СЛОВО

Воскресный день в нашем храме

Святитель Лука Крымский в день чтения Евангелия о воскрешении сына Наинской вдовицы составил молитву. «Господи! Мне теперь всех нужнее Твоя помощь, Твое утешение, поспеши же ко мне. У меня не сын, а душа умирает, не по воле Твоей умирает, а от моего своеволия; не по закону природы умирает, а от моего беззакония; не на время умирает, а навсегда. Умирает, унывает душа моя, и плачу, и скорблю, и сокрушаюсь я о грехах моих, и все нет облегчения мне, и все, как мертвая, душа моя во мне. О, поспеши ко мне, сладчайший мой Иисусе, сжалься надо мною, бедным, коснись окаянного моего сердца, скажи унылой душе моей: встань. Поспеши, пока не унесли душу мою туда, где она вечно будет оставаться мертвой, где вечно я буду плакать, скорбеть и сокрушаться. Поспеши, пока не умер я». А далее святитель Лука дополнял:«Взывай так, грешник, к сладчайшему Иисусу, когда печаль греховная, как бремя тяжкое, тяготит твою душу, взывай, и Он услышит тебя. Как услышит, легко будет на душе у тебя, ты перестанешь сокрушаться, скорбеть и плакать безутешно, ты, как из мертвых, воскреснешь. Ибо Иисус Христос снимет с тебя бремя грехов твоих, оживит тебя благодатию Своею; и ты станешь жить душой и радоваться духом о Боге, Спасителе твоем. Аминь».

С воскресным днем!

Чем сильна христианская вера? Кажется, простой вопрос, на который легко дать ответ: сила веры определяется тем, что только она приносит спасение. Если мы верим, то получаем силу для того, чтобы проходить искушения, побеждать демонов и собственные страсти, стяжать добродетель и в конце концов достичь желанного нами Царства. Сила лекарства не в том, что оно вкусно, что «бьет» по рецепторам, что может одурманить или лишить координации, а в том, что приносит исцеление от болезни. «Вера действенна не силой воображения и не самогипнозом, а тем, что она связывает с источником всякой жизни и силы — с Богом» (протопресвитер Михаил Помазанский). Вера в Осириса не спасает от греха и смерти— это бессильная вера. Вера во Христа спасает — ею‑то мы и сильны. Проблема начинается там, где появляются местоимения. Вера, конечно, сильна. Но в каком смысле «я силен» или «мы сильны»? Что же, я освоил катехизис, выучил символ веры, прошел курс догматики в воскресной школе для взрослых, на курсах, в семинарии и стал сильным? То есть мой ум приобрел качества, достаточные для спасения? Эта логика работает в спорте: если я долго тренируюсь, то становлюсь сильным. Она воспроизводится в профессиональной деятельности: кто постоянно учится, тот и успешен в труде. Так ли и в религиозной жизни? На мой взгляд, не совсем так. Словосочетание «я духовно силен», с христианской точки зрения, оксюморон, поскольку человек не может так говорить о себе, не рискуя впасть в прелесть, возгордиться. И реальная христианская жизнь — жизнь людей, обладающих правильной верой, — почему‑то почти всегда состоит из череды провалов. Так уж христианство устроено, что слова, которые в мире означают одно и оцениваются в положительном ключе, в Церкви означают другое и имеют значение с противоположным знаком. Это дает возможность церковным авторам играть словами, быть парадоксальными и не всегда, понятными. Тональность задает Евангелие. Что значат известные слова апостола Павла: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12:9)? Так именно об этом апостол и говорит, что мы не должны приписывать себе силу, даже если нам кажется, что мы этой силой сильны. Во‑первых, потому что так устроено наше теистическое мировоззрение: человек вовсе не растворен в Боге, и наше действие, наша воля не тождественны божественной, но все, что мы делаем от себя, то, что принадлежит именно нам, сводится к принятию воли Божией, которая и наполняет нас всем прочим, что только кажется нашим, таковым не являясь. «Если и будешь иметь доброе намерение, — пишет святитель Димитрий Ростовский, — не можешь без помощи Божией, сам собою, стать против греха и победить его, ибо вследствие первобытного падения от самого рождения твоего ты подпал под иго и рабство греха и потому сам собою не можешь освободиться от него, если Господь не поможет тебе и не укрепит тебя. Впрочем, сам от себя и намерения доброго не можешь иметь, если Господь не возбудит его благодатию Своею. Если источники водные не дадут воды, то не потекут реки; так, если благодать Господня не поможет, все у человека останется пусто». Во‑вторых, человеку просто неполезно считать и называть себя духовно сильным — это куда более опасно, чем приписывать себе красоту или интеллектуальные дарования, поскольку о последних даже неверующий может сказать: «Что ж, это у меня от природы, просто стартовые возможности получше», а вот как раз духовные дары человек — так ему кажется — стяжает сам. Вывод такой: мало правильно верить и правильно действовать в соответствии с этой верой, мы должны ещеи успехи на этом пути приписывать не себе, а Богу. Если хотите аналогию, то вполне уместна военная: меч поражает врага, потому что мы соглашаемся этим мечом воспользоваться, а не потому что сами обладаем его мощью, остротой, крепостью. Так и мы берем в руки оружие креста, оружие веры и с его помощью побеждаем демонов, грех и смерть, но, кроме свободного выбора, ничем в себе похвастаться не можем — в нас действует божественная сила.

