«Есть только явь и свет»
Для связи: @AnastasiyaAthanasia
Поэт, религиовед
Subscribers699 +1 24h
Reach per post (ERR)24.7%173 avg views
Posting5.3/daylast 2 hours ago
Reactions per 1K views81.9❤ 🔥 ❤🔥
repost
->> В отделе этнологии я наугад вошла в прикрытую дверь, за которой оказался зал с народными музыкальными инструментами. Следом нагрянули рабочие; выяснилось, что экспозицию еще собирают и вход запрещен. Но красивые глаза и мурчащий english творят чудеса, так что по итогам мне провели мини-экскурсию по выставке, которая будет посвящена героическому эпосу боснийского края и его исполнителям.
Ниже образцы гусле; под них исполняют юнацкие песни (о героях) и гайдуцкие.
Колок на головной части инструментов украшает резьба: гербы, подвиги (Милош убивает турка). Первый образец самый интересный: на теле гусле изображен мифический герой, дальше на грифе - портреты знаменитых князей-правителей. Венчает эту галерею героев образ Иосипа Тито по православному канону. Увы, подсветки не было, и снять в деталях не удалось. Как сюда попал коммунистический деятель? Ответ моего собеседника был прост: народ всех их помнит одинаково.
(Или, иными словами, так работает народная память.)
Относительно юнацкой тематики, интересны заметки Юлии Горноскуль о музее в Боснии и Герцеговине:
edited
Драган Стоянович
Сербия. Полная история
Вот еще одна показательная деталь: в сербском фольклоре фигурируют как гайдуки, так и разбойники. Разница между ними простая. Гайдуки не грабят христиан и вообще не причиняют им зла, а разбойники грабят всех без разбору.
<...>
Если в османских судебных документах гайдуки сначала сравнивались с разбойниками, то впоследствии они стали считаться бунтовщиками. Впрочем, есть мнение, что местные власти могли намеренно манипулировать термином «бунтовщик» для того, чтобы получить от начальства помощь для борьбы с гайдуками. Но, так или иначе, с середины XV века гайдуки стали серьезной проблемой для османских властей, которым никогда не удавалось установить полного контроля на захваченных славянских землях. В сербских преданиях гайдуки могут называться «юнаками» («удальцами»), но ни в коем случае не словом «лупежами» («грабителями» или «разбойниками»), это слово оскорбительно для гайдука, живущего по своим особым правилам. Гайдук не благородный, а скорее идейный разбойник, главной целью которого является борьба с османским игом, с турками. Гайдучество можно считать формой политического народного протеста против иноземного владычества.
В этом отношении вспоминается также следующая болгарская гайдуцкая песня, невероятная по красоте:
Сирма-воевода
Слыхано ли, видано ли дело:
Чтобы стала девка воеводой
Над семью десятками сейменов,
Там, где шелестит листвой дубрава,
Там, где воды мчат ручьи студены?
Девка в платье с бархатным подолом,
Да с ружьем изящным за спиною,
С парой пистолетов запоясных.
Ох и возмущалися сеймены,
Гневные, вопили и кричали:
— Чтобы девка нам приказ давала?
Тут им девка молвила спокойно:
— Нам негоже действовать со злостью,
Не должны мы ярости дать волю!
Испеките пресную погачу
В тесто вы монету положите,
Разломайте хлеб свой на кусочки —
И кому достанется монета,
Тот и станет всеми верховодить.
Испекли безвкусную погачу,
В тесто золотой алтун закинув,
А потом на части разломали.
Каждый взял себе по два кусочка,
Девке лишь один кусочек дали —
В нем монетка та и оказалась.
Ох, сейменов одолела зависть!
Громко возмущались и ворчали:
— Чтобы девка нам приказ давала?
Тут им девка молвила спокойно:
— Нам негоже действовать со злостью,
Не должны мы ярости дать волю!
