Графономика

Глядя на этот график, может возникнуть ложная иллюзия того, что даже несмотря на 160-дневную блокировку Ормуза, мировой рынок нефти стабилен. Ведь коммерческие запасы нефти в странах ОЭСР упали лишь на 11%, или всего с 63 дней до 56 дней потребления. С такими темпами выбытия Иран может блокировать Ормуз ещё 3,5 года, пока коммерческие запасы полностью не исчерпаются. Но это обманка, и за неё рано или поздно придётся заплатить как спекулянтам, недооценивающим остроту стресса на нефтяном рынке, так и потребителям этой нефти. Во-первых, прямо сейчас идёт самый мощный переток стратегических нефтяных резервов из государственных запасников в коммерческие. Страны-импортёры проедают запасы нефти, созданные на «чёрный день», — то есть он наступил. Стратегические резервы во многих странах уже значительно проедены: счёт до их полного исчерпания идёт на недели. Во-вторых, в инфографике не отражены запасы нефти в развивающихся странах (Индии, Китая, подсанкционная нефть России и т.п.). Но именно за счёт этих резервов во многом странам ОЭСР удалось сохранить свои коммерческие запасы почти нетронутыми: Китай резко сократил закупку нефти на открытом рынке, Индия резко нарастила закупку российской нефти и сохранила поставки ГСМ на мировой рынок, в том числе в Европу. В-третьих, коммерческие запасы нефти не могут упасть до нуля. Часто они нужны для бесперебойной работы системы (трубопроводов, блендинга, работы насосов), а не для того, чтобы храниться в танках в ожидании спроса. При этом тот самый минимум, при котором система ТЭК не начнёт разрушаться, не знает никто. Даже Минэнерго США вынуждено заказывать исследования о том, при каком уровне запасов нефти и ГСМ терминал Кушинг лишится возможности нормальной операционной работы. В общем, мировой нефтяной рынок переживает беспрецедентный кризис, и он продолжается, и неизвестно, когда закончится. А вот резервов у мирового ТЭК с каждым днём становится всё меньше. Стратегические резервы быстро исчерпываются, запасы нефти в танкерах и развивающихся странах также стремительно тают, и в какой-то момент может начаться каскадный обвал мирового ТЭК. Остановка одного трубопровода или порта может привести к проблемам у питающихся НПЗ, а дальше — проблемы у местных логистов, перерастающая в панику. А вот нынешние фьючерсные цены на нефть абсолютно не отражают уровня стресса, с которым столкнулась мировая нефтяная система.

Инфографика (подготовлена на основе данных МВФ) показывает объем государственных расходов разных стран в процентах от их ВВП. Здесь, конечно, все относительно. Во-первых, показатель ВВП – сущность, слабо определяемая в реальном производстве, для серьезных выводов как ориентир принятия политических решений он абсолютно не годится. ВВП фиксирует объем и скорость обращения денег (сколько раз деньги перешли из одних рук в другие) внутри контура общественных отношений, при этом он не отделяет затраты, которые ведут к росту благосостояния общества от непродуктивных расходов (военный бюджет, ликвидация аварий, создание и ликвидация свалок и т.д.). Во-вторых, чтобы делать какие-то серьезные выводы на основе представленного сравнения разных стран (Кирибати и Маршалловы острова в одном ряду с Францией и Германией), надо знать структуру государственных расходов. У кого-то большой процент госрасходов к «общему» объему денег вызван жизнью за чужой счет - высокая зависимость от иностранной финансовой помощи и международных грантов, которые и формируют высокую долю госрасходов (гранты идут через бюджет) при низком объеме национальной экономики. А у кого-то этот процент определяется высоким уровнем социальных выплат (здравоохранение, пенсионное обеспечение, социальные программы, образование). В случае с Европой надо, правда, учитывать высокую продолжительность жизни (уровень старения населения). Тем не менее картинка показательна, так как она представляет динамику и большой сравнительный объем. Что тут главное? Главное понимать, что государство как было, так и остается основным институтом общественного устройства. Именно (и только) государство способно создать зону определенности на длительное время для возможности выстроить хоть личную стратегию развития, хоть бизнес-стратегию. К примеру, основным поставщиком новых рабочих мест на рынок труда в США последние 20 лет выступает государство. И здесь есть у нас один малоприятный вывод - в представленной диаграмме России нет ни в каком качестве (получатель международных грантов, социальные выплаты). P.S.: Последний факт может объясняться санкциями. Дескать, МВФ отказывается собирать и фиксировать статистику по России. В общем, почему нет России, мы не знаем. Но сама по себе (какой процент госрасходов в РФ по отношению к ВВП) инфографика занимательна. Мы поискали самостоятельно и нашли цифру в 36,87% за 2024 год. Это 52 место (где-то между Гренадой и Алжиром). Для сравнения, в Эстонии 43,62%, а в Грузии 30,26%. Стало быть, Россия все-таки не вошла в лидеры по получению грантов и объему социальных выплат… Буровая в Telegram | в MAX