Под покровом Пречистой Богородицы.

Дежурное. Ежегодное. Моя фамилия Фомин. И я часто шучу, что моя судьба определяется этой фамилией. Фомин — Фома — апостол Фома, память которого сегодня совершается. Я тоже часто сомневаюсь, ищу доказательств, хочу докопаться до сути рациональными способами. Может, это не всегда оправдано, но я говорю себе: если для одного из величайших апостолов это было допустимо, то, вероятно, тем самым Евангелие как бы говорит нам, что для верующего человека путь рационального сомнения возможен. Но размышляя об апостоле, я пришел еще и вот к чему. Мы часто представляем себе учеников Христа как персонажей евангельских событий, как некую массовку вокруг главного героя, то есть Спасителя. Может быть, кто-то помнит сюжет Деяний, в которых рассказывается о первых шагах Церкви и соответственно первых миссионерских подвигах апостолов. Однако биографии большинства учеников Христа простираются далеко за пределы новозаветной истории. Именно поэтому церковное предание породило массу апокрифической литературы, в которой подлинные факты из жизни апостолов переплетены с выдумками и домыслами. Но дело даже не в этом, а в том, что апостолы продолжают жить в Церкви и после I века, будучи ее столпами. И каждый из них, конечно, выражает какую-то грань христианского мироощущения. Конечно, так можно сказать о любом из святых, но, как мне кажется, функция «культа апостолов» именно в том, чтобы отчетливо выражать… даже не истину веры, а истину Церкви как живого организма. Ну вот как с апостолом Фомой: в церковном сознании он прежде всего пытливый скептик. Мы помним о нем только по одному эпизоду «уверения Фомы». В то время как очевидно, что этот апостол внес огромный вклад в просвещение Ближнего Востока, а может быть и более отдаленных земель. Вполне можно предположить, что именно трезвый рассудок, именно пытливый ум помогли апостолу духовно завоевать эти земли. И если мы сомневаемся в необходимости разума для спасения, мы вполне можем вспомнить об апостоле Фоме и, конечно, обратиться к нему в молитве. Как писал святитель Филарет Московский, «Даже тот, кто не смеет, верить ничему, чего не осяжет, — и тот при постоянном наблюдении за всеми событиями, подобно Фоме, не долго будет ожидать случая, чтобы, ощутив близость, исповедать истину являющагося повсюду владычества Бога и Христа: Господь мой и Бог мой (Иоан. 20:28)».

