Билеты тут Кстати, за день до Асмик, этот же оркестр — литовский симфонический— выступает в дома Конгрессов с блестящим виолончелистом Давидом Герингасом и исполнит Дворжака.

Вчера культурному человеку в наших краях предлагалось выбирать между двумя театральными развлечениями. В Риге Михаил Зыгарь читал собственную пьесу вместе с Ингеборгой Дапкунайте. В Юрмале же показывали «Постороннего»: Камю, подвергнутого драматургической переработке Михаила Дурненкова и теперь, ради снижения костов, врученного одному Шамилю Хаматову. В драматурга Зыгаря я не верю вовсе. Драматурга Дурненкова я, напротив, знаю и отношусь к нему с устойчивой, миролюбивой неприязнью. К тому же, Зыгарь был в Риге, а Дурненков-Камю-Хаматов — в Юрмале. Я выбрала меньшее из зол. И вот что я вам скажу. Голову в конце надо отрубать не господину Мерсо, а самому драматургу Дурненкову, чтобы поменьше писал головой и из головы. Беда этой драматургии в голове. Она до поднятия занавеса знает, что Мерсо отчужден, что общество требует от человека ритуального лицемерия, что одиночка входит в противоречие с общественной нормой. А я не люблю спектакли, которые объясняют человека вместо того, чтобы его показывать. И особенно не люблю драматургии-разъяснялки. Я в таких случаях чувствую себя ученицей восьмого класса. Мне тут, конечно, могут предъявить Гамлета. Гамлет, мол, четыре часа только тем и занимается, что объясняет себя. Но Гамлет объясняет себя потому, что сам понять не может. И, «похвалим талантливого автора»: Шекспир — великий драматург. Иван Карамазов тоже говорит без конца. Но он не является комментарием к собственной драматургической функции. В хорошей драматургии персонаж не должен ничего обозначать. Он должен «в душу к нам проникнуть и поджечь», а уж потом пусть театроведы выясняют, что он там репрезентировал. А в плохой драматургии жизнь персонажа это иллюстрация мысли. Я не против пьес, в которых есть мысль. Я против пьес, где мысль была первой, а людей потом наняли её обслуживать. Камю (терпеть не могу) надо сказать, вообще не про людей. Они у него картонные. Он про философские концепции. И превратить концептуальную литературу в драматургию — так себе идея. Дурненков взялся, и увы, слишком старательно шел по тексту исходника. Мерсо у него сразу появляется с биркой на шее. Кроме того, в исходнике еще есть Алжир, солнце, море, тело, жара, физическая скука, слепящий свет. Там конструкция хотя бы погружена в физиологию. Как ты воплотишь это на сцене, если ты не Шекспир?— Ответ в нашем новом бестселлере «Никак». Красного света и оранжевого шара — мало. Надо передать зрителю ощущение жары и духоты, а не приклеить табличку: жара. Пьеса Дурненкова без физиологии пекла совсем истончилась, и в отсутствии человеческого тела скелет стал торчать наружу. А что за радость два часа смотреть на труп? Московская инсценировка в Современнике была многолюдной: Мерсо играл Илья Лыков, вокруг существовали Мари, Саламано, прокурор, адвокат, свидетели и прочее общество. В латвийской версии режиссер Майя Дороженко решила всё это население вселить в одного Шамиля Хаматова. И вот Хаматов за полтора часа успевает побыть Мерсо, Мари, судьей, обвинителем, собакой и еще несколькими гражданами, которым при вольготных бюджетных обстоятельствах полагалось бы иметь отдельное тело. Шамиль Хаматов — очень точный и профессиональный актер. Он способен вести сложные роли. Но он — не Максим Суханов, чтобы потянуть моноспектакль. Моно спектакль это когда один грандиозный актер выходит к зрителям, и в следующие полтора часа им больше никто не понадобится. Для моноспектакля мало хорошо играть десять человек. Нужно, чтобы произошло чудо. Этого не случилось. Слишком много головы и очень мало жизни. Мерсо отчужден, общество лицемерно, существование абсурдно. Спасибо, расходимся.

Вот вам сила интернет-срача: музыковед Эмиль Финкельштейн создал аккаунт в инстаграм всего пять дней назад, и у него уже более 7000 подписчиков. Кстати, он — автор чудесной и очень легкой книжки «Музыка от А до Я». Книга пережила как минимум 8 переизданий. Так что, он тоже — популяризатор, и рынок за него проголосовал рублем.