Разрушение японской долговой пирамиды — это следствие другого фундаментального сдвига: окончания 40-летнего цикла падения ставок. У этого феномена был ряд исторических предпосылок: гегемония доллара, разворот Китая к США, крах СССР и объединение Европы. Все эти события произошли в очень короткий период — последние 40 лет, — но позволили глобальной инфляции резко затормозиться и практически не реагировать на многолетнюю работу печатного станка в странах развитого мира (помните, несколько лет назад главным вопросом центробанков был: можно ли опустить ставку в отрицательную зону и как это повлияет на работу финсистемы?). И в целом эпоху благоденствия в странах развитого мира можно было продлить ещё на десятилетие, возможно два, если бы прошлый президент США Джо Байден не начал морозить российские активы и накладывать санкции на российскую нефть (первый взмах крыла бабочки). Его преемник, Дональд Трамп, лишь усугубил ситуацию, разворошив хрупкий мир на Ближнем Востоке (второй взмах крыла бабочки). Возможно, Штаты покинут весь макрорегион по афганскому сценарию, однако мира на Ближнем Востоке не будет ещё несколько десятилетий. Новый военно-политический баланс там только-только начал складываться. А вакуум власти быстро заполняет шиитский Иран, что очень не нравится суннитским монархиям. Два взмаха крыльев бабочки — и глобальная инфляция резко пошла вверх, а за ней и стоимость обслуживания государственных долгов, достигших неприличных размеров, — более 100 трлн долларов, значительная часть из которых приходится на Штаты и Японию. И даже при нынешних ставках финансовые системы начали сыпаться. Первой под откос полетела японская финсистема. За ней последуют европейские страны-банкроты. При этом греческий сценарий: всех спасёт Германия и ЕЦБ, разыграть не удастся. На кону 10 трлн долларов проблемных долгов Франции, Италии и Испании. Немцы не вытянут. Возвращаясь к перелому 40-летнего тренда падения доходностей гособлигаций. Та эпоха бесконечных денег с вертолёта ушла. Наступает время платить по счетам. А для многих государств развитого мира — это станет катастрофой. Выносить ногами вперёд будут целыми странами.

Японская долговая пирамида рушится. Первые кирпичи с ее вершины уже полетели на головы японских кэйрэцу: например накопленный, но не реализованный убыток четырех крупнейших японских страховых компании уже достиг 15 трлн иен (96 млрд долларов), и убытки продолжат рост, ведь цена гособлигаций падает. В ответ местному Минфину надо хотя бы на время перестать занимать на открытом рынке, но он не может: нужно погашать старые долги, а из текущих доходов бюджета это не сделать, ведь бюджет хронически дефицитный. Поэтому для погашения старого долга нужно занимать новый, а это дополнительно давит на рынок облигаций. Проблемы гигантской пирамиды японского госдолга очевидны финансистам во всем мире. Однако годами эту проблему удавалось не замечать, о ней предпочитают не говорить вслух и сейчас, и не называть вещи своими именами: «дефолт», «кризис», «неплатежеспособность» — всего этого (во всяком случае пока) нет в заголовках мейнстримных СМИ. Есть «ставки Банка Японии», «совместные интервенции с США», «своп-линии» — и прочие инструменты. Однако все время провисает вопрос: а какую проблему решают этими инструментами? Но на самом деле можно даже понять, почему так. Кризис 1997–98 годов зародился в Японии, потом быстро перекинулся на Корею и другие страны Юго-Восточной Азии, а потом — в Европу и США. Кончилось все это кровавым кашлем в России. И конечно, падение долговой пирамиды Японии запустит цепную реакцию во всем мире и сейчас. Однако государственные балансы многих стран сильно отличаются от того времени. Развитые страны за последние 30 лет набрали непомерное количество долгов. Их обслуживание даже по текущим ставкам вызывает проблемы. А в случае зарождения нового финансового кризиса финансовый ураган очень быстро поставит острый вопрос перед правительством Италии, Франции, Бельгии, а потом и Великобритании: «А вы, собственно, кто? А деньги на обслуживание долга у вас есть?». В общем, сейчас мы в самом начале большого конца мировой финансовой системы, сложившейся во второй половине XX века. Она кончилась, и начался распад. Будет турбулентно, очень драматично и для многих больно. Все те триллионы евро и долларов, возникших из ниоткуда, придется оплатить.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Факт дефицита высокочистого алюминия в Штатах, необходимого для производства всего, что летает, прекрасен еще и тем, что полгода назад президент США Дональд Трамп начал создавать стратегический запас критически важных минералов стоимостью 12 млрд долларов. Металлический стратрезерв нужен для снижения зависимости США от поставок из Китая, сообщил Bloomberg. Инициатива Project Vault (проект «Хранилище») получит финансирование в 10 млрд долларов от Экспортно-импортного банка США и 1,67 млрд — от частного капитала: более десятка компаний, в том числе General Motors, Stellantis, Boeing и Google, присоединились к проекту. Формируемый запас будет аналогичен Стратегическому нефтяному резерву США, но в нем должны храниться такие минералы, как галлий и кобальт, необходимые для производства iPhone, аккумуляторов и авиационных двигателей. По мнению Белого дома, это поможет снизить зависимость США от Китая. Подход с созданием стратегических резервов (складских запасов на «черный день») отражает американскую философию ведения дел, в том числе международных. То есть истеблишмент Штатов руководствуется философией Егора Гайдара, отраженной в цитате: «Да кому нужны ваши станки, понадобятся — за рубежом купим». То есть, утратив все базовые отрасли производства стратегических редких элементов, необходимых в первую очередь для обороны, американские власти не пытаются воссоздать их (преобразовать всю среду, а лишь решают отдельные проблемы через субсидии: РЗМ, уран и пр.) сделать эффективными и способными конкурировать с лучшими мировыми аналогами, как это делают в Китае (на диаграмме — кривая производственных затрат у производителей меди, все самые эффективные - красные, китайские), а банально исповедуют философию: «За зеленые свеженапечатанные бумажки мы можем купить все». А если по какой-то причине этого не продают, то это дело времени: за пару месяцев договоримся и купим. А для того чтобы не вызвать остановки производств (пока дипломаты «обкашливают» вопросы), создадим резерв: металлический, нефтяной и т. п. Очень быстрая история показала, что Егор Гайдар крайне ошибался в своей позиции. Не прошло и четверти века, как российская экономика стала критически зависима от поставок (или непоставок) станков из-за рубежа. И с этой точки зрения американский стратрезерв редких элементов — это очередной костыль под стремительно деградирующей и исчезающей экономикой реальных производств в США. Они исчезают, как и культура предпринимательства, когда-то их создавшая.

