Никита Кузьмин

Человек за стеклом Мы подошли к какой-то мрачной двери и Кейти сказала, что мы туда можем зайти только после того, как на меня наденут наручники. Я зашёл в маленькую комнатку со стойкой ресепшена. Там тоже были федеральные агенты, но они имели гораздо более суровый вид. Это уже не айтишники из Cyber Squad, а маршалы США (U.S. Marshals Service). Эти ребята ищут беглецов, перевозят особо опасных преступников и реально во время своей работы рискуют жизнью. Агент Кейти, которая вела мой кейс с самого первого дня, выглядела чуть растерянно и озадаченно. Мне дали подписать какие-то документы ручкой с таким мягким корпусом и стержнем, что ее можно было скрутить в спираль. Это чтобы я никому не воткнул её в глаз. Уверен, эта комната видала и не такое. Потом меня закрыли в другой маленькой комнатке, в которой такой же ручкой все стены были исписаны надписями на разных языках. Много всяких «green light» и рядом чье-то имя. Позже я узнал, что это сленг для банд на устранение предателя. Видимо, происходила какая-то подстава/предательство, человека арестовывали, и он, чтобы отомстить своему обидчику и предупредить остальных, что этот человек — внедренный агент, оставлял его имя на стене. Много надписей про любовь и про религию. И, конечно же, на русском — «Спасибо, Господи, что направил меня на путь истинный». Почему истинный путь проходит через приемное отделение MCC (Metropolitan Correctional Center, федеральный следственный изолятор на Манхэттене), не уточнялось. У меня забрали всю одежду, выдали синюю форму и бейджик с номером. Хотел им предложить оптимизацию — сразу набивать номер на руке. Еле сдержался. Взяли слюну для анализа ДНК, спросили, не являюсь ли я знаменитостью, участником банды, есть ли у меня татуировки. И куда-то повели. В одном из коридоров сквозь бронированное стекло я увидел другого человека в такой же форме, как у меня. И он мне как-то приободрительно кивнул. Это был первый за год человек с похожими проблемами. Может, даже с более серьёзными. И он меня понимал. Я почувствовал невероятное тепло от этого простого человеческого жеста. До сих пор помню эту эмоцию и то, как сильно она меня тогда удивила. Внешние обстоятельства часто не имеют никакого отношения к тому, как ты на них реагируешь внутри. С момента ареста прошло 10 месяцев #чтослучилосьвамерике

За каждой цифрой В начале октября я ездил в Нигерию, чтобы лично познакомиться с местной командой Helpster и с людьми, которым мы помогаем. А теперь нас догоняют результаты поездки в виде публикаций в СМИ. О Helpster написали The Guardian Nigeria, Africa Business Insider, ANECDOTED и другие издания. Вышел большой материал о том, как устроена наша система помощи, как мы проверяем медицинские случаи и следим за тем, чтобы деньги доходили до конкретных пациентов. В одной из статей приводится цифра: почти 5900 человек получили помощь благодаря Helpster. Я люблю цифры. Они позволяют понять, насколько эффективно работает система, которую мы строим. Но у цифр есть один недостаток - за ними не видно людей. Например, в Нигерии я встретился с семьёй одного из самых первых пациентов за всю историю Helpster. Когда-то мы оплатили операцию их ребёнку. А теперь он растёт, играет и живёт обычной детской жизнью. Родители шли три часа пешком, чтобы просто сказать спасибо. Или девочка с огромной опухолью на шее, которая плачет от того, что у неё никогда в жизни не было друзей. В школе над ней издевались из-за этой опухоли, но у семьи не было денег на операцию. Ей помог Helpster. Или маленький мальчик, который нашёл дома крошечную батарейку от часов и проглотил её. Теперь мама кормит его перетёртой пищей через трубку в животе. Он никогда больше не сможет снова есть через рот, если мы не оплатим ему необходимую операцию. Когда читаешь такие истории в отчётах, воспринимаешь их как медицинские случаи. Когда сидишь напротив этих людей и слушаешь их, всё становится совсем другим. И люди, которые раньше были просто цифрами в статистике, теперь приобретают настоящие имена и лица. Такие истории придают какое-то новое измерение и глубину тому, что мы делаем. И ты понимаешь, насколько это важно. И насколько на самом деле мы все похожи, вне зависимости от того, где мы родились и какие у нас были базовые вводные. У многих существует стереотип, что дети в Африке - это просто какие-то бедные голодающие дети, с которыми у нас будто бы нет ничего общего. А приезжаешь и понимаешь, что это точно такие же люди, как мы. Родители также переживают за своих детей, а дети хотят дружить, играть и ходить в школу. Просто кому-то повезло родиться там, где необходимую операцию можно получить бесплатно или по страховке. А кому-то нет. И тогда возможность получить лечение зависит от того, найдётся ли кто-то, кто сможет помочь. Именно для этого мы и создали Helpster. На фотографии я сижу вместе со ста семьями, которым мы помогли. Сто семей. Сто совершенно разных историй. И я рад, что благодаря публикациям в СМИ, об этих историях узнает больше людей. Возможно, кто-то захочет помочь. И тогда за цифрами в наших следующих отчётах появятся новые имена и новые спасенные жизни. Истории людей, у которых, благодаря этой помощи, появилась возможность жить дальше.