Надо, чтоб один из вас снял перстень
Да подвесил на буковой ветке,
В цель стреляйте быстро, друг да другом —
Тот, чей будет самый меткий выстрел,
Станет всеми нами верховодить.
Снял сеймен с руки тяжелый перстень
Да подвесил на буковой ветке,
Стал один стрелок сменять другого,
В цель, как ни старались, не попали.
Ну а девка молвила спокойно:
— Чауш, ты подай-ка мне ружьишко!
Грохот раскатился над долиной,
И упал с буковой ветки перстень.
Вновь сеймены сильно разозлились,
Вновь они ворчали и кричали —
Не хотели девку воеводой.
А она промолвила спокойно:
— Вы берите камни да бросайте,
Кто из вас мой камень перебросит,
Тот и будет нами верховодить,
Надо мной одержит он победу.
Один за другим бросали камень,
Но никто не смог взять верх над девкой —
На десять локтей опережала.
Так в дружине в семьдесят сейменов
Сирма-девка стала воеводой.
Перевод Н. Осояну
Прекрасные виды из окна в Сремска-Каменице на Фрушка-Гору.
Исторически это место знаменито как родина и место жизни знаменитого сербского поэта Йована Йовановича-Змая. Змай, кстати, это псевдоним, который переводится как «Змей» или «Дракон».
Он считается патриархом сербского романтизма, и хотя он не знал османского ига, ему удалось переплавить в поэзию память о пяти столетиях неволи. Я бы назвала его романтизм — юнацким романтизмом.
Благодаря Змаю на сербский язык были переведены многие великие поэты, что впоследствии обогатило и сам сербский романтизм. Он переводил А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, И. Гёте, Г. Гейне, Ш. Петефи.
I
КРЕСТ
Ночь-полуночь, тьма густая,
С непогодой бурной
Над горой закрыли Чёрной
Свод небес лазурный.
Все черней-чернее тучи,
Гром сильней грохочет,
Страшный вихрь качает горы,
Вскинуть к небу хочет!
Уж не Бог ли сам наслал их,
Дивные те силы,
Чтоб к Нему поближе стали
Наши горы милы?
Ночь-полуночь, тьма густая,
Но сквозь тьму густую
Часто видно в блеске молний
Ту скалу святую,
Где ручьи струятся крови,
Словно ленты алы,
И раскиданы в обломках
Сабли да кинжалы.
Ярче молния блеснула,
Скалы озарила —
И на них, средь алой крови,
Крест святой явила.
И вещал тот гром небесный
Доблестному роду:
«Здесь легло три сотни храбрых
За свою свободу!»
Вмиг утихла буря злая,
Вихорь беспрерывный,
Чтя великую святыню
Той могилы дивной.
Вмиг рассыпалися тучи,
Будто не бывали,
И вкруг месяца по небу
Звезды засверкали.
Сам Господь велел внезапно
Тучи те рассеять,
Чтобы мог свою он землю
Взорами лелеять,
Где потомки павших братий,
В память грозной битвы,
На могиле их сбираясь,
В небу шлют молитвы,
И клянутся прахом дедов
Мстить врагам-тиранам,
Чёрной кровию клянутся,
Острым ятаганом,
И крестом святым клянутся,
Тем, что одиноко
Воздымает к ясным звездам
Там чело высоко.
Быть готовыми клянутся
Вечно к обороне
Скал своих — бесценных перлов
В сербской их короне.
Светит месяц, светят звезды,
Всюду слышны клики,
Блещут сабли черногорцев,
Силы их велики,
И несется гул далеко
С краю и до края:
«Сам Господь с тобой Всевышний,
О гора святая!»
Пер. Н. Берг.
II
ДЕВА-ВОИН
Сокол ищет, где бы сесть на отдых;
На высокой ели не садится:
Сел внизу, где бел-шатер раскинут.
Под шатром сидит девица-воин,
Пьёт вино, да песни распевает,
И, звуча, напев её удалый
Будит силы в крыльях соколиных.