И вроде бы, современные технологии позволяют заменить ГСМ электричеством. И как нам рассказывают апологеты энергоперехода, вот с чем, с чем, а с электроэнергией проблем быть не должно, мол, с современными технологиями СЭС и ВЭС дешёвый кВт из розетки — это инженерная задача, а не вопрос сырьевого богатства той или иной страны. Но, конечно, это не так. На диаграмме — прогноз роста спроса на электроэнергию в мире в ближайшие пару лет. Каждый год миру будет требоваться дополнительные 1000 ТВт·ч электроэнергии. Чуть больше в год потребляет Россия. Половина этого нового спроса возникнет в КНР, другая половина — в остальных странах мира, такой прогноз даёт МЭА. Однако при всей видимой лёгкости реализации набранных темпов даются новые КВт-ы для китайского ТЭК с огромным трудом и героическими усилиями. В основе электроэнергетики КНР — уголь, добыча которого достигла в прошлом году 4,8 млрд тонн. И всё больше наблюдателей и экспертов говорят, что эта цифра близка к физическому пределу КНР. Больше недра дать не способны: В настоящее время средняя глубина разработки китайских угольных шахт приближается к 500 метрам. Более 210 шахт работают на глубине свыше 800 метров. Свыше 60 шахт имеют глубину более километра, самая глубокая шахта — Суньцунь в провинции Шаньдун — достигла глубины 1500 метров. Добыча угля в Китае ежегодно опускается в среднем на 8–12 метров. В Восточном, Центральном и Северо-Восточном Китае глубина увеличивается на 10–25 метров в год. Такие данные приводит газета China Coal News. То есть интенсивное внедрение ВИЭ в КНР происходит не от желания снизить углеродный след, сохранить планету и прочих «зелёных» и климатических мифов. Энергетика КНР вовсю влетает в острейший структурный кризис дефицита главного источника китайского благоденствия последних десятилетий — энергетического угля. А без дешёвого угля все эти промышленные чудеса, гигантские фабрики и прочие энергоёмкие сервисы очень быстро схлопнутся. Прям так же быстро, как в Европе. В год в КНР производится более 10 тыс. ТВт·ч электроэнергии, и примерно половину этого спроса покрывает уголь. И по мере выбытия угля из-за его физической нехватки его потребуется чем-то заменить. Для производства такого объёма электроэнергии придётся в 20–30 раз увеличить парк атомных электростанций, а в КНР и без того работает 60 реакторов АЭС. Ну либо найти свободные 1-1,5 трлн кубометров природного газа в год и возвести несколько сотен новеньких ТЭС. В общем, проблема потенциального дефицита электроэнергии для растущего спроса (в т. ч. и со стороны электромобилей, ЦОДов) остра во многих странах мира, и в Китае, и в США, и в Европе, и даже в России. И решения её нетривиальны. Поэтому взять и заменить литры бензина КВт·ч из розетки по мановения волшебной палочки не получится.

