Рыба Лоцман

Обсуждали вчера на занятии в "Страдариуме" великую новеллу Эрнеста Теодора Амадея Гофмана "Песочный человек". Перечитав ее по этому поводу, я заодно перечитала и "Разбойников" Шиллера, не читанных мною лет, ну, например, с 12 (тогда мне, понятное дело, страшно нравилось, я хотела быть сразу и прекрасной Амелией, и благородным Карлом). О художественных достоинствах этого последнего произведения в целом умолчу - важный литературный памятник эпохи романтизма, скажем так. Все безостановочно орут, пронзают друг друга шпагами, умирают от горя, клянутся в вечной любви, а силы зла как напялили коричневое трико в самом начале, так в нем до конца и ходят, чтобы никто не дай бог не усомнился. Перечитать "Разбойников" меня вынудил вот какой абзац из Гофмана: "Но едва хочу приступить к этому, как уже слышу твой смех и слова Клары: «Да ведь это сущее ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мною от всего сердца! Очень прошу вас! Но, боже милостивый, — волосы мои становятся дыбом, и мне кажется, что, умоляя вас смеяться надо мной, я нахожусь в таком же безумном отчаянии, в каком Франц Моор заклинал Даниеля. Но скорее к делу!" Кто забыл, в этом абзаце главный герой Натанаэль, в детстве претерпевший тяжелую психологическую травму от приятеля отца, адвоката Коппелиуса, думает, что встретил своего давнего обидчика вновь, уже в новом обличье. И пишет своему другу Лотару, умоляя того посмеяться над его страхами и тем самым их развеять. И сравнивает при этом силу своей мольбы, с той, с которой Франц Моор (тот самый, в коричневом трико, из "Разбойников") обращался к своему старому верному слуге Даниэлю. О чем же просит Даниэля злокозненный Франц у Шиллера? О сущей малости - всего лишь удавить своего отца, старого Моора. В противном случае, угрожает Даниэлю Франц, тому придется до конца жизни "томиться в самом глубоком из моих подвалов, где голод заставит тебя глодать собственные кости, а жгучая жажда лакать собственную воду" (ох уж эти нежные переводчики старой школы, "собственную воду", eheu). Иными словами, обращаясь к лучшему другу, чтобы тот избавил его от навязчивого кошмара, Натанаэль у Гофмана буквально уподобляет сей акт ни много ни мало отцеубийству. Я бы сказала, что тут буквально кричит о себе двойное послание - в действительности Натанэль пишет своему другу нечто прямо противоположное тому, что проговаривается эксплицитно. "Не трогай мою страшную иллюзию, - словно бы говорит он. - Обращаясь к тебе с просьбой прогнать ее, я подобен злодею Францу. Не уподобляйся же ты Даниэлю, готовому исполнить его приказ!" У Фрейда есть известное эссе, в котором он рассуждает о "Песочном человеке" в контексте - ну кто бы мог подумать! - Эдипова комплекса и страха кастрации. Не буду уподобляться отцу психоанализа и не стану уверять вас, что Натанаэль видит в зловещем Коппелиусе отца и одновременно стремится к его убийству и боится его. Мне кажется, дело тут в другом. Натанаэль - романтический герой, так сказать, на максималках, и в этом качестве Коппелиус ему необходим, как необходим ему рок, темное проклятье, завывающий в трубах ветер, буря, круглая шляпа, кудри черные до плеч, вольнолюбивые мечты и прочие романтические параферналии (неслучайно, кстати, бедолага Ленский учится в том же университете, что и Натанаэль, что-то у них там в воздухе распыляют, не иначе). Делая вид, будто хочет исчезновения Коппелиуса, герой Гофмана всего лишь следует романтическому канону: одновременно и сетует на злобно гнетущие его темные силы, и крепко за них цепляется в страхе потерять свою выстраданную, трудовую идентичность. А то зря он, что ли, бедную свою невесту Клару истязает дурными стихами о зловещих предчувствиях да разгуливает по городу с развевающимися локонами (последнее, впрочем, моя собственная фантазия, но это так легко представить, что просто невозможно удержаться). Романтик без рока - деньги на ветер.

Так-так, уже через три дня! Новое книжное медиа под руководством Анастасии Завозовой стартует 7... 8... 9 апреля! Жду просто уже не знаю как - как Нового года, как каникул в школе, как... Ну, в общем, очень, очень жду. Подписывайтесь прямо сейчас!