С днем памяти апостола Фомы

Братья и сестры, сотрудница нашего храма Ирина Николаевна, которая встречала всех в церковной лавке, находится в борьбе с онкологией. Мы объявляли раньше сбор. Но как всегда любой сбор, действует один день, дальше все затихает. Ваши усилия, с усилием храма. Сегодня мы перевели 60.000₽. По словам дочери Ирины Николаевны, вчера мама в тяжелом состоянии была госпитализирована в больницу города Георгиевска. Призываем всех к молитве о люте страждущей и зло хворающей Ирине.

Каждый верующий знает, что такое церковная записка. Это разовый или же многоразовый помянник «О здравии» или «Об упокоении», подаваемый в храме для поминовения на проскомидии или ектении на литургии, а также на молебнах и панихидах. Такие записки передаются в алтарь священнику для поминовения на общих церковных службах. . История церковной записки уходит корнями в эпоху Визаинтийской империи, когда её называли диптих, что дословно с древнегреческого переводится, как сложенный вдвое. Первоначально так называли две пластинки из дерева, кости или металла, соединенных шнурком или шарниром, и складывающихся вместе, подобно книжному переплету. Поверхности были гладкими и покрывались воском, чтобы на них было удобно царапать заостренной палочкой – стилем. Диптихи употреблялись древними греками в качестве записных книжек. Христиане использовали их для записи имён для поминовения. Затем такие поминальные книжки стали именовать синодиками (др. греч. – «соборный» или «соединяемый»). . Об общей церковной молитве Господь сказал: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18, 19-20). Верующие для совместной молитвы собираются в храме, где во время служб таинственно пребывает Сам Бог. Самое главное богослужение - литургия, когда священники приносят Бескровную Жертву, после чего совершается поминовение живых и умерших, ибо Христос умер за наши грехи (1 Кор. 15, 3), и Он, по сути, и есть умилостивление за эти грехи (1 Ин. 2, 2). . Другими словами, Бог устроил механизмы, при помощи которых Церковь может соборно и поимённо вымаливать христиан. И делать это не только в периоды различных скорбных обстояний жизни, но даже за гробом. Поэтому было бы неразумным игнорировать этот инструмент в своей духовной жизни. Оглянитесь, сколько крещёных людей, которые окружают вас, нуждаются в такой соборной молитве. Наши родные, близкие и друзья, которые редко ходят в храм, мало молятся – все они духовно обессилившие и парализованные грехом, не справятся самостоятельно. Это обязанность христианина.

С воскресным днем!