У «стратегов» США новый нежданчик. Оказалось, что высокочистый алюминий — сырьё для создания военных самолётов и бронетехники — перестали производить в США с 2022 года, то есть с момента прошлого энергетического кризиса. Главным источником сырья для стратегической отрасли стала алюминиевая отрасль ОАЭ, поставляющая до 90% потребностей местной оборонки. В марте беспилотники Тегерана повредили крупнейшие заводы в ОАЭ и Бахрейне, что привело к росту цен на алюминий до четырёхлетнего максимума. Несмотря на то что заводы в ОАЭ возобновили работу, для возвращения к первоначальной мощности потребуются месяцы. Вывоз продукции в США затруднило и закрытие Ормузского пролива. Дополнительную пикантность ситуации добавляет то, что в США стремительно заканчиваются ракеты, у оборонщиков Штатов размещены крупные заказы на технику для Европы и Азии. А базового конструктивного материала для всего, что летает и ездит, — алюминия — нет. В целом у местного оборонпрома есть два пути: первый — идти к китайским производителям. Однако они прекрасно понимают, зачем американцам массово понадобился высокочистый алюминий, поэтому он, как и редкоземельные металлы, потенциально попадёт под китайские запреты. Китайцы с удовольствием посадят американский ВПК на своё сырьё, но перекроют поставки в самый неудобный момент. Альтернативный производитель — «Русал» — пока даже не рассматривается в качестве потенциального поставщика. Однако для закупок у российского производителя уже придётся снимать американские санкции с этой компании. В общем, играя в войнушку на Ближнем Востоке, американцы вновь облажались. Но, самое главное, продемонстрировали свою тотальную зависимость от поставок базового сырья и материалов даже для стратегических нужд, то есть уровень планирования и организации в оборонке упал до нуля и не собирается подниматься.

Раньше атаковать энергетическую инфраструктуру считалось немыслимым - подобные действия называли военным преступлением, но теперь это реальность конфликтов XXI века. В Институте современной войны Вест-Пойнта это называют эпохой энергетической войны, пишет The New York Times По всему миру гражданское энергоснабжение - технически недоступное для атак, согласно международному праву, где оно еще действует, - стало «целью на передовой» в новом типе конфликтов, отметили эксперты в докладе, опубликованном в прошлом месяце На протяжении десятилетий великие державы редко открыто наносили удары по энергоснабжению, и часто за этим следовало своего рода гуманитарное возмущение, что означало, что преобладало широкое ожидание цивилизованного поведения. Лафа закончилась, международное право и принципы гуманизма больше не работают. «Такое убежище, - пишут авторы доклада из Вест-Пойнта, - закончилось» @geonrgru | 🇷🇺 MAX | sponsr.ru

Российский рынок продовольствия стал крупнейшим в Европе: производство российских аграриев составило 87 млрд долларов – данные ФАО. Российские фермеры выручили даже больше французских, а великую сельскохозяйственную державу Украину обошли почти втрое. И конечно, на фоне 90-х – 2000-х такой прорыв в отрасли выглядит как невероятный успех. Другое дело, что от реально крупных продовольственных центров – США, Бразилии, Индии – отечественные сельхозпроизводители отстают кратно. При этом расти дальше прежними темпами отечественное сельское хозяйство не может. Первый фактор: закончилась свободная сельхозземля в климатически благоприятных регионах. То есть посевную площадь под пшеницу и подсолнечник заметно не увеличить. Остаётся наращивать урожайность. Однако это капиталоёмко и требует интенсификации сельского хозяйства, в том числе и через внедрение ГМО-сортов. Второй ограничивающий фактор – ограниченность российского внутреннего рынка. Он в целом насытился, и сегодня трудно встретить импортную продукцию на полках российских продовольственных магазинов (за исключением сезонных плодоовощей и фруктов). Третий фактор – ограниченность экспорта. Российский сельхозпроизводитель занял нишу самых дешёвых и массовых продуктов: зерновых, масличных. На рынки более высоких переделов, той же муки, его попросту не пускают. В итоге рынков сбыта для российского продовольствия в мире попросту нет. Наши заклятые друзья-партнёры – Индия и Китай – смотрят на российское продовольствие без энтузиазма. А для продукции средних переделов и вовсе откровенно закрывают рынки. В развитые страны отечественное продовольствие, что-то сложнее зерна, сахара или масла, также не попадает. В итоге крупный и важный сектор отечественной экономики – агропром – вслед за другими секторами первичных переделов впадает в тяжёлый кризис стагнирующих рынков. А кроме того, выход российских зерновых в этом году откровенно блокируют: Из-за остановки судоходства на юге России зерно в Ростовской области продают ниже себестоимости, заявил председатель совета Ассоциации крестьянских хозяйств региона Алексей Жданов. Цена упала до 6–9 рублей за килограмм при себестоимости 10–12 рублей. Приёмки зерна почти нигде нет, а на элеваторах очереди достигают 300 КамАЗов в сутки. Ситуация ужасная.— заявил Алексей Жданов.

