Хроники связи СВО

В связи с крайне неоднозначной и непоследовательной позицией Зенит-арены безвозмездно предоставить площадку для популярного исполнителя Кани Уэста готова радиостанция УВБ-76.

ИИ научили искать иноагентов в текстах. Интересно, за мной когда придут В России сделали систему, которая ищет в текстах упоминания иноагентов и экстремистов. Сверяет документ с реестрами Минюста и Росфинмониторинга, обновляет базы каждый день, а результат потом дополнительно смотрит живой специалист. Задача сама по себе понятная. Реестры большие, пополняются постоянно, маркировка обязательна, а штрафы вполне ощутимые. Сверять каждый текст руками невозможно физически — это ровно та работа, под которую автоматика и создаётся. Тут спорить не с чем. А дальше я посмотрел на это со своей колокольни и загрустил. Я по роду занятий обязан цитировать противника. Вражеские связисты, их разборы РЭБ, переводы аналитических центров, западные препринты про глушение GNSS, украинские каналы с описанием их же дронов. Без этого канал про связь на войне писать нельзя в принципе: половина полезной технической информации приходит именно оттуда, и я про это писал прямо — их данные мы используем, симпатий не испытывая. Теперь представьте, как выглядит мой текст для системы, которая ищет совпадения по спискам. Фамилии, названия организаций, ссылки на их каналы, цитаты из их материалов. Плотность упоминаний у меня выше, чем у среднего оппозиционного блогера. Просто потому, что я разбираю их железо. Что именно система считает совпадением? Точное имя из реестра или любое упоминание в любом контексте? Отличает ли она разбор с критикой от распространения? Как обрабатывает ситуацию, когда организация попала в реестр вчера, а текст написан год назад? И главный вопрос любой такой системы — какая доля ложных срабатываний считается приемлемой. Про живого специалиста в конце цепочки сказано, и это правильно. Но у меня следом идёт другой вопрос: что происходит между флагом и проверкой? Сколько это времени, какие последствия наступают до того, как человек посмотрел, и кто отвечает, если автоматика ошиблась, а решение уже принято. Любой, кто настраивал детектор — хоть дронов, хоть спама, хоть мошеннических звонков, — знает эту развилку наизусть. Задерёшь чувствительность, и система начнёт ловить всё подряд, включая своих. Опустишь, и она пропустит то, ради чего её ставили. Универсального ответа нет, есть только выбранный порог, и цена ошибки в обе стороны считается заранее, а не после. Инструмент нормальный. Вопрос всегда один: где выставлен порог и кто отвечает за ложное срабатывание. Так что, коллеги по цеху военных технических каналов, готовьтесь. Мы с вами по формальным признакам — идеальные кандидаты на флаг. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #инфобез #ИИ #регулирование