Я полетал в самолете, в котором подключен Starlink, и даже провел в нем рабочий zoom. На фото я замученный и не выспавшийся. Держим курс на Мадейру.

Азбука Агаты Я хотел, чтобы Агата научилась печатать на русском языке. В школе у нее арабский и английский, и с учителями как-то не складывалось. Тогда я решил взять дело в свои руки. Буквально за пару надиктованных запросов в Клод мы с Агатой очень быстро собрали приложение для изучения русского языка. В нем на каждую букву надо сделать по фотографии, и ребенку предлагается в разных вариантах учиться печатать и произносить эти буквы и слова. Мы уже ходили фоткали А - Агату, Б - Багета, В - ванну, а Клод с ноутбука по вай-фаю обновлял нам азбуку с новым функционалом. Моя пятилетка принимала решения по дизайну и новым фишкам приложения, отвечая на вопросы Клода. Агата выбрала розовый дизайн для девочек, а можно выбрать дизайн для мальчиков. Когда Корней подрастет, у него будет своя Азбука. В этот день я был один с двумя детьми - и у нас получилось параллельно выпустить работающее приложение, с которым мы еще на пару часов увлеклись играться. Как бы ни пугало нас будущее, но оно будет очень интересным. Хотите в эту игру поиграть? PS само приложение тоже использует искусственный интеллект во время использования, заметили как?

Полезные споры Недавно мы с форум-группой были на ретрите, и у нас была такая игра: всем выдали новые имена, и если ты называл человека по старому имени, то это стоило 100 долларов. И ребята сами предложили эти деньги отправлять в Хелпстер. Я об этом не просил, даже разговора об этом не было. В итоге мы за весь ретрит так наошибались, что получилось спасти целых 8 жизней. Другие мои друзья рассказали, что они как-то спорили и решили, что проигранное отправят в Хелпстер. И в итоге отправили 2000 долларов. В общем, если вдруг соберетесь спорить, то можно добавить полезное дело: проигравшие суммы переводить на спасение детских жизней. Очень полезная получится привычка!

Чувствительность к раненым людям У меня есть такой “талант” - триггерить раненых людей. Вроде бы идет обычный диалог, в нем может быть какое-то напряжение, а может и совсем его не быть. И вот я задаю какой-то простой вопрос. А человек на той стороне диалога кидает телефон в стенку. Не фигурально, а буквально. Начинает выходить из себя, истерить и кричать. Позже, когда все успокоится, человек может сказать: а ведь ты действительно ничего такого мне не говорил и не спрашивал, но внутри меня все закипело, и я буквально впал в истерику. У меня такое случается в основном с женщинами, но было и с мужчинами. Включая людей, которых я очень хорошо знаю и с которыми много работал. Самое ужасное, что это происходит незаметно для меня. Я нахожусь в обычном диалоге, в обычном обсуждении. А на той стороне уже бьются головой об стенку. Один мудрый человек сказал мне, что если мне наплевать на чувства другого в этом процессе, то я делаю все правильно и менять ничего не нужно. Потому что, по сути, я прав на сто процентов. Но если на человека мне не наплевать (а это почти всегда так), то мне стоит прокачать эту мою чувствительность и замечать, какие эмоции вызывают мои текущие слова. Подумать над тем, какие эмоции вызовет моя следующая реплика. Это мое домашнее задание с ретрита: пытаться прокачать мою чувствительность. Особенно сложно это делать в моменте, потому что человеку, с которым ведется этот диалог, абсолютно наплевать на то, что чувствую я сам. А я должен на это не реагировать, включать взрослую позицию, усмирять свое эго и попытаться через любовь нормализовать диалог, который катится в пропасть. Таких диалогов у меня было очень много. И видя реакцию людей, мне всегда их очень жалко. И хочется отмотать диалог назад, чтобы людям не было настолько плохо от того, что я в них задел не слишком понятные для меня, но очень болезненные кнопки внутри них. А вы на какой стороне таких диалогов?