В США запретили «родильный туризм» — соответствующий указ подписал президент США Дональд Трамп. Мера направлена на ограничение выдачи гражданства детям, чьи родители не являются гражданами США или обладателями грин-карты. Это скандальное решение Трампа, которое несомненно будет отменено при переходе власти к демократической партии. Ведь оно потенциально лишает несколько миллионов жителей Штатов возможности растить детей, родившихся в США, вводя их в серую юридическую зону. А ведь по абсолютным числам число мигрантов в США вышло на новый исторический максимум — сегодня 50 млн жителей США родились за пределами этой страны. Часть из них легализовалась и имеет паспорт, но значительная часть — нелегальные приезжие или обладатели вида на жительство. При этом запретительный закон Трампа вызовет диссонанс в обществе. Ведь сегодня по уровню мигрантов США вернулись в свой «золотой» XIX век, когда голодная Европа сбывала избытки своего населения по всему миру, то есть колонизировала его. Однако сейчас в Штаты едут не белые ирландцы или итальянцы. Страну заполняют выходцы из Мексики (11 млн человек), Индии (3,2 млн человек), Китая (3 млн человек). Крупные доноры мигрантов — Куба, Сальвадор, Доминиканская Республика и другие страны Карибского бассейна. Мексиканцы и кубинцы — носители той же западноевропейской культуры (католики), и это сильно отличает качество миграции в США по сравнению с Европой, которую заполняют преимущественно мусульмане. С другой стороны, иммигранты в США формируют диаспоры и сетки и неохотно участвуют в «плавильном котле». Говоря иначе, если в Европе закладывается конфессиональный конфликт, то в Штатах — этнический, усиленный свободным обращением оружия, наркокартелями и прочими прелестями Дикого Запада. При этом те же легендарные мексиканские наркокартели — это государства в государстве со своей иерархической структурой, силовыми блоками, схемами обращения финансов и отлаженной логистикой. В результате притока мигрантов и расслоения общества заметно теряется управляемость: число преступлений растёт, снижается их раскрываемость, а приезжие часто чувствуют себя абсолютно безнаказанно. И с этой точки зрения мотивировка Трампа понятна. Однако новый закон лишь усилит «окукливание» диаспор. А хаос в управлении — это бомба с очень долгим таймером (десятилетия, три, пять), но она обязательно взорвётся.

«Зеленые» и карбоновые климатологи должны увековечить нынешнего президента США Дональда Трампа как человека, сделавшего для «энергоперехода» больше, чем ООН, МЭА и Оксфордский институт энергетических исследований вместе взятые. Благодаря блокировке Ормуза у потребителей появился реальный стимул отказаться от удобного и привычного дизеля и бензина, пересесть на электроавто, а кроме того, начать экономить энергию: ибо дорого. Нынешний год, с блокировкой Ормуза, дефицитом ГСМ, паникой у потребителей и лично главы МЭА (куда, кстати он пропал?), станет крайне знаковым. Он покажет, работают ли все эти модели и сценарии по замене угля энергией солнца и ветра, случится ли массовый переход потребителей на электротягу, а кроме того, возможен ли рост мировой экономики без увеличения потребления нефти. На диаграмме — прогноз аналитиков ОПЕК относительно будущего нефтяного рынка. Он сделан уже после блокировки Ормуза, однако не учитывает 160-дневную продолжительность этого события. В общем, в ОПЕК считают, что спрос на нефть будет расти до середины века. Впрочем, в других наднациональных институтах занимающихся вопросами энергетики воспринимают это мнение в штыки. Десятки аналитических центров считают, что пик нефти либо уже пройден, либо будет пройден в ближайшие годы. Ну вот и посмотрим. Дональд Трамп сделал всё, чтобы пик потребления нефти остался позади. Данные статистики за 2026 год покажут, может ли жить мировая экономика в условиях сокращающегося потребления «жижи».