(poll without text)

Посмотрела статистику канала до блокировки Телеграма и после. С удивлением обнаружила, что количество просмотров моих постов, в общем, не упало - скорее даже немного подросло (но это скорее всего за счет тоже максимально неожиданного притока новых подписчиков). С учетом того, что три четверти моих читателей, по данным недавнего опроса, находятся в России, этот факт дает основания для осторожного оптимизма. Но! Думаю все же о том, чтобы завести себе резервную площадку. Давайте обсудим, где еще вы были бы готовы меня читать.

Еще занятная история из книги Роджера Кроули "Битва за пряности". В 1494 году две величайшие европейские морские державы того времени - Испания и Португалия - заключили Тордесильясский договор, поделив мир следующим образом: все, что лежало к западу от восточного "угла" острова Ньюфаундленд, отходило к Испании. Все, что располагалось восточнее этой символической линии, соответственно, становилось доменом португальских королей. Испанцы таким образом получали в свое полное распоряжение Америку, в то время как португальцы на "законных" (ну, по тогдашним представлениям о законности) осваивали Индию и все, что за ней. Главным сокровищем португальцев были "острова пряностей" - Молуккский архипелаг, где в изобилии росли корица и гвоздика, дававшие, в случае успеха экспедиции, до 1000 процентов прибыли. Для того, чтобы никто другой (читай - испанцы) не вздумал тоже претендовать на эти драгоценные территории, португальцы намеренно фальсифицировали карты. Они изображали Молуккские острова в окружении опаснейших мелей и рифов, призванных отпугнуть потенциальных треспассеров. Но главное, они располагали Молукки на картах существенно восточнее, чем они находились на самом деле. Эта система дыма и зеркал сослужила португальцам дурную службу после того, как Магеллан, в строгом соответствии с Тордесильясским договором отплыл на запад во главе испанской экспедиции, и, впервые пройдя через Магелланов пролив и Тихий океан, прибыл на Острова пряностей с запада. Мир замкнулся, а значит, меридиану, прочерченному португальскими и испанскими законниками 25 годами раньше, потребовалось продолжение - антимеридиан, делящий земной шар с противоположной стороны. И вот тут-то некорректное расположение Молуккского архипелага на карте и вышло португальцам боком - испанцы доказывали, что таким образом Острова попадают в их половину мирового пирога. С учетом того, что длину земной окружности померить тогда было невозможно, этот вопрос стал неразрешимым, и довольно быстро перешел из сферы научного противостояния в военную область. Вооруженные до зубов глобусами и картами португальские и испанские картографы и космографы почти год просидели на мосту через разделявшую Испанию и Потругалию реку Гвадиана, пытаясь прийти к согласию. Но когда их полемика в силу очевидных причин зашла в тупик - у каждой из сторон был свой политический императив, от которого невозможно было отступить - в дело вступили пушки, аркебузы и сабли. К слову сказать, при всей смехотворной абсурдности подобной идеи правы-то по итогу были португальцы - если отвлечься от их мошенничества с картами, Молукки лежали (и лежат сегодня) в их половине земного шарика. А на крошечном острове Тернате, ставшем цитаделью португальцев в тех местах и центром кровопролитной микровойны между Испанией и Португалией, до сих пор можно наблюдать маленький форт Тулокко. Форма его, как мне кажется, многое нам сообщает о том, что португальцы в тот момент думали об испанцах.

В мире бесполезных знаний. Из чудесной книжки Роджера Кроули "Битва за пряности" (выйдет в "Альпине" к ярмарке) почерпнула выражение "муссонная невеста" - так назывались "временные", сезонные жены из местных, которых заводили португальцы на островах Молуккского архипелага.

В этой новости много интересного, но по-настоящему душераздирающий факт - это 8% продаж за первый квартал против 15% ожидаемых (в хорошие годы, помню, и до 18 доходило). И деликатное уточнение, что это наихудший показатель за последние пять лет - в переводе на русский сказанное означает, что хуже было только в ковид, когда все книжные магазины просто стояли закрытые, а напуганные люди примерно в последнюю очередь думали о покупке книг. Цены сегодня растут, ассортимент сокращается, возрастные и прочие маркировки с левого бока давят, запрет всех социальных сетей, через которые шло продвижение, с правого, а сверху НДС 22% пикирует. Ну, давайте, например, запретим еще использовать ценный ресурс бумагу для печати книг - бумагу можно употребить на оборонные нужды. Или вот краска, краска еще типографская - тоже запретим или, еще лучше, обложим акцизом, а то, знаете, безопасность граждан сама себя не обезопасит. Про килобайты даже уж не говорю - все для фронта, там каждый бит на счету. Не то, чтобы это все было совсем уж неожиданно. Но раньше темпы варения лягушки были существенно ниже, давая той возможность - хорошо это или плохо - хоть как-то адаптироваться. Теперь, очевидно, лягушка исчерпала себя, можно не миндальничать.