Закон Мура тормозит. И тормозит он ровно так же, как наша дальность связи Коллеги из «Телекоммуналки» разобрали, что происходит с законом Мура, и разбор получился неожиданно близкий к нашим темам. Но сперва — про сам закон, потому что его обычно понимают неправильно. Начнём с неудобного: это не закон. Никакой физики за ним нет. В апреле 1965 года Гордон Мур, тогда ещё не основатель Intel, напечатал в журнале Electronics небольшую статью. Он посмотрел на несколько лет производства микросхем, заметил, что число компонентов на кристалле удваивается примерно каждый год, и осторожно предположил, что так продержится ещё лет десять. Это было наблюдение, а не открытие. В 1975 году он же поправил себя: удвоение не каждый год, а каждые два. Кстати, знаменитые «полтора года», которые все повторяют, Мур не говорил вообще. Их приписывают Дэвиду Хаусу из Intel, и речь у него шла не про транзисторы, а про рост производительности. Мелочь, но показательная: половина отрасли десятилетиями цитировала цифру, которой в первоисточнике нет. А дальше произошло самое интересное. Наблюдение превратилось в план. Вся индустрия — производители оборудования, разработчики материалов, литографы — начала строить дорожные карты под эту кривую. Не потому, что природа так велит, а потому, что все договорились туда идти. Закон Мура работал не как физический принцип, а как самосбывающееся пророчество отрасли. Ещё одна вещь, которая сбивает с толку. Цифра в названии техпроцесса — 5 нанометров, 3, 2 — давно не соответствует никакому реальному размеру на кристалле. Это маркетинговое имя узла, а не измеренная величина. Когда вам говорят «перешли на два нанометра», два нанометра там ровным счётом нигде не лежат. До 2020 года новый техпроцесс появлялся примерно раз в два года. Сейчас цикл растянулся до трёх: с 5 нм на 3 нм перешли в 2023-м, 2 нм ждали в 2026-м. Но дольше — это полбеды. Хуже, что каждый шаг даёт всё меньше. Переход с 5 на 3 нанометра поднял плотность транзисторов на 60%. Переход с 3 на 2 — уже только на 20% (в других разборах приводят и вовсе 15%, но порядок тот же). Следующий шаг, на 1,4 нм, обещает 23%. Причём это про логику. Память SRAM и аналоговые блоки ужимаются заметно хуже. А в реальном чипе логика занимает около 45%, SRAM — 40%, аналог — 15%. Если считать всё вместе, за девять лет с 2020 по 2029 суммарный прирост плотности выйдет около 80%. То есть за девять лет не набирается даже одного удвоения. Про «золотую эру» с её кратным ростом можно забыть. Деньги ведут себя не лучше. Раньше новый техпроцесс не просто уплотнял кристалл — он удешевлял каждый отдельный транзистор, и это было главной причиной всей гонки. Сейчас число технологических операций растёт, требования к точности ужесточаются, оборудование дорожает быстрее, чем прибавляется плотность. При том же выходе годных пластин стоимость транзистора перестала снижаться, а на отдельных узлах поползла вверх. И вот тут начинается часть, ради которой я взялся за эту тему. Сам транзистор с уменьшением размера действительно становится быстрее. А вот проводники между транзисторами становятся тоньше. Тоньше проводник — выше сопротивление. Дорожки сходятся ближе — ёмкость падает не так быстро, как хотелось бы. При этом общая длина соединений внутри кристалла не сокращается пропорционально масштабу: блоки всё равно надо связать друг с другом. В итоге растёт RC-задержка на линиях, и сегодня именно она, а не транзистор, ограничивает и производительность, и энергоэффективность. Ничего не напоминает? Я недавно писал, почему добавление ватт не добавляет километров: передатчик выдаёт мощность, а до антенны доезжает не всё, потому что кабель и разъёмы съедают своё. И почему заявленные двадцать километров превращаются в три. Логика один в один. Активный элемент разогнали, а узким местом стал тракт между элементами. Кремний просто пришёл к тому, с чем связисты живут давно: когда упираешься в потери в линии, наращивать источник бессмысленно. У нас это кабель и антенно-фидерный тракт, у них — металлизация на кристалле. Разные масштабы, одна физика. Отдельная беда у мобильных процессоров. Серверному чипу можно дать больше площади и больше ватт — стойка стерпит. Телефон так не умеет: процессор делит плату с батареей, камерами, памятью, питанием, и увеличить его можно только за счёт чего-то другого или за счёт толщины корпуса. А телефоны не для того столько лет худели, чтобы начать толстеть обратно. При этом требования растут: выше частота обновления экрана, тяжелее обработка для камер и нейросетей, шире полоса связи. Аппетит обгоняет техпроцесс. Закон Мура не отменили. Просто выяснилось, что это была не физика, а общественный договор — и стороны перестали его выполнять, потому что стало дорого. Кто работает с железом вплотную: где вы первым почувствовали, что «новое поколение» перестало давать заметную прибавку? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #железо #микроэлектроника #закон_Мура