Игнатий Брянчанинов пишет: «Кто во время земной жизни будет по возможности часто посещать храм Божий, как бы жить в нем, тот, разлучившись с телом, весьма удобно перейдет для вечного празднования в небесный, нерукотворенный храм». Ему вторят и другие, очень многие святые отцы. Но… когда мы посещаем храм, особенно если делаем это регулярно, то, конечно, следуем ритуалу, обряду — повторяющемуся действию, которое верующие воспроизводят многие сотни лет и от которого мы ожидаем какого‑то результата. Одни — духовного, другие (и так бывает чаще) — материального: мирского успеха или здоровья. Спросят (и часто спрашивают) меня как бы словами Христа: «Не так же ли поступают и язычники?» (Мф. 5:47). Свой резон в этом есть, потому что представители других религий точно так же посещают храмы, почитая своего бога или богов. Проблема в том, что если и мы в регулярном участии в богослужении, в периодическом причастии будем ценить саму эту «регулярность», «периодичность», «повторяемость», ставить ее себе в заслугу, то очень скоро и само наше христианство закавычится и станет неотличимо от язычества. И правда, логика «нажми на духовную кнопку — получишь духовный результат», то есть совершишь определенный набор действий — получишь нужные тебе блага, не христианская, а языческая. Более того — магическая. Потому что, если Бог нам что‑то «должен» за наши действия, то Он включен, вовлечен в закономерности этого мира, значит, Он постижим и даже может быть подчинен нами. Помните, как Моисей спрашивал у Бога в пустыне: «Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: „Бог отцов ваших послал меня к вам“. А они скажут мне: „Как Ему имя? Что сказать мне им?“» (Исх.3:13).Наверное, он не хотел проявить неуважение к Господу, но задал вопрос в рамках языческой логики, которая хочет сделать Бога понятным, доступным, земным. Когда мы хотим получить желаемое духовное достижение с помощью простого алгоритма, то тоже пытаемся узнать «имя Божие», схватить Его непостижимую суть и, точно так же, как Моисей, услышим только: «Я есть Тот, Кто Я есть» (Исх. 3:14) — непостижимый и неуловимый. Богом нельзя завладеть — к Нему можно только обратиться. Так почему же Церковь призывает нас к регулярному участию в таинствах, к непрерывному, говоря языком греческих аскетов Нового времени, причащению? Чем наша регулярность отличается от языческой? На мой взгляд, мы приблизимся к христианскому пониманию только тогда, когда будем воспринимать богослужение и Литургию, в особенности, как обновление или возобновление Завета с Богом, как уникальное возвращение к Нему. Во Христе это обновление уже произошло, но для нас оно происходит только согласно нашему настроению, нашей свободной воле и, конечно, согласно божественному ответу на наше сердечное стремление. Проще говоря, если мы стремимся к Богу, то постоянно возвращаемся к Нему: возвращаемся в храм, возвращаемся к Чаше причастия. Разумеется, не считая, что Бог «обязан» нас принять и оправдать, но надеясь, что Он покроет наши немощи силой Своего всепрощения и Своей любви. Как говорит протопресвитер Александр Шмеман: «Лишь потому, что Христос пришел к нам, мы можем подлинно покаяться, то есть, увидев себя недостойными Его любви и святости, пожелать вернуться к Нему. Без истинного покаяния, этой внутренней и решительной „перемены ума“, причастие будет нам не „воисцеление“, но „во осуждение“. Но покаяние приносит истинный свой плод, когда понимание своего полного недостоинства приводит нас ко Христу как к единственному спасению, исцелению и искуплению. Показывая нам наше недостоинство, покаяние исполняет нас той жаждой, тем смирением, тем послушанием, которые и делают нас „достойными“ в очах Божиих». Можно сказать и больше: мы регулярно возвращаемся к Богу, в храм, к Чаше только потому, что — и в силу своего несовершенства, и в силу жизненных обстоятельств, и в силу того, что грехопадшеемироздание так устроено, — мы не можем постоянно находиться в Божиих объятиях: для большинства из нас это будет возможно только в Его Царстве. Однако сейчас у нас есть «опция» постоянного возвращения, обновления веры, обновления завета со Христом.

О главной Крепости!

Сегодня любимый нашим народом праздник — Покров Пресвятой Богородицы. Знаете в чем его парадоксальность? Именно во всенародной любви. Почему? Потому что само событие праздника рассказывает как раз не о массовом поклонении Богородицы, не о Ее триумфе, а об индивидуальной встрече с Ней всего двух человек: Андрея Юродивого и его ученика Епифания. Вспомним житие Андрея Юродивого: многолюдное богослужение (вероятно, всенощная) во Влахернском храме Константинополя, посреди которого является Божия матерь в окружении многочисленных святых, шествует к алтарю, молится подле него, а затем простирает свой Покров над верующими. Проблема в том, что все это видели только два человека, о которых я сказал выше. Уже потом об этом событии стало известно многим: ученикам Андрея, Константинопольским иерархам, всей Церкви Византии, а затем и всей вселенной. Видите, насколько значимой, насколько важной является наша встреча с Божией Матерью, наша молитва в храме, которая, несмотря на то, что она вливается в поток общей молитвы, все же остается нашим личным устремлением к Богу. Наша молитва может быть настолько сильной, что она окажет влияние на весь мир и оказывает — не обязательно так как в житии Андрея Юродивого, а множеством способов. Прося у Богородицы защиты, мы получаем способность видеть, как защититься от греха. Прося у нее милости, мы сами учимся быть милостивыми. Прося у нее мудрости, мы получаем практический разум. Проще говоря, мы становимся лучше благодаря молитве, а это значит, что и действительность вокруг нас преображается, люди, близкие нам получают от нас благодатное «излучение». Именно благодаря нашей молитве Покров Богородицы становится видимым для максимального числа людей — не только для нас. «Усердие к молитве, — пишет святитель Феофан Затворник, — дела милости и благотворения и подвижнические труды о спасении, — вот чем привлекается и удерживается Покров Ее. — И скажу вам, кроме этого другого ничего и указать нельзя: ибо этими тремя все обнимается. — Молитва обнимает отношения наши к Богу, дела милости и благотворения — наши отношения к ближним, а труды подвижничества — наши отношения к себе самим».