Самым взрывоопасным фильмом нынешней Венеции, похоже будет NAZA. Это вся та же остопиздевшая левацкая жвачка про израильскую военщину. Но важно: ее сделали два израильских режиссёра — Юваль Абрахам и Рэйчел Сзор. Фильм идёт в основном конкурсе и является единственным документальным фильмом в нем. ⁠Увы, может претендовать на Льва. Кстати, в основной конкурс его воткнули в последний момент: видать, опасались мирового сионисткого злобби — оно особенно сильно в августе — и не объявляли о премьере заранее. Надеюсь, приза ему не видать, как своих ушей, а если даже проклятые леваки опять его поощрят из идеологических причин, как на Оскаре, я этого не увижу — улетаю обратно в Ригу на концерт Асмик Григорян, она вроде бы на бис Кармен петь собралась. Юваль Абрахам стал широко известен стал после No Other Land, — фильма о «плохом Израиле», который он снял вместе с палестинцами Базелем Адрой и Хамданом Баллалем и израильтянкой Рэйчел Сзор, и получил в 2025 году «Оскар» за лучший док фильм. ⁠ Что такое NAZA. По объяснению Guardian, NAZA — военный акроним, который используется израильской разведкой для обозначения предполагаемого количества гражданских жертв при авиаударе. Главный тезис фильма — Израиль якобы построил систему, при которой заранее рассчитывается допустимое число погибших мирных жителей при ударах. Звучит чудовищно. И именно ни поэтому хочется глянуть, а что там есть еще, кроме слова «чудовищно». Потому что существует одна маленькая, неудобная деталь, которая отчего-то постоянно выпадает из левацких речей: война началась не потому, что Израилю однажды утром стало скучно. 7 октября ХАМАС напал на Израиль, убивал мирных людей, брал заложников и после этого продолжил воевать с территории, где боевики, гражданские, дома, школы, больницы и туннели существуют вперемешку. И если Израиль не нанесет ответный удар — террорист останется жив. Нанесет, но попутно укокошит якобы гражданское население — виноват Израиль. Израиль хочет быть не «невиновным», а живым. А леваки, сидя в Венеции с бокалом просекко, предлагает Израилю погибнуть, но с чистенькими руками. Умереть приличным человеком. Спасибо, конечно, но израильтяне почему-то не хотят становится трупами с безупречной репутацией. The Guardian, который сам фильм продюсирует и потому, конечно, заинтересован, подаёт его как новое расследование об израильской военщине. Авторы обещали доказательства, что ж, будем оценивать. NAZA покажут 10 сентября — за два дня до закрытия фестиваля. I bet, овация будет долгой. Венеция вообще классно устроена. Можно объяснять людям, которые действительно живут под ракетами, как именно им следует защищаться, а вечером сесть в катер и отправиться в Чиприани, чувствуя себя хорошим человеком.

В Латвии новый поезд получил имя Боровик в честь гриба. Боровик по латышски так и будет — баравикас. Это проект латвийских железных дорог совместно с министерством природы — поезда будут носить имена лучших представителей латвийских лесов: уже есть поезда «Лисички», «Олень», «Боровик», «Ясень» и «Осина».

Сплин вчера в Риге. Концерт под дождем.