Бьют по Ozon. И это не «чужие деньги», как многие думают За последние дни удары по складам сместились с Wildberries на Ozon. Двадцать второго августа горел склад в Самарской области, эвакуировали больше пятисот человек. Двадцать третьего — Оренбургская область, свыше трёхсот эвакуированных. Двадцать четвёртого сразу четыре объекта: Краснодар, Адыгейск, Невинномысск и Махачкала, в Махачкале есть пострадавшие. Отдельным эпизодом — горящий складской комплекс на 82 тысячи квадратов в Петербурге. Минфин тем временем подготовил меры поддержки: отсрочка по налогам и взносам на год для компаний с ущербом свыше 5% годового дохода, налоговые проверки приостанавливают до конца года. В комментариях и в разговорах регулярно всплывает уверенность, что за Ozon стоят иностранные фонды, чуть ли не BlackRock, и что противник таким образом бьёт по деньгам собственных хозяев. Мысль красивая. Я сам был примерно в этом убеждении, пока не проверил. Компания давно перерегистрирована в российскую юрисдикцию, это МКПАО «Озон». Крупнейший акционер сегодня — АО «О23», структура венчурного инвестора Александра Чачавы, с долей 34,95%. Она вышла на первое место в апреле 2026 года, обогнав АФК «Система», у которой 31,8%. Оставшиеся примерно 33,25% — миноритарии, то есть акции, торгующиеся на Московской бирже. Об этом писали «Интерфакс», «Коммерсантъ» и Forbes. Baring Vostok, который действительно сидел в капитале с начала двухтысячных, из этой картины уже вышел. В 2022 году фонд разделился на международную и российскую части, российская работала под именем «Восток Инвестиции», а в июле 2025 года Чачава выкупил у неё ту самую «О23» с пакетом в 27,7%. Никакого BlackRock. Ни как контролирующего акционера, ни как заметного игрока в структуре. Ещё одна деталь, которая мне понравилась. В уставном капитале, помимо 216 413 733 обыкновенных акций, есть ровно две акции класса А — по одной у «Системы» и у «О23». Каждая даёт право назначать и снимать до трёх членов совета директоров из девяти. То есть контроль над управлением разведён между двумя крупными держателями намеренно, отдельным механизмом, а не просто пропорцией пакетов. Резервирование управления, если переводить на наш язык. Из всего этого следует вещь неприятная и совершенно конкретная. Треть компании — это миноритарии с брокерскими счетами. Обычные люди, купившие акции на Мосбирже. Каждый сгоревший распределительный центр списывается в том числе с их портфелей. Разговор про «жгут чужое» здесь не работает вообще: горит российская логистика, а платят за это российские же держатели бумаг, продавцы на площадке и работники смены. Я писал раньше, что склад — такой же узел сети, только с паллетами вместо пакетов, и что перенаправление поставок на другие объекты это обычный failover со всеми его издержками. Тогда же разбирал, как Wildberries в ответ на удары начал разворачивать сеть партнёрских хабов на базе ПВЗ — то есть уходить от звезды с несколькими гигантскими центрами к мешу из множества мелких точек. Смещение ударов на Ozon в эту логику укладывается неприятно точно. Чем сильнее один игрок размазывает логистику по сотням мелких узлов, тем дороже обходится каждый следующий удар по нему и тем привлекательнее выглядит второй игрок, у которого концентрация пока выше. Меш дороже ломать, чем звезду. Это не догадка про чьи-то планы, это просто арифметика: там, где узлов много и они дешёвые, эффект от потери одного стремится к нулю. Вывод для отрасли отсюда один и довольно скучный: распределяться придётся всем и заранее, а не после первого пожара. И считать при этом не только площади, но и то, сколько времени займёт разворот потока на резервные точки. Насчёт мер поддержки. Отсрочка по налогам и пауза в проверках — это помощь, но помощь тем, кто уже погорел. Про реестр критичных объектов, требования к их защите и страховой пул военных рисков я говорю с самого первого поста про склады, и за это время в этой части не изменилось ничего. Проверять, кому принадлежит компания, стоит до того, как строить на этом вывод. Особенно когда вывод получается такой удобный. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #экономика #логистика #склады #Ozon