Зафиксирую результат 2 лет настольного тенниса с тренером

Мам, я в телевизоре!

Первые мысли по возвращении из Нигерии Наконец-то я доехал до наших пациентов Хелпстер в Нигерии. Я побывал там, где они живут, и там, где мы их лечим. Место проживания выглядит максимально удручающе и безнадежно. По покрытым пластиковым мусором в несколько слоев дворам ходят босые дети. Семья из 5 человек живет на 40 долларов в месяц. В целом, они ни на что не жалуются. Но если за аппендицит ребенку придет счет в 300 долларов, то он не выживет. И здесь вступает в игру Хелпстер - мы спасаем таких детей. Меня часто спрашивают, зачем я этим занимаюсь? Если честно, какого-то конкретного ответа у меня нет. Также как нет ответа на вопрос, как кто-то может не понимать, зачем я это делаю? Я понимаю, что мои действия - это капля в море. Но я продолжу это делать, чтобы вместе мы превратили это в океан.

Почему вы не спасаете детей в России? Самое частое возражение, которое я слышу в свой адрес по проекту Хелпстер, - это почему я не помогаю детям в России, Украине и где-то еще? Почему не спасаю детей там, откуда я родом? На постсоветском пространстве везде есть бесплатная экстренная медицина. Если у вас или у вашего ребенка аппендицит, и у вас нет денег, вас прооперируют бесплатно. Поэтому детей, умирающих без 300 долларов, в этих странах нет в принципе. И я надеюсь, никогда не будет. А в каком направлении живет ребенок со смертельным диагнозом в 4000 километрах от места моего рождения, мне неважно. Я буду спасать детей там, где это больше всего необходимо. И буду рад, если мы вместе решим эту проблему полностью. На сегодняшний день Хелпстер спас 5800+ жизней - это наши первые шаги к миллиону. Удивительно, что даже у этого проекта есть хейтеры. На видео я заполняю данные пациентов, которые пришли на Medical Outreach

Эзе Ивека III (также известный как Игве Чидубем Ивека) — традиционный правитель древнего королевства Обоси Уквалла (Obosi Ukwalla Ancient Kingdom) в штате Анамбра, Нигерия.

После гетто мы встретили царя в перьях. Я пока еще не до конца понимаю как тут все работает.

Навестили нашего пациента с катараткой, без нашего лечения маленький Халид потерял бы зрение. Комната в которой живут 7 детей со слепой мамой. Подумайте об этом в следующий раз когда будете жаловаться на свою жизнь.

(media without text)

Как я перестал быть человеком на домашнем аресте Спустя некоторое время после истории с не сложившимся свиданием с Марией ко мне пришли агенты и сказали, что прокурор хочет со мной поговорить. Я подумал, что у меня будет вторая попытка организовать себе личную жизнь, и обрадовался. Но когда меня ввели в комнату для допросов, по лицам присутствующих сразу стало понятно, что разговор будет не про отдых в гольф-клубе. Том Браун объявил мне: — Мистер Кузьмин, федеральное правительство не считает более целесообразным держать вас там, где вы находитесь. Принято решение о заключении вас под стражу. У вас есть несколько дней, чтобы наладить свои дела. Позже я поговорил с Ромой, он мне сказал, что часть людей внутри правительства считала, что это огромная глупость - такой ценный ресурс просто посадить в тюрьму. А часть людей говорили, что мы потратили миллионы долларов на то, как живет этот чувак, и никакого толку от этого никому нет. Была небольшая надежда, что мои знакомые из США впишутся за меня под залог, а я сам буду оплачивать около ста тысяч долларов. Но этот вариант быстро развалился, потому что люди испугались вписываться за меня. Когда на тебя заводит дело федеральное правительство, все бегут от тебя, как от чумного. Мне особо некому было сообщать эти интересные новости. Я предупредил свою сестру, что буду с ней связываться, если вдруг понадобится какая-то помощь. И предупредил сотрудников проектов, что буду плохо доступен в ближайшие несколько недель. И вот наступает день Х. Меня забирают агенты и везут в центр Манхэттена. В какой-то момент мы приезжаем на парковку здания ФБР, а там выстроились все агенты Cyber Squad, самого элитного в мире подразделения по поимке хакеров. Но так как везет меня агент, которого я видел первый раз в жизни, он вообще не понял, что ребята вышли со мной попрощаться. Я помахал им рукой, и мы проехали мимо. С одной стороны, это люди, которые охраняли меня, чтобы я не убежал, с другой стороны, они старались сделать мою жизнь проще в тяжелой ситуации. Ни с кем из них я не попрощался и никого из них я больше никогда не видел. Агент Кейти, которая вела мой кейс, еще с одним агентом повели меня по площади в сторону MCC - Manhattan Correctional Centre - легендарная тюрьма для подследственных высокого профиля. По пути мы встретили агента ФБР, бывшего военного пилота. Он со мной поздоровался, и я с ним поздоровался. Удивлённая Кейти спросила: — Откуда ты его знаешь? Я сказал: — А! Так это же тот агент, который перевозил Саддама Хусейна на операцию на глаза. Кейти очень удивилась. Количество информации, которая у меня скопилась про этих агентов, было просто зашкаливающим. Мы подошли к какой-то мрачной двери и Кейти сказала, что мы туда можем зайти только после того, как на меня наденут наручники. Я зашел в эту дверь - и перестал быть человеком на домашнем аресте. С момента ареста прошло 10 месяцев #чтослучилосьвамерике