Очередной хайп вокруг электромобиля носит крайне выборочный и локальный характер. Данные МЭА говорят, что в первом полугодии продажи электромобилей в мире даже снизились. В первую очередь просел китайский рынок, нездоровится и американскому. Причина одна и та же — сокращение субсидий для покупателей. И на этом фоне китайским автопроизводителям могло бы сильно поплохеть: счёт идёт на миллионы непроданных авто на внутреннем рынке, а это после многолетнего роста рынка двузначными темпами. Однако китайским автозаводам сильно повезло: внезапно, сам собою, перекрылся Ормуз, в мире резко подорожали ГСМ и возник спрос на авто на новой энергии в Европе, Азии и Латинской Америке. По китайским меркам - эти рынки небольшие, но все вместе вполне сопоставимы с внутренним китайским. При этом, новый спрос — здоровый, рыночный. Потребитель клюёт не на субсидии и налоговые льготы, а реально голосует своим евро за аккумулятор. Понятен и основной мотив — по телевизору говорят: скоро бензина не будет. Впрочем, в данном случае не врут. И тут у китайского автопрома попёр экспорт. И почти всё, что не купили китайские автомобилеводы, приобрели в других странах мира. Однако пока даже на фоне блокировки Ормуза говорить, что электромотор стал доминировать в глобальных продажах, — нельзя. На мировом рынке по-прежнему на первичном рынке преобладают машины с ДВС. То есть большинство автомобилистов в мире потенциально готово стоять в очередях на заправках, но не пересесть на электричку. Но важно другое — любой мировой кризис китайские промышленники пытаются использовать в своих интересах и, пока плохо всем, максимально отжимают доли рынка у конкурентов. Так было с рынком ВИЭ, пока Европа страдала в долговом кризисе. Так было с рынком редких элементов и АКБ в ковид. И вот мир в очередном кризисе, вызванном иранскими событиями, а китайский автопром переворачивает сформированный десятилетиями мировой рынок автомобилестроения. Ормуз откроется, нефть польется рекой, а вот европейский и японский автопром может недосчитаться три-четыре крупных автомобильных гиганта.

А ведь текущий прорыв в сфере ИИ — это тоже, как ни странно, производное от сланцевой революции. Рекордная добыча газа в Штатах сопровождалась годами модернизации электроэнергетики: заменой угольных ТЭС, в основном построенных в 60–70-е годы прошлого века, новыми газовыми ПГУ. В итоге цена электроэнергии в США стала рекордно низкой. Да, есть страны с ценой кВт·ч ниже, нежели в Штатах, например Иран или Норвегия. Однако мощностей этих энергосистем недостаточно, чтобы создавать массовый, надежный и дешевый кВт·ч. Да и кроме розетки нужны еще и кадры,спрос на подобные услуги и т.д. И с этой точки зрения на сланцевую революцию, как на крайне краткосрочный феномен (ну сколько той же Перми осталось расти — год, три, пять?), поставлено крайне много. Ведь на сланце нанизана MAGA (что там, кстати, с переездом европейских заводов в США?), газификация американского автотранспорта (через этанол — добавки в бензин и дизель), экспансия на мировой рынок СПГ, антииранские и антироссийские авантюры. Но при сохранении нынешних темпов роста спроса на электроэнергию и постройке всех анонсированных СПГ-заводов уже в 2028 году в США может возникнуть дефицит природного газа. Да, часть этого спроса покроет импорт природного газа из Канады, однако к 2030 году и эти резервы будут исчерпаны. И тут возникает вопрос: как сильно изменится внешняя политика США в случае возвращения государства к нетто-импорту нефти, а потом и природного газа? Говоря иначе, строить «козьи морды» на Ближнем Востоке и Китае президент США может ещё года три, максимум пять, что для внешней политики — миг. После этого «бронебойные» позиции Штатов сильно ослабнут, а внешняя политика станет более адекватной и предсказуемой.

Китайский промышленник совершил чудо и уронил стоимость кВт солнечной панели ниже стоимости кВт ВЭС, АЭС — и цена уже сопоставима с газовой генерацией. При этом никаких дополнительных издержек: установил, настроил на солнце — получаешь электричество из розетки, профит! Китайский демпинг на солнечные панели действительно стимулирует внедрение этого вида генерации во всём мире. На диаграмме — пример работы энергосистемы Индии, на ней видно по часам, как с наступлением дня в сеть выходят гигаватты солнечных панелей и покрывают полуденный пик спроса. Никаких выбросов углерода, зависимости от катарского СПГ и сложных технологий атома. Энергетический коммунизм! Но электричество при этом почему-то не становится дешевле и доступнее (особенно для метзаводов или ЦОДов). На примере Индии и диаграмме от МЭА можно понять почему: когда к энергосистеме страны подключаются СЭС, угольная генерация, как основа энергетики Индии, вынуждена снижать свою загрузку. Но проблема угольной генерации в том, что уголь — это лишь небольшая часть операционных затрат любой ТЭС, не более половины. Вторая половина: содержание отвалов, персонала, сложных систем подачи и разгрузки угля — никуда не делась и не зависит от того, работает угольная ТЭС или нет. Ежемесячно всё это требует оплаты и занимает половину OPEX. Кроме того, снизив нагрузку, угольная ТЭС зачастую уходит в неоптимальный режим работы: удельные расходы угля на производство кВт·ч увеличиваются. И вот наступает вечер и солнце уходит за горизонт, люди возвращаются с работы и хотят смотреть телевизор в прохладе кондиционера.... В общем замещение кВт·ч угольной ТЭС киловаттами от СЭС не приводит к реальной экономии. Большая часть расходов генератора никуда не делась — она всё равно прямо или косвенно перекладывается на потребителя. От внедрения СЭС экономится какое-то количество угля, видимо, для будущих поколений. Однако с точки зрения микроэкономики каждой конкретной станции в Индии и всей отрасли не всё так радужно.