Услыхав её, двенадцать турок
Подошли, посматривают косо
И кидают ей крутое слово:
«Сука-сучка! девка молодая!
Пьёшь вино ты — туркам в оскорбленье;
Ты поёшь — над турками смеешься…
Где и пить и петь ты научилась?»
— «А какое до того вам дело?»
Им девица-воин отвечает:
«Больно вы уж спеси понабрались!
Знать хотите — так скажу вам правду:
Двум юнакам сербским я служила,
Двум юнакам — Милошу и Марку;
Пить вино у Марка научилась,
Песни петь — у Милоша: два дара!
Два уменья — от двоих умелых!»
И сверкнула девица очами,
И схватила саблю боевую…
Сокол смотрит: турки врознь — мгновенье
И двенадцать их голов скатились…
«Уж не сон ли?» думает… А дева
Пьет вино, да песни распевает.
Пер. В. Бенедиктов.
Относительно самоназвания сербов интересно:
«...весьма сомнительный пассаж относительно того, что "сербами же на языке ромеев называются рабы, отчего "сервилами" в обиходе называют обувь рабов, а "цервулианами" тех, кто носит такую дешевую обувь; и это прозвище сербы получили, поскольку они стали рабами императора". На самом же деле "србы" ("сербы") – это наиболее древний этноним славян, происходящий от индоевропейского корня, означавшего "сеять" или "родить". Со временем слово "сербы" приобрело значение "наши", "принадлежащие к одному и тому же роду", а слово "серб" стало обозначать человека, точнее – нашего, своего человека. Производить самоназвание сербов от латинского слова "сервус", означающего "раб", нельзя, поскольку это в корне неверно: самоназвание народа не может носить унизительного характера (во всяком случае, история подобных примеров не знает)»
В Белграде торгуют очень необычными носками с лицами известных людей.
Не представляю, кто покупает носки с Путиным, Трампом или Фридой Кало 🔥
Евгений Головин
Футбол: метафизика языческих игр
Предисловие к книге Александра Петрова «Футбол – это жизнь!»
(Взгляд из России)
Почему именно футбол, а не какая-нибудь другая игра вызывает столь массовый экстаз?
Выдвинем весьма смелый тезис: футбол, наряду с корридой – реликты языческой культуры. Язычество характеризуется масштабностью, эмоциональным «беспределом», расточительством, опасной и рискованной жизнью, пониманием времени как настоящего момента при безусловном отрицании прошлого и будущего, словом, полной бессмыслицей в аспекте прагматической эпохи. Всё это так или иначе присуще футболу. Отсюда расхожие выражения: использовать момент, упустить момент. Это не значит: после нас хоть потоп – данное высказывание хронологично, ибо содержит прошлое и будущее. Момент – взрыв в хаосе безвременья, момент рождается огненной структурой мужского бытия. Буржуазная эпоха терпит футбол по двум причинам: во-первых он даёт выход мужской агрессии, а затем, и это главное, он финансово очень выгоден.
Но устраним внефутбольные перипетии: тренировки, клубные интриги, договорённости о счёте и прочее. Остаётся полтора часа напряжённости в замкнутом пространстве амфитеатра-стадиона. Культ, религия, мистерия, где чётко проявляется различие между «профессионалами» и «посвящёнными в игру». С первыми всё более или менее понятно – они вырабатывают и отрабатывают относительное мастерство тренировками и репетициями. При этом упускается главное: игра и тренировка суть качественно разные состояния бытия. Если профессиональный футболист просто предполагает, что на поле всякое может случиться, то «посвящённый в игру» знает: при выходе на поле он оставляет «прошлую жизнь» ради мистерии первобытного хаоса. Отныне он вброшен в мир манифестаций, а не в событие в очерёдности других событий. Опасно ли это, грозит ли это гибелью – данные вопросы исчезают: в языческом мировоззрении нет понятия смерти, а потом голова нужна не для мыслей, а для игры. Думает, соображает, ориентируется кожа всей поверхности тела, ибо это главный орган восприятия пространства, по сравнению с которым глаза и уши вторичны и третичны.