+3

Бывший университетский препод при попадании в университетскую аудиторию немедленно превращается в лосося, выпущенного, наконец, из садка в естественный водоем. Именно эти чувства я испытала в полном объеме, придя на встречу в университет FLAS в Черногории, созданный частью коллектива разгромленной Шанинки - вон, смотрите, какая довольная сижу. Студенты, живые! Коллеги, настоящие! Доска с маркерами! Божечки, можно я тут останусь навсегда! Кстати, если вы или ваш ребенок ищете возможность учиться не в России по программе Liberal Arts and Sciences, в нашей стране более не существующей, то во FLAS все это есть - равно как и возможность участвовать в программе межвузовского обмена Erasmus+. Море, солнце и потрясающей красоты природа в комплекте, но все же главное - это люди и программа. Всячески рекомендую.

Взгляд извне, конечно, важен (и некоторые вещи вообще только оттуда сейчас и можно, как ни грустно, разглядеть нормально), но вообще-то ничто и никогда не сравнится со взглядом изнутри страны. Проект StraightForward объявляет опен-колл для авторов, желающих написать нон-фикшн книгу о современной России из современной России. Если вы такой автор или знаете кого-то, кому эта информация может быть полезна, то обратите внимание.

Только вернулась из прекрасных Сербии и Черногории (причудливы нынче пути российского автора и его книги), а скоро снова в путь. 18 апреля в удивительное для жителя Кипра, но, как я понимаю совершенно нормальное для жителя Германии время 17.00 представлю свою книжку "Ключи от Хогвартса" в Берлине, в месте с поэтичным названием Tempodrom Berlin, Small Arena. Расскажу о том, почему "Гарри Поттера" можно (и нужно) читать прежде всего в рамках британской культурной традиции, почему при таком подходе иметь рабов - допустимо и нормально, и причем тут сэр Освальд Мосли и баронесса Бонэм-Картер. Книжку тоже можно будет купить и подписать - приходите!

Не так давно писала про замечательную книгу "Всем Иран" Никиты Смагина, оказавшуюся в России вне закона по причине включения ее автора в реестр иноагентов, и про то, что благодаря усилиям зарубежных издателей она возвращается к читателю - не к любому, увы, но к самому настойчивому и целеустремленному - да. И вот еще один обнадеживающий пример ex occidente lux - издательство "Vidim Books" из Братиславы тоже выпускает книгу, ставшую недоступной в России в силу тех же абсурдных причин (автора признали иноагентом). "Волшебную страну и ее окрестности" Николая Эппле я не просто очень люблю - многие мысли, в ней сформулированные, стали отправным пунктом для моих собственных размышлений о "Гарри Поттере" и мире, в котором он стал возможен. Неслучайно в разделе "Благодарности" в моей книге Николай Эппле упомянут в числе первых. В общем, если у вас есть возможность заказать эту книгу, то заказывайте - говорят, тираж готов и уже доезжает до благодарных потребителей. Если есть возможность заказать в подарок и передать в Россию - не пренебрегайте ею. Помимо прочего, "Волшебная страна" еще и очень красивая - ну, и вообще, что может быть лучше и утешительней в наши дни, чем размышления об английской волшебной сказке.

Уже писала немного о романе Марии Воробьи "На червленом поле" тут, в канале, но очень хотелось рассказать поподробнее. И, собственно, вот – написала о нем для дражайшего «Кинопоиска». Задолжала (не знаю даже, кому больше, себе или уважаемому читателю) рецензию на первый роман писательницы "Вербы Вавилона", тоже хороший, хотя прогресс на пути от первого ко второму очень заметен. Вернусь из своего балканского турне и исправлюсь.