Сегодня воскресенье, если вам еще не доложили. И это видео сделает вам выходной. Знаете ли вы о пеликане Катта Кун, который думал, что он — человек? Это реальная и очень известная в Японии история, и произошла она в 1989 году. Катта-кун (カッタ君) был розовым пеликаном из парка Токива в городе Убэ, префектура Ямагути. Он родился в 1985 году и вошел в историю как первый в Японии розовый пеликан, успешно выведенный искусственным путем. Имя ему дали в честь Калькутты — Calcutta — Katta. Поскольку его вырастили люди, он совершенно не боялся человека и отличался поразительно мягким характером. А вот что сделало его знаменитостью. В четыре года Катта-кун сам выбрал себе детский сад. В 800 метрах от парка находился детский сад Meikō Yōchien. И пеликан начал туда регулярно прилетать, — фактически ходил в детский сад вместе с детьми. Он прилетал с утра, гулял среди воспитанников, играл с ними и тусовался. Дети перестали воспринимать его как экзотическую птицу: он стал одним из их детсадовской компашки. Катта позволял себя гладить и даже терпел, когда дети забирались ему на спину. Пеликан, выращенный людьми, полностью доверял людям. А еще Катта-кун любил танцевать вместе с детьми под музыку. Это был очень умный пеликан: когда здание детсада перестроили, и Катта, прилетев сверху, не узнал его, он увидел на дороге воспитательницу и детей, спустился к ним и пошел в сад пешком вместе со своей группой. Эта история с официальной страницы зоопарка Токива. Телевидение показывало пеликана, который ходит в детский сад, и Катта-кун превратился в известного всей Японии персонажа. В 1989 году Японское общество защиты животных даже наградило его за то, что он «подарил всей стране светлую новость». 270 дней тележурналисты следили за Катта-куном и детьми. Из этого получился 47-минутный документальный фильм канала Yamaguchi Broadcasting: Пеликан, который хотел стать человеком — 270 дней Катта-куна и детей. Его показали по телевидению 15 января 1990 года. Фильм получил главный приз конкурса фильмов о защите животных и премию премьер-министра Японии. Название «пеликан, который хотел стать человеком» было не просто ярким заголовком, — выращенный вручную Катта действительно воспринимал людей как свою социальную группу. Когда Катта достиг половой зрелости, выяснилось, что он не очень понимает, что он — пеликан. Он продолжал тянуться к людям, а брачные позы принимал перед зеркалом. В какой-то момент он даже начал строить гнездо возле жилого дома, где находилось зеркало, которое он принимал за партнера. Смотрители решили, что ему необходимо вернуть нормальную пеликанью жизнь. Ему временно подрезали маховые перья, чтобы он не мог улетать в детский сад и был вынужден больше времени проводить со своими сородичами. И это сработало. Катта-кун в конце концов нашел настоящую самку, создал пару и стал отцом. В 1994 году об этой второй главе его жизни сняли еще один документальный фильм — «Весна розового пеликана Катта-куна: шесть лет с детьми детского сада». А в 1995 году о нем сняли полнометражный анимационный фильм «История Катта-куна» (カッタ君物語). Его показывали в кинотеатрах по всей Японии. Катта продолжал жить в парке Токива и оставался символом Убэ почти двадцать лет. 16 июля 2008 года его нашли мертвым на Пеликаньем острове. Ему было 23 года. Он дожил до очень почтенного пеликаньего возраста. После сообщения о его смерти соболезнования приходили со всей Японии. И в парке устроили специальную поминальную церемонию. Катта прожил прекрасную жизнь и подарил людям много любви. И если у вас сегодня дождь, как и у нас, то вы можете найти фильмы о Катте Куне и показать детям.

Константин Богомолов присоединился к Никите Михалкову. Порядочные и благородные люди сильны своим единством.

Да, отличную консоль Собчак купила. Я бы тоже не отказалась.

83-й Венецианский кинофестиваль открылся 2 сентября и сразу сознательно начал с разговора о власти, медиа и политике. Картиной открытия стала Ink Дэнни Бойла, о рождении современной помойки — таблоида The Sun. Критики в целом довольны: кино быстрое, злое и отлично сыгранное. Но пока никто не кричит, что родился новый шедевр. Самый частый упрёк — Бойл слишком очевидно и слишком дидактично объясняет, что именно The Sun сделал с современной медиа-культурой. Сам Ink получил после мировой премьеры примерно пятиминутную овацию. Это хороший приём, но в Венеции пять минут — не тот случай, когда можно писать о безумном триумфе: скорее публика фильм тепло приняла. Variety пишет про Ink положительно. Оуэн Глейберман называет его захватывающим и особенно хвалит Джека О’Коннелла в роли Ларри Лэмба. Главная идея рецензии: фильм показывает, как газета, задумавшая стать настоящей газетой народа, постепенно потеряла человеческое лицо и именно благодаря этому победила. То есть Бойл не просто демонизирует Мердока: он показывает, что таблоид свинский, потому что народ — коллективная свинья. О’Коннелл из Screen Daily говорит, что фильм «соблазнительный», «высокоэнергетичный», почти «лихорадочный». Особенно удачна первая половина, но затем фильм теряет часть драйва и начинает слишком прямолинейно читать зрителю мораль. The Guardian — 3 звезды из 5. Питер Брэдшоу пишет гораздо язвительнее: фильм у него «яркий, violent и оглушительно непрямолинейный», с косыми ракурсами, карикатурными шоками и гротескными крупными планами. О’Коннелла он очень хвалит — тот превосходен как жёсткий рабочий парень Ларри Лэмб. Гай Пирс, по его мнению, интересно играет Мердока не обычным демоном, а холодным, временами даже брезгливым человеком. Но Брэдшоу считает, что фильм толком не отвечает на главный вопрос — что движет самим Мердоком, и проигрывает в этом отношении Succession. И еще одна важная претензия The Guardian: Бойл связывает историю The Sun с похищением Мюриэл Маккей в 1969 году, которую преступники приняли за жену Мердока. Фильм использует эту трагедию как момент морального падения таблоида, но Брэдшоу считает, что история настолько страшная, что заслуживает самостоятельного фильма и здесь оказывается инструментализирована. The Times тоже считает фильм энергичным. Хвалит визуальный стиль Бойла. Но финальный монтаж, где от The Sun проводится почти прямая линия к современной дезинформации, рецензент считает чрезмерно упрощённым — фильм в конце начинает жирным маркером объяснять собственную мысль. IndieWire настроен осторожнее: отличная актёрская работа, мощная энергия, но фильм стилистически пережарен — слишком много приёмов Бойла, слишком много напора. Их формулировка такая: это размышление о журналистике и о нынешнем мире, но режиссёр не уверен, что зритель понял с первого раза, и потому талдычит и талдычит одно и то же. TheWrap называют Ink «перепачканным чернилами Oppenheimer»: фильм настолько максималистский, что «не знает, что такое внутренний голос». Их центральная мысль: Бойл снимает не столько байопик Мердока, сколько делает «биопсию» современной культуре, пытаясь найти раковую опухоль, из которой выросли таблоиды, Fox News, соцсети и все это говнище. А вот Time Out гораздо злее. Заголовок уже всё говорит: “toothless tabloid origin story” — «беззубая история происхождения таблоида, скорее The Boat That Rocked, чем Citizen Kane». Общий глас таков: актёры — очень хорошие, Джек О’Коннелл крут. Гайя Пирса тоже хвалят за Мердока — особенно за то, что не делает из него дешёвого злодея. Но режиссер забодал дожимать репризу, и мысль его, весьма банальная, торчит из финала, как пружина из старого матраса.