Если человек сумеет очутиться в такой ситуации, он станет homo ludens в сфере «агона» – сакрального пространства игры.
Очень интересная сербская традиция, которую мне довелось рассмотреть вблизи.
Оказалось, что в балканской культуре такое очень распространено: когда уходит из жизни молодой участник некого фанатского движения, друзья и фанаты рисуют памятный мурал, вывешивают баннеры, зажигают фаеры и собираются вместе, чтобы скандировать его имя.
Они кричат: «Заувек сa нами!», что переводится на русский как «Навсегда с нами!». Они скандировали имя некоего Бранкиня Николича (?); судя по символике — это футбольные фанаты, но никаких сведений по этому имени я не нашла.
Честно говоря, после долгого пути по пустой улице вдоль Дуная, где не встретишь ни единого человека в столь поздний час, возникло абсолютно сюрреалистическое ощущение: среди полного ночного затишья вдруг встали красные клубы дыма, которые в действительности выглядели ещё эффектнее.
Затем стало ясно, что в Сербии и в целом на Балканах использование фаеров является классической частью ультрас- и фанатской культуры. Их зажигают не только на стадионах во время матчей, но и во время памятных акций на улицах, как здесь.
Кстати, значение футбола в жизни сербов, просто колоссальное! Как здесь не вспомнить эссе Евгения Головина «Футбол: метафизика языческих игр»?)
repost
Е. Головин о Зверобое.
В магии не занимаются причинами и следствиями, вопросами и ответами, только наблюдают и констатируют знание уже полученное. От кого? От дедов и бабок, либо от обитателей иных космических стихий, так называемых элементалов – саламандр, эльфов, сильфов, русалок, полудниц, водяных и т.д. Согласно магической традиции, корень растения соответствует ногам (или волосам), стебель – торсу, цветок – голове. Порядок меняется в зависимости от местных обычаев и преданий, но трёхчастное деление остаётся. Следует пояснить: сие относится не к физическому телу, но либо к срединному (общее с физическим сердце и кровообращение), либо к "лунному телу сновидений" (Парацельс).
Милорад Павич
Звёздная мантия
Тот, кто продел свою жизнь через сердце, как нитку через игольное ушко, поймет, почему я иду на все, лишь бы вернуть себе Минотая. А тот, кто не продел свою жизнь через сердце, как через игольное ушко, не поймет.
edited
Когда мы выпадаем из реальности любви и творчества, мы оказываемся в пещере повседневности. И чем больше мы знаем о том высшем свете, тем мучительнее находиться там, где мы его лишены. Именно здесь, оказавшись оторванными от истока, мы начинаем судорожно искать «смысл».
Но в этом поиске кроется ловушка языка, в которую раз за разом попадает современный человек. Когда мы сегодня задаемся вопросом «в чём смысл жизни?», мы чаще всего ожидаем получить некую схему, систему того как и почему действовать. Понятие смысла в нашем повседневном восприятии давно редуцировалось — оно стало категорией сугубо умозрительной, гносеологической. Это некий «ответ», который калькулирующий разум пытается вычислить, сконструировать или найти, как спрятанный предмет, чтобы использовать как панацею от экзистенциальной тревоги, в которой находится современный человек.
Безусловно, большие, трансцендентные смыслы существуют. Они структурируют нашу реальность, привносят в нее холизм и действительно дают нам ощущение опоры. Но глубокая истина заключается в том, что на самом-то деле подлинный смысл присутствует всегда.