Развиртуализация Хелпстера Удивительно, но Helpster для меня - это удаленный проект. Мы спасли уже больше 5000 детских жизней, немало людей занимаются этим проектом уже несколько лет. А я не видел ни то, что ни одного пациента вживую, я даже не видел ни одного сотрудника вживую, кроме Кати - нашего СЕО. Удивительный мир ковида и удалёнки, можно делать невероятные штуки не выходя из своей комнаты! Но настал тот час - через несколько дней я лечу в Нигерию, в целую экспедицию в самые тревожные места, там где наша помощь нужнее всего. Я съезжу в больницы с которыми мы работаем, я пообщаюсь с пациентами, которых мы уже спасли, я посещу наш medical outreach, где мы найдем немало пациентов, которых нам предстоит спасти. Технические и логистические детали мне более-менее понятны. А вот что будет с моими эмоциями, когда я столкнусь лицом к лицу с теми, кому повезло гораздо меньше, чем мне? На этот вопрос, ответа у меня нет совсем. Но я точно знаю, что эта поездка будет незабываемой.

Зачем защищать тех, кто на тебя нападает? В детстве мне серьезно доставалось от мамы. Трое детей мамы сидят за столом и абсолютно неожиданно посреди бытового разговора мать набрасывается на меня с кулаками. Я убегаю в другую комнату, сажусь на диван и плачу. Сейчас во взрослом возрасте мне очень тяжело заплакать, потому что там в детстве я запомнил: на мой плач никто не придет. Но это сейчас. А тогда я встаю с дивана, иду на кухню, беру большой кухонный нож и возвращаюсь в комнату с диваном. Это тонкий длинный нож с деревянной рукояткой. Кончик ножа почему-то не острый, а обломанный или затупленный. Я держу нож в двух руках и приставляю этот кончик в своей грудной клетке. Я слышу за стеной голоса, которые веселятся. Больше всего на свете я бы хотел веселиться вместе с ними. Но моя семья меня отправила в изгнание. В одиночество и в покинутость. Поэтому сейчас я решаю вполне технический вопрос: тупым кончиком я точно не смогу проломить себе грудную клетку. Но если с такой позиции с приставленным к груди ножом я разбегусь в стенку, тогда наверное все получится? Хотел ли я убить себя, чтобы избавиться от страданий? Или чтобы всем стало стыдно, что меня довели? Или хотел просто серьезно себя ранить, чтобы привлечь внимание и мои близкие задумались о том, что происходит в этой семье? Я уже не помню. По какой-то причине свой план, надёжный, как швейцарские часы, я в исполнение не привел. Было бы классно, если бы тогда кто-то сильный и взрослый, как я сейчас, зашел в комнату, забрал у 8-летнего ребенка из рук нож и сказал, что любит, что у ребенка все получится и надо просто немножко потерпеть. Но тогда, конечно, никто не пришел. Сейчас я могу это делать только виртуально, раз за разом постепенно исцеляя эту боль. В том числе, когда пишу этот текст. Уже во взрослом возрасте я неоднократно замечал, что когда на меня нападают люди, которых я считаю близкими, я начинаю их защищать и оправдывать. Окружающие с недоумением спрашивают меня: «Почему ты их выгораживаешь? Зачем ты пытаешься исходить из любви, когда они тебя просто уничтожают?». Ответ оказался очень