Уважаемый Юрий Яковлевич! Сердечно поздравляю Вас с высокой наградой Русской Православной Церкви. Считаю, что это заслуженное признание Ваших многолетних трудов на благо Церкви. На важном государственном посту Вы гармонично сочетаете мудрость кавказского аксакала, уважение традиций наших народов и верность Матери Церкви. Вы открыто исповедуете свое отношение к Православию, чем вызываете ещё большее уважение у лидеров и общества Северного Кавказа, во многом живущего осознанием важности веры, как основы обычаев и образа жизни. Пользуясь случаем, от всей души благодарю Вас за поддержку Успенского Второафонского Бештаугорского мужского монастыря и социальных проектов Пятигорской епархии. Благодаря Вам благоукрасился и наполнился святынями Успенский собор обители, развивается благотворительный центр иппотерапии «Целебный Ессентуки». Вы поддержали и молитву множества паломников монастыря, и физическое исцеление раненых воинов и тяжело больных детей. С благодарностью за отзывчивое и верное сердце желаю Вам крепкого здоровья и помощи Божией в трудах на благо Церкви и Отечества. С молитвой о Вас, Феофилакт, архиепископ Пятигорский и Черкесский

С праздником Покрова Пречистой!

25 лет семейной жизни за спиной. Моя любящая жена, мой гений, мое вдохновение. Еще немного, еще чуть чуть. Будет место для нашей семьи

Воскресный день

С воскресным днем!

Сегодня день памяти преподобных Кирилла и Марии Радонежских. В житиях часто пишут «родился в семье благочестивых родителей». Можно принять это за агиографический топос, но в этом есть и правда жизни: все мы родом из детства и святость тоже — не во всем, но во многом, плод родительской любви и родительского труда. Это часто верно, и уж точно верно применительно к преподобным Кириллу и Марии Радонежским, родителям преподобного Сергия. В чем выражалось их благочестие? Не только в «стандартном наборе» добродетелей: милостыня, пост, молитва. В историю они вошли именно как благочестивые родители великого святого, а значит их благочестие было специфичным. Оно заключалось в том, что они безусловно и изначально поддерживали Сергия в сделанном им жизненном выборе. Конечно, их заслуга в том, что преподобный к этому выбору пришел, что его в его характере было то, что нужно для этого выбора: решимость, самостоятельность, последовательность, верность правильным принципам и одновременно смирение перед волей Божией. Это высший пилотаж родительского искусства — сделать так, чтобы ребенок выбрал Христа, но сделал это не под нажимом, не по указке, а самостоятельно. Для этого нужно воспитывать одновременно и праведность и личную волю. Очень сложно! Но и после того, как выбор был сделан, Кирилл и Мария поддерживали своего великого сына, никогда не давили на него, и только слегка поправляли его курс (как в случае с просьбой принятием монашества после их смерти). Именно поэтому святой Сергий так почитал их, советовался с ними, в том числе после их кончины: он навещал место их упокоение перед тем как принять важное решение. Итак, житие преподобного Сергия — это свидетельство истинности важной педагогической максимы: важно не только «вложить» в ребенка правильные идеи, но и вырастить личность, которая свободно эти идеи выбирает. Вспоминаются слова Святейшего Патриарха Кирилла: «Пример святых Кирилла и Марии, родителей преподобного Сергия, пусть поможет сегодня всем родителям понять, что и плод их любви — дети — могут быть такими же, как преподобный Сергий, а то и превосходить угодников Божиих прошлого, если в сердцах детей будут заложены вера православная, сильное нравственное чувство, принципиальность в различении добра и зла, дабы никакая злая сила не могла погубить их души».