Его обретение — это вообще не про то, чтобы найти где-то вовне то, чего у тебя не было. Если человек чувствует тотальную бессмысленность, это не значит, что мир внезапно опустел. Это значит лишь то, что в данный момент сам человек отвёрнут от бытия (в христианской традиции присутствует идея, что Бог не может отвернуться, но зато от Бога отвернуться можно, что мы и делаем). Утрата смысла — это всегда наша собственная отвернутость от истока. А так называемое «обретение» — это не находка объекта, а поворот к бытию лицом.
Именно поэтому так важно разграничивать интеллектуальный «смысл» и непосредственную «осмысленность». Смысл (в его редуцированном, бытовом понимании) мы пытаемся найти как внешний объект. А в осмысленность мы можем только войти, укорениться в ней.
Искать нужно не смысл, а состояние осмысленности. И обретается оно лишь там, где начинается служение тому, что бесконечно больше нас самих.
edited
Тарковский в «Мартирологе» пишет: «Жизнь никакого смысла, конечно, не имеет».
Почему он так пишет?
Возможно, дело в том, что саму жизнь нужно любить больше, чем её смысл. К тому же, если бы у человеческого существования был какой-то заранее заданный, объективный смысл, это сделало бы человека несвободным.
В целом, в жизни действительно нет никакого предзаданного и универсального смысла. Однако творчество и любовь способны давать нам ощущение осмысленности.
Любовь при этом бывает разной: божественной, страстной, направленной на явления или конкретные вещи. Но в любой из форм она неизменно наделяет бытие смыслом, потому что именно в состоянии любви сам поиск смысла завершается.
Ведь смысл — это, по сути, категория нашего разума, а любовь — это уже категория самого бытия. И когда человек любит, у него отпадает потребность постоянно задавать вопрос «зачем?». Любящий ничего не ищет, потому что сама полнота жизни становится для него главным ответом.
Почему? Потому что фундаментальная основа нашего существования — это забота (Sorge), и любовь можно назвать её самым подлинным проявлением. Когда человек любит, он словно выходит в то, что называется просветом бытия (Lichtung). В сущности, это связано с хайдеггеровским пониманием истины (как несокрытости), которое он предложил осмыслять через просвет для того, чтобы избежать замыленности этого понятия во всей западноевропейской традиции. Чтобы предложить истину как нечто более конкретное, менее абстрактное — как открытость, где вещи и мир раскрываются такими, какие они есть на самом деле.
Иными словами, я хочу сказать, что реальность любви и творчества — это реальность, когда человек в наибольшей степени оказывается в этом просвете.
Проблема в том, что любить и творить мы не можем постоянно. И чем больше мы знаем о высшей реальности творчества и любви, тем труднее возвращаться в пещеру, в которой мы этого лишены.
edited
Стены на улицах говорят.
Находясь в Сербии, мы наблюдаем как политическая дискуссия выплескивается на улицы через граффити. Причем это может быть как органичный протест народа снизу, так и воздействие сверху.
Конкретная история того, что мы видим здесь: летом 2026 года пошли разговоры о плане отделения автономного края Воеводина, была запущена информация, что для сепаратистов зарезервирован отдельный международный телефонный код +384.
Тема воеводинского сепаратизма периодически поднимается в сербских СМИ и выступлениях центральных властей в Белграде.
repost
В храме Ликосуры, в Аркадии, справа от алтаря было вделано в стену зеркало. Молящийся видел в нем вместо своего лица мрачную, неясную (amudros) маску смерти. Греческое amudros служило определением призрака. В зеркале верующие видели в отражении собственную смерть. В храме Ликосуры говорили, что вода зеркала ясно отражает лишь богов.
*Lycosoura переводится с греческого как «святилище волков».
Нужно избежать прямого взгляда. Но Нарциссу неведома хитрость Персея, уклонившегося от взгляда Медузы. Он не знает, что встреча с другим взглядом несет смерть. Вода лесного ручья — то же зеркало храма Ликосуры, где молящийся видел в мутном бронзовом зеркале не свое лицо, но созерцал бога или мертвеца — обитателя царства теней.
Паскаль Киньяр
"Секс и страх"