Цены на медь поднялись выше уровня 14 тыс. долларов за тонну, и перекрытие Ормуза здесь ни при чём. В отличие от нефти, в моменте в мире нет острого дефицита этого металла: все текущие потребности в меди удовлетворены. Однако красный металл — база для энергетики и ИИ, и на этом фоне «пузырится», как всё связанное с ЦОДами. Впрочем, высокие цены на медь во многом оправданы. Перспективы спроса у металла прекрасны: он нужен будет и для электромобилей, и для электроэнергетики (электричество — реальная альтернатива ГСМ), он нужен для строительства сетей и ЦОДов. И спрос будет динамично расти. В общем, меди миру нужно будет очень много: дополнительно по 1 млн тонн металла в год вплоть до 2030 года — прогноз Wood Mackenzie. В итооге совокупный спрос на металл вырастет с 35 млн тонн до 40 млн тонн. Для меди это очень много. Например, легендарный Норильский никель производит 425 тыс. тонн меди в год. Другой пример: Баимский ГОК на уникальном месторождении Песчанка на Чукотке даст 400 тыс. тонн на пике. И логично, что в ожидании хронического дефицита меди уже в ближайшем будущем цены на этот металл прошли вверх. А при сохранении текущей структуры спроса цена меди окажется ещё выше: основные самые лакомые (дешёвые) запасы меди уже давно контролируются китайцами, и они в какой-то момент могут разыграть карту искусственно созданного дефицита, аля редкоземельные металлы. А вот предложение меди в ближайшие годы будет сильно ограничено. Проблема в исчерпании легкодоступной меди на планете. Имеющиеся ещё неразработанные запасы — это либо глубоко, либо у чёрта на куличках, куда можно добраться только вертолётом. При этом добыча меди — это трудоёмко, очень капиталоёмко и энергоёмко. И с этой точки зрения организация любого медного производства — это всегда долгий и дорогой процесс.

До 2035 года немецкие автомобилестроители и их поставщики будут вынуждены сократить ещё около 125 тысяч рабочих мест, заявила председатель Объединения немецкой автомобильной промышленности (VDA) Хильдегард Мюллер (Hildegard Müller) изданию Redaktionsnetzwerk Deutschland (RND). Общее число сокращений в ближайшее десятилетие достигнет 225 тыс. рабочих мест. Сейчас в отрасли заняты около 725 тысяч человек. Мировой автопром давно переживает кризис. Рост глобального рынка авто прекратился десятилетие назад, то есть много лет стагнации. А значит, идёт суровая игра на выживание и эффективность, где каждый доллар прибыли добывается невероятными организационными усилиями. В эпицентре этого кризиса — классические автопроизводители старой школы, автомобили, оснащённые ДВС. В прошлом году глобальные продажи таких авто составили порядка 50 млн единиц — это минимум за последние четверть века. И именно здесь кроется вся суть кризиса немецкого автопрома: на электротягу он перейти не успел, китайцы сделали это быстрее и эффективнее. А продажи автомобилей с ДВС падают каждый год. Еще и произошел самоуход с российского рынка, одного из крупных в Европе. В итоге высвободившиеся ниши занимают китайские автопроизводители. Для любого производителя сокращающийся рынок — это большая проблема: выручка падает, а удельная стоимость единицы продукции растёт. А в случае автопрома, где эффект масштаба — главное конкурентное преимущество, стагнация особенно проблематична. Однако во многом немецкий автопром сегодня повторяет путь советского (югославского, итальянского и т.д.) автомобилестроения, пройденный четверть века назад. Сокращение продаж, разрушение цепочек поставок (банкротятся поставщики компонентов, как самое слабое звено) — в итоге падает качество. Получая убытки, автоконцерны сокращают инвестиции: модельные ряды устаревают. И тут приходят более эффективные конкуренты. Более того, понятны и способы поддержки. В ближайшие месяцы власти ЕС начнут защищать внутренних производителей от китайских конкурентов пошлинами, "утильсборами", запртами. Возможно снижение налогового бремени, выделение скрытых субсидий местным заводам. Однако вряд ли это поможет. Всё это нужно было делать лет пять назад.