Такие новости комментировать, в общем, совершенно не обязательно - понятно же, что ничего этого не будет. Но что-то идея "альтернативы Нобелевской премии по литературе" будоражит умы отечественных литературных деятелей - поэтому что ж не обсудить, почему все это пустое, суета сует и белый информационный шум. Спасибо коллегам из "Осторожно media" за вопрос (но в МАХ, пожалуйста, все же не надо без крайней необходимости).

Новая "Закладка" (она же "Клуб знаменитых радионянь") на канале у Екатерины Михайловны! На этот раз про "Незнайку на Луне", Библию русского капитализма и культовую книгу детства многих (не моего, увы, не моего - прочла его слишком поздно, лет в 12, и как-то после "Пармской обители" и "Севастопольских рассказов" вообще не зашло). Страшно в процессе подготовки к записи подкаста гордилась, что сама нашла параллель с рассказом Брэдбери, а после выяснила, что Илья Кукулин нашел ее лет на десять раньше и написал об этом прекрасную статью для журнала "НЛО". Фоном для ведущих в этот раз служит библиотека в доме, где Роберт Луис Стивенсон, герой предыдущего нашего выпуска, провел свое детство (а также отрочество и юность, переходящую в зрелость, под крылом своих обсессивно заботливых родителей). И фон этот настолько прекрасен, что можно, в принципе, смотреть только его - как ковер.

Чтение на выходные. "Горький" начал публиковать проект студентов переводческого отделения магистратуры "Литературное мастерство" в Вышке. Участники семинара под руководством Игоря Мокина собрали и перевели английские готические рассказы об Индии - чистый подарок для меня, фанатки киплинговских "Возвращения Имрея" и "Рикши-призрака". Первый же текст подборки - "Барабан факира" - просто именины сердца. Наслаждайтесь - и будем ждать новых публикаций каждую субботу.

В новом выпуске на Ютубе - обзор книг, которых я жду весной. Наталья Гинзбург, Анчал Малхотра, "Охота за пряностями", Алексей Уминский - и другие. Специального обзора к ярмарке "Нон-фикшн" в этом году не будет, но вот эти книги я бы там (или в другом месте) купила.

Ну, и к другим новостям. Дорогие лондонцы, обратите внимание - к вам едет лауреат премии "Просветитель" Виктор "Здесь был Рим" Сонькин! Уже 4 апреля в книжном магазине "Idiot books" расскажет об античных артефактах из вашего же, между прочим, Британского музея, которые вы скорее всего сто раз видели, но не задумывались, что перед вами. Не медлите, Виктор - один из самых интересных (не в ущерб добросовестности) лекторов, которых мне доводилось слушать.

Помните, я говорила, что перестала верить текстам, написанным студентами, а потому дисквалифицировалась как преподаватель академического письма и больше не вижу возможности вести курс, который вела с 2012 года? А теперь представьте все то же, только в масштабах планеты, и не применительно к студенческим эссе, а применительно ко всем книгам вообще, опубликованным после 2022 года. Читая новый роман, читатель теперь будет беспокоиться не о любовных переживаниях героини, а о том, точно ли на том конце коммуникационной трубы находится человек, а не эхо из множества бесплотных голосов. Конечно, Толстого, Тургенева, Диккенса у нас никто не отнимет. Но парадокс состоит в том, что если литература перестанет продолжаться, перестанет быть живым, развивающимся занятием, со временем умрут и они - не в моем поколении и даже не в следующем, наверное, но достаточно скоро. У читателя, как выразилась одна моя знакомая писательница, просто отомрут зеркальные нейроны, отвечающие за реакцию на текст. Мы перестанем видеть в героях себя, а значит, перестанем ими интересоваться. В каждом диалоге мы будем видеть, простигосподи, "филлерную главу", пользуясь терминологией Ксении Буржской, и думать, что писатель не знал, что написать, а потому отсыпал нам опилок, которые мы должны пережевывать. Мне могут возразить, что текст конструируется не только на стороне писателя, но и на стороне читателя. Благодаря ИИ текст, пользуясь терминологией Умберто Эко, просто дошел до предела своей "открытости" - теперь читатель полностью свободен в его интерпретации. Он не просто более не обязан угадывать, "что хотел сказать автор", но и точно знает, что автор ничего не хотел сказать, потому что умер или почти умер - и не в ролан-бартовском смысле, а абсолютно буквально. Вернее, не умер даже, а просто никогда не существовал. И тем не менее, я уверена, что разница между мертвым автором и автором никогда не существовавшим, огромна. Как писал в своих "Записях и выписках" Михаил Гаспаров, есть разные степени несуществования, и профессиональная интуиция мне подсказывает, что едва ли достаточное число читателей будет готово играть в эту игру без партнера. Прыгать через пропасть ментального и душевного усилия, зная, что на том берегу их никто не ждет сейчас и, в общем, не ждал никогда. В конце такого рода постов обычно предполагается некоторый призыв. Честно - не могу себе представить, к чему бы я могла призвать в данной ситуации, но, давайте я, например, призову беречь то немногое, что остается сегодня от доверия между читателем и писателем. Литература всегда была диалогом живых с живыми, даже если некоторые из этих живых давно умерли. Пусть отечественный читатель, заплативший абсурдно много денег за книгу, обклеенную отвратительными маркировками и изуродованную черными заблюренными абзацами, не будет думать хотя бы о том, живой ли человек ее написал.