Пока рунет лежал из-за одной подстанции, отрасли готовят реформу с ещё большей централизацией Минцифры готовит реформу лицензирования в связи. Материалы разбирали три профильных канала: «Телекоммуналка», «Тёмная сторона телекома» и Алексей Бойко. Читать стоит все три, картинка складывается только вместе. Заявленная цель — непрерывность связи. Звучит благородно. Механика описана иначе: сети операторов, лишившихся лицензии, передаются принудительно, вводятся «спящие договоры», лишать лицензии можно вне суда, абоненты переходят к так называемому опорному оператору. Совпадение дат тут почти издевательское. Восемнадцатого августа половина рунета встала из-за пропавшего питания на одном узле, где сходятся больше четырёхсот операторов. Я про это писал отдельно. И ровно в те же дни обсуждается реформа, после которой сетевая картина станет ещё более сосредоточенной. За одну неделю отрасль получила и наглядное доказательство того, что централизация опасна, и предложение эту централизацию углубить. Дальше по аргументам. Реформу объясняют аналогией с электроэнергетикой. Бойко пишет, что аналогия некорректна, и по инженерной сути он прав. Электросеть действительно близка к естественной монополии: два независимых ввода в один дом — дорого и потому редко. Телеком устроен наоборот. Это множество конкурирующих сетей, где параллельные маршруты не роскошь, а норма и основа устойчивости. Свести такой рынок к олигополии можно. Только это будет чьё-то решение, а не свойство отрасли. Теперь про опорного оператора, который подхватывает чужую сеть. Возражение из АКС бьёт в самое больное — зона ответственности. Чужая сеть это часть критической инфраструктуры. Кто разграничивает риски доступа к оборудованию? Кто отвечает, если после вмешательства снаружи всё ляжет? Любой, кто хоть раз пускал подрядчика в свою стойку, понимает, о чём речь. Регламентом это не закрывается, деталей слишком много. Получается конструкция, где решения принимают одни, а прилетает другим. Самое неудобное для авторов реформы: механизм и так работает. Оператор теряет лицензию — сеть обычно подхватывает вышестоящий, либо она уходит по договорённости или через торги. Историй немного, но абонентов при этом не отключают поминутно. Проблему, ради которой городят всю конструкцию, практика в основном решила сама. Деньги. Передающий оператор получает компенсацию экономически обоснованных затрат на содержание сети. Это не стоимость бизнеса, тут даже близко не лежало. Абонентская база, договоры с домами, отношения с заказчиками, годами выстроенная топология — в «затратах на содержание» этого нет вообще. В «Телекоммуналке» отдельной строкой: технологическое присоединение с приведением сети к единому стандарту стоит дорого, и от части участков — особенно на удалённых и новых территориях — придётся просто отказаться. Для меня это не абстракция. Там, где федералу ехать невыгодно, малый оператор часто оказывается единственным. Он тянет линию туда, где двадцать абонентов и тридцать километров до ближайшего узла, потому что это его район, а не строчка в инвестпрограмме. Убрать такого легко. Заменить некем. Цифра для масштаба: на топ-5 провайдеров уже приходится около 70% абонентской базы широкополосного доступа. Оставшиеся тридцать процентов — как раз те, кто держит карту там, где её больше не держит никто. Справедливости ради, окончательного текста никто не видел, всё идёт по обсуждениям и утечкам, хоронить реформу раньше времени неправильно. АМОР со своими предложениями как раз пытается развернуть направление туда, где непрерывность связи получается без изъятия чужого. Устойчивость сети измеряется числом независимых узлов и маршрутов. Всё, что уменьшает это число, снижает устойчивость — как бы оно ни называлось в пояснительной записке. Коллеги из малых операторов: до вас что-то доводили официально, или вы, как и я, читаете об этом в новостях? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #операторы #регулирование

Давненько я ничего не писал. Опять. Оправдываться не буду — просто работы много, и она важнее постов. Да и бесило меня все сильно последние дни. Но когда есть чем поделиться, молчать глупо. Так что вот. Кот выпустил вторую редакцию своего пособия «Основы современной связи». Это не конспект на десять страниц, а большой систематизированный труд, который человек пишет ночами и выкладывает бесплатно. В новой редакции поправлены ошибки и добавлены три главы: техника безопасности при работе со средствами связи, правовые основы использования радиочастотного спектра и перспективные технологии. Первая редакция набрала 62 тысячи просмотров. Это тот случай, когда репост — не вежливость, а польза. Его же слова, которые я подпишу не глядя: нам кажется, что у нас есть время. Нужно учиться, и учиться быстрее. Забирайте и передавайте своим: t.me/kotsvzst/9018 Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #обучение #матчасть

Судя по спросу на буханку — и в личных сообщениях, и на Авто.ру, и на Авито — спрос нулевой при вполне рыночной цене. Можно сделать радостный вывод в духе многих околосвошных каналов: техника на фронте есть, и её хватает! На самом деле это дикий пиздёж. Просто у волонтёров, судя по всему, закончились деньги. А у военнослужащих — терпение. Честно, сегодня сам словил жёсткую депрессию. Какого хуя я ищу машину, трачу на неё последние деньги, думаю, где и чем её заправить, на что отремонтировать… Эй, там, наверху, кто миллиарды пиздит — вы совсем охуели? Гореть вам в аду, пидарасам. Воистину. Очень надеюсь, что это заебёт не только меня. И что после победы над внешним врагом мы разберёмся и с внутренними. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #фронт #помощь