Если раньше урожай в АПК во многом зависел от погоды и опыта агронома, то теперь все больше – от точных расчетов, в частности, в мелиорации. Потенциал роста этой сферы в России огромный. В засушливых регионах орошение превращает растениеводство в более управляемый производственный процесс. Главный вопрос - как именно поливать, чтобы добиваться большей эффективности и хорошего урожая? Поверхностное орошение дешевле относительно других методов, но теряет до 50% воды из-за испарения. Дождевание несет в общей сложности высокие затраты на электроэнергию, оборудование и потери воды из-за ветра и все того же испарения. Альтернатива этим методам мелиорации – капельный полив, когда вода в необходимом количестве попадает прямо в прикорневую зону. Основа капельного полива – полимерные комплектующие, сырье для них выпускает СИБУР. С помощью специального оборудования можно контролировать частоту и длительность полива, объем внесенной воды и удобрений. По сравнению с дождеванием капельное орошение снижает расход воды на 30–70% и экономит до 40% электроэнергии. Урожайность в зависимости от культуры и климата растет на 15-50%. В рамках госпрограммы «Земля» аграриям компенсируется до 50% затрат на оросительные работы и оборудование для полива отечественного производства.

Скоро все эти проблемы Ормуза, Ирана, Украины вообще уйдут из повестки. Японская долговая пирамида дала очередную трещину, а финансовый кризис уже начался. 3 августа министр финансов Японии Сацуки Катаяма подтвердит, что Япония и США скоординировали свои действия на валютном рынке, чтобы предотвратить падение иены до самого низкого уровня за последние 40 лет. Это первый случай скоординированного вмешательства США и Японии на валютном рынке с 1998 года. Напомним, что в 1998 году Япония переживала жуткий финансовый и экономический кризис. Полопались сразу все пузыри: рынка недвижимости, корпоративного кредитования, акций. Начались три потерянных десятилетия. А поддержка курса йены со стороны Минфина США — это сам по себе прецедент, говорящий об уровне проблем в финансовой сфере Японии. Местные институты не способны решить эту проблему. То есть горит так, что американцы не могут занять свою любимую диспозицию: «проблемы индейцев шерифа не беспокоят». При этом у финансового блока Японии есть лишь один правильный путь для стабилизации — поднять ставку Банка Японии до уровня ФРС. Тогда любимая игра спекулянтов кэрри-трейд (занял дёшево в Японии, отдал в долг Дяде Сэму) потеряет смысл, а йена стабилизируется. Но при таких ставках начнётся коллапс государственного долга, а вместе с ним и падение японских кэйрэцу. Финансовая система Японии привыкла жить при ставках, мало отличающихся от нуля. В итоге Банк Японии и Минфин страны при поддержке Минфина США не придумали ничего лучше, нежели попытаться купить ещё немного времени, стабилизировав курс японской валюты через интервенции. Они стабилизируют курс на пару месяцев. При этом Банк Японии уже спалил 161 млрд долларов с начала этого года, проведя три валютных атаки. При этом долларовых резервов у него осталось немного — ликвидная часть активов Банка Японии ещё до массированных интервенций последних дней составляла 928 млрд долларов. Сейчас они заметно снизились. То есть говорить о том, что позиции японского центробанка железобетонные, тоже нельзя. По мере исчерпания этих резервов атака на йену усилится. Но самое интересное сейчас происходит на рынке государственного долга Японии. Бонды стремительно падают, и в ближайшие дни установят очередной рекорд доходности с середины 90-ых годов, и именно здесь происходит всё самое важное.

Не спешите покупать электромобиль. Особенно если вы живёте в Европе. На диаграмме — прогноз МЭА относительно стоимости электроэнергии на опте на ближайшие полтора года. Пик электроэнергетического кризиса в ЕС придётся на конец этого года, а средняя (тут важно, так как пиковая может быть кратковременно выше) цена кВт·ч вырастет в 1,5 раза. То есть вполне вероятно, что Ормуз откроют, а вот накопленные проблемы в виде опустошённых подземных хранилищ газа, исчерпанных запасов нефти и ГСМ, обмелевших рек и остановленных АЭС до конца года не решатся. Энергетический кризис в Европе набирает обороты, однако местные политики готовы обсуждать всё что угодно: миграционный кризис в испанской Сеуте, войну на Ближнем Востоке и Украине, неадекватность Дональда Трампа, — однако не обращать внимание на насущное: базовый ресурс для работы экономики — электроэнергия — в дефиците, и в ближайшие полгода эта проблема будет нарастать. С учётом вводных решить её невозможно. Всё идёт к острому дефициту электричества, вплоть до веерных отключений уже зимой 2027 года. Благо зимний климат в «цветущих садах» стал много мягче. Решится эта проблема, как обычно, сама собою. Тысячи предприятий вновь «не впишутся в рынок», а сотни тысяч людей останутся без работы. Впрочем, кризис 2021–2023 как-то пережили, переживут и этот. Ну а то, что главным бенефициаром голодного энергопайка ЕС стал Китай, просто отобрав самые высокомаржинальные ниши у европейских предприятий, — так это оно само так вышло. Впереди очередной передел рынков занятых компанями из Старого Света.