Вялотекущая дискуссия об использовании инструментов ИИ в литературе, спровоцированная в русскоязычном пространстве искрометным интервью писательницы Ксении Буржской "Кинопоиску", продолжает тлеть - пожалуй, подкину в нее еще немного дровишек. Или, вернее, попытаюсь проговорить словами то, что, как мне кажется, осталось за скобками в предыдущем моем посте на эту тему. Вероятно, многие слышали о свеженьком скандале на американском книжном рынке, связанном с хоррором Мии Баллард Shy girl, который издательство Hachette отозвало из продажи после посыпавшихся обвинений в "масштабном использовании писательницей искусственного интеллекта". Английский издатель, успевший выпустить роман еще осенью, также отозвал из магазинов весь отпечатанный тираж и убрал электронную книгу из онлайн-магазинов и с цифровых платформ. Это случай более или менее беспрецедентный: роман, уже принятый к публикации (причем Hachette явно делал на него ставку и готовился активно продвигать), публично и громко снимается на моей памяти впервые - по крайней мере, впервые это происходит из-за использования ИИ. Баллард, конечно, оправдывалась тем, что это не она, а редактор-фрилансер насовал в книгу ИИ-слопов без ее ведома, но такой заход тоже не вызвал сочувствия - скорее наоборот: что ж ты за писатель такой, если не перечитываешь текст за редактором перед отправкой в печать. В общем, так или иначе, роман снят, и творческую карьеру писательницы Баллард, боюсь, не спасет уже ничто - она упокоится на том же кладбище, что и карьера, ну, например, создательницы "Американской грязи" Жанин Камминс (там сюжет был иной, но результат аналогичный). Иными словами, общественность эксплицитно выразила свое мнение относительно того, готова ли она читать тексты, написанные ИИ: нет, не готова. И мнение это было донесено настолько громко и внятно, что издатель пошел на попятный (и на сопряженные с этим попятным расходы), извергнув из уст своих уже подготовленную к изданию книгу. Как говорится, хорошо, что в России, такое невозможно - у нас, слава богу, свободная страна, никаких ограничений или, не дай бог, культуры отмены. Более того, у нас автор, сам доверчиво поведавший миру о широкомасштабном сотрудничестве с ИИ, с той же чарующей непосредственностью делает еще и следующий шаг: сообщает, что так же точно поступают вообще все писатели, просто не все признаются. Это, конечно, вопиющая неправда - поделитесь, дорогая Ксения, своей гипотезой с Джонатаном Франзеном, например, или с Донной Тартт. Но в этом последнем утверждении, на мой вкус, содержится даже больше вреда, чем в собственно использовании ИИ для написания романа или даже в исповедальных нотках интервью. Почему? Потому что экстраполируя свой творческий метод на "всех вообще писателей" автор подобного высказывания доламывает хрупкий пакт о взаимном доверии между читателем и писателем. Писатель доверят читателю в том, что тот прочтет написанный писателем роман сам, а не в виде пересказа, сделанного нейросетью. Читатель верит, что посредством книги с ним разговаривает живой, настоящий человек, которому есть что сказать. В сущности, именно это доверие и образует сам фундамент литературы - читатель верит автору, автор верит читателю. Разрушая доверие и, более того, нормализуя это разрушение ("все так делают, а чотакова"), говорящий наносит чтению как идее и литературе как художественному пространству удар, от которого она на фоне множества других проблем уже не оправится. (продолжение в следующем посте)