Сегодня могло бы исполнится 47 лет человеку, с которым я лично был знаком лишь краткий период времени своей жизни, но он стал для меня примером принципиальности и самоотверженности до самого конца. Честно говоря, не хотел ничего писать в канале просто по той причине, что глубоко лично переживаю потерю и по сей день, однако - с точки зрения сухой логики - когда о человеке молчат - о нём забывают. А он действительно достоин хорошей памяти. Андрей "Мурз" Морозов. С днём Рождения!

Видимо, пришёл тот момент, когда мне надо продать свой основной инструмент бусификации айтишников — буханку. Перемещаться на ней уже нет возможности, просто сожгут. А может и меня вместе с ней. Нужен автомобиль чуть иного класса. И дизельный. Менее заметный, скажем так. Сделано с буханкой много. Очень много. Но есть ещё чем заняться, если руки прямые. Документы кристально чистые. Машина уже на территории РФ. Сначала хотел устроить аукцион, потом подумал: а нахрена такое чудо кому-то вообще нужно в текущих реалиях. Поэтому просто спрашиваю — есть желающие? Если интересно — пишите в бота. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #буханка

Мысли Вспомнилось сегодня про Тайити Оно, отца производственной системы Toyota. А именно один устойчивый миф. Его часто пересказывают на управленческих тренингах и в интернете примерно так: якобы Оно как-то сравнил две смены. Одна стабильно перевыполняла план, вторая часто останавливала конвейер. И вместо того чтобы наградить «ударников», он якобы повысил тех, кто останавливал линию, а перевыполнявших — наказал. Мол, первые просто лучше прятали проблемы, а вторые делали их видимыми. История красивая. Жаль, что выдуманная. К тому времени, к которому её обычно привязывают (1980-1984), Оно уже не разгуливал по цехам с правом раздавать повышения и взыскания. Но суть мифа точнее многих реальных биографий. Потому что в нём сконцентрирована главная ересь Оно: перевыполнение плана — не достижение, а форма потерь. А остановка процесса при обнаружении отклонения — не срыв, а правильное действие. В классической системе «план — это святое». Недовыполнил — виноват. Перевыполнил — молодец. Проблему лучше замолчать, чтобы не тормозить общий поток. В системе Оно всё наоборот. Произвести больше, чем нужно следующему звену, — значит создать запасы, скрыть дефекты и отложить момент истины. Остановить линию, когда что-то пошло не так, — значит не пустить брак дальше и заставить систему заняться причиной, а не следствием. Теперь посмотрите на это глазами армейской повседневности. Сколько раз в армии «конвейер» продолжают гнать именно потому, что «план горит», «срыв недопустим», «доложишь — сам виноват»? Сколько раз проблемы маскируют, чтобы не останавливать работу, не портить показатели, не привлекать лишнее внимание? Сколько раз деятельность ради самой деятельности (отчёты, повторные проверки уже проверенного, движение ради движения) выдаётся за эффективность только потому, что она создаёт видимость выполнения? Армия — это тоже производственная система. Только на выходе у неё не автомобиль, а управляемость, связь, огневая задача, живучесть подразделения. И когда в этой системе главным критерием становится «выполнили / перевыполнили», а не «сделали ровно то, что нужно, и без скрытых дефектов», она начинает производить совсем не то, что обещала. Подход Оно здесь особенно резок именно потому, что он требует психологической безопасности для остановки. Человек должен знать: если он вовремя сказал «стоп», его не сделают крайним. Если он «перевыполнил» за счёт лжи и сокрытия — это не повод для поощрения. Пока в военной машине сильнее страх «сорвать план», чем страх «пропустить дефект», система будет продолжать гнать объём, копя проблемы на будущее. Миф про две смены удобен тем, что он упрощает. Но за упрощением стоит вполне конкретный принцип: настоящая эффективность начинается не тогда, когда все бегут быстрее, а тогда, когда становится можно (и нужно) вовремя остановиться. Этого умения — останавливаться вовремя и не считать перепроизводство заслугой — в нашей армейской культуре до сих пор остро не хватает. Помечтали… ну и хватит, да? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #мечты