Этот выход на красную дорожку Венецианского кинофестиваля мне понравился больше всего. Это Руни Марa и Кейт Мара, они родные сёстры и сейчас как раз вместе появились в Венеции с новым фильмом Вернера Херцога Bucking Fastard. Они обе актрисы, но Руни более звездная. Она дважды номинировалась на Оскар — за The Girl with the Dragon Tattoo («Девушка с татуировкой дракона») и Carol. Ещё она играла в Her, Nightmare Alley, Women Talking. Кейт Мара, 43 года, старшая сестра, номинировалась на Emmy. Её многие знают по House of Cards, Fantastic Four, The Martian, сериалу A Teacher. Это не просто девушки, а непо-беби, сделавшие карьеру в Голливуде. Они родились в одной из старых и очень богатых американских спортивных династий. По отцовской линии их семья основала и до сих пор связана с New York Giants, а по материнской — семья Руни основала Pittsburgh Steelers. То есть у сестёр сразу две NFL-империи в родословной. Bucking Fastard — первый фильм, где они сыграли вместе. У Херцога они изображают сестёр-близнецов Жан и Джоан Холбрук, которые настолько слиты друг с другом, что говорят одновременно, видят одинаковые сны и влюбляются в одного мужчину — героя Орландо Блума. Херцог вдохновлялся реальной историей британских сестёр Фреды и Греты Чаплин. Фильм только что показали в Венеции, и он получил семиминутную овацию. В жизни они не близнецы: Кейт 1983 года, Руни 1985-го. Но Херцог их визуально срифмовал. Семьи сестер — футбольная аристократия. Причём Руни Мара при рождении вообще была Patricia Rooney Mara. Но она взяла своё второе имя Rooney как первое — фактически носит на афишах фамилию материнской династии. Сестры выросли в богатой семье в штате Нью-Йорк, учились в хороших частных школах. Сначала актрисой стала Кейт, а Руни пошла следом. Сейчас им 43 и 41, но только в этом году они впервые снялись вместе. Руни Мара сознательно отказалась от стандартной голливудской карьеры. Она стала большой звездой после The Girl with the Dragon Tattoo Финчера, но дальше не пошла по маршруту блокбастеры, бренды, ток-шоу, красные дорожки, а ушла в, сложное авторского кино: Carol, A Ghost Story, Una, Mary Magdalene, Nightmare Alley, Women Talking, — ну, с такими деньгами может себе позволить. Она в долгих отношениях с Хоакином Фениксом. Они познакомились ещё на съёмках Her, а отношения начались позже, после Mary Magdalene. Руни и Хоакин похожи отношением к публичности: оба не любят celebrity-индустрию, оба активно занимаются зоозащитой и благотворительностью, оба веганы. У них двое детей; старшего сына назвали River — в память о погибшем брате Хоакина, Ривере Фениксе. Они стараются держать детей вне публичного пространства. Привелегированное происхождение происхождение даёт Руни свободу: ей не нужно соглашаться на каждый коммерческий проект, не надо делать из себя контент. Она может исчезнуть на несколько лет, сделать маленький фильм и снова исчезнуть. Ее сестра Кейт — более стандартная голливудская актриса: телевидение, жанровое кино, сериалы, больше интервью, более открытая публичная жизнь.

Прямо сейчас: Маркус Шляйнцер («Роза», Павел Павликовски («Отечество») и Андрей Звягинцев на 53-м фестивале в Теллурайде.

Да, вы правы. Еще Полина Осетинская поддержала Лиду и Марина Мелия. Дамам респект, а молчунам — вечный позор и забвение.