А ведь текущий прорыв в сфере ИИ — это тоже, как ни странно, производное от сланцевой революции. Рекордная добыча газа в Штатах сопровождалась годами модернизации электроэнергетики: заменой угольных ТЭС, в основном построенных в 60–70-е годы прошлого века, новыми газовыми ПГУ. В итоге цена электроэнергии в США стала рекордно низкой. Да, есть страны с ценой кВт·ч ниже, нежели в Штатах, например Иран или Норвегия. Однако мощностей этих энергосистем недостаточно, чтобы создавать массовый, надежный и дешевый кВт·ч. Да и кроме розетки нужны еще и кадры,спрос на подобные услуги и т.д. И с этой точки зрения на сланцевую революцию, как на крайне краткосрочный феномен (ну сколько той же Перми осталось расти — год, три, пять?), поставлено крайне много. Ведь на сланце нанизана MAGA (что там, кстати, с переездом европейских заводов в США?), газификация американского автотранспорта (через этанол — добавки в бензин и дизель), экспансия на мировой рынок СПГ, антииранские и антироссийские авантюры. Но при сохранении нынешних темпов роста спроса на электроэнергию и постройке всех анонсированных СПГ-заводов уже в 2028 году в США может возникнуть дефицит природного газа. Да, часть этого спроса покроет импорт природного газа из Канады, однако к 2030 году и эти резервы будут исчерпаны. И тут возникает вопрос: как сильно изменится внешняя политика США в случае возвращения государства к нетто-импорту нефти, а потом и природного газа? Говоря иначе, строить «козьи морды» на Ближнем Востоке и Китае президент США может ещё года три, максимум пять, что для внешней политики — миг. После этого «бронебойные» позиции Штатов сильно ослабнут, а внешняя политика станет более адекватной и предсказуемой.