СЛОВО

Чем сильна христианская вера? Кажется, простой вопрос, на который легко дать ответ: сила веры определяется тем, что только она приносит спасение. Если мы верим, то получаем силу для того, чтобы проходить искушения, побеждать демонов и собственные страсти, стяжать добродетель и в конце концов достичь желанного нами Царства. Сила лекарства не в том, что оно вкусно, что «бьет» по рецепторам, что может одурманить или лишить координации, а в том, что приносит исцеление от болезни. «Вера действенна не силой воображения и не самогипнозом, а тем, что она связывает с источником всякой жизни и силы — с Богом» (протопресвитер Михаил Помазанский). Вера в Осириса не спасает от греха и смерти— это бессильная вера. Вера во Христа спасает — ею‑то мы и сильны. Проблема начинается там, где появляются местоимения. Вера, конечно, сильна. Но в каком смысле «я силен» или «мы сильны»? Что же, я освоил катехизис, выучил символ веры, прошел курс догматики в воскресной школе для взрослых, на курсах, в семинарии и стал сильным? То есть мой ум приобрел качества, достаточные для спасения? Эта логика работает в спорте: если я долго тренируюсь, то становлюсь сильным. Она воспроизводится в профессиональной деятельности: кто постоянно учится, тот и успешен в труде. Так ли и в религиозной жизни? На мой взгляд, не совсем так. Словосочетание «я духовно силен», с христианской точки зрения, оксюморон, поскольку человек не может так говорить о себе, не рискуя впасть в прелесть, возгордиться. И реальная христианская жизнь — жизнь людей, обладающих правильной верой, — почему‑то почти всегда состоит из череды провалов. Так уж христианство устроено, что слова, которые в мире означают одно и оцениваются в положительном ключе, в Церкви означают другое и имеют значение с противоположным знаком. Это дает возможность церковным авторам играть словами, быть парадоксальными и не всегда, понятными. Тональность задает Евангелие. Что значат известные слова апостола Павла: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12:9)? Так именно об этом апостол и говорит, что мы не должны приписывать себе силу, даже если нам кажется, что мы этой силой сильны. Во‑первых, потому что так устроено наше теистическое мировоззрение: человек вовсе не растворен в Боге, и наше действие, наша воля не тождественны божественной, но все, что мы делаем от себя, то, что принадлежит именно нам, сводится к принятию воли Божией, которая и наполняет нас всем прочим, что только кажется нашим, таковым не являясь. «Если и будешь иметь доброе намерение, — пишет святитель Димитрий Ростовский, — не можешь без помощи Божией, сам собою, стать против греха и победить его, ибо вследствие первобытного падения от самого рождения твоего ты подпал под иго и рабство греха и потому сам собою не можешь освободиться от него, если Господь не поможет тебе и не укрепит тебя. Впрочем, сам от себя и намерения доброго не можешь иметь, если Господь не возбудит его благодатию Своею. Если источники водные не дадут воды, то не потекут реки; так, если благодать Господня не поможет, все у человека останется пусто». Во‑вторых, человеку просто неполезно считать и называть себя духовно сильным — это куда более опасно, чем приписывать себе красоту или интеллектуальные дарования, поскольку о последних даже неверующий может сказать: «Что ж, это у меня от природы, просто стартовые возможности получше», а вот как раз духовные дары человек — так ему кажется — стяжает сам. Вывод такой: мало правильно верить и правильно действовать в соответствии с этой верой, мы должны ещеи успехи на этом пути приписывать не себе, а Богу. Если хотите аналогию, то вполне уместна военная: меч поражает врага, потому что мы соглашаемся этим мечом воспользоваться, а не потому что сами обладаем его мощью, остротой, крепостью. Так и мы берем в руки оружие креста, оружие веры и с его помощью побеждаем демонов, грех и смерть, но, кроме свободного выбора, ничем в себе похвастаться не можем — в нас действует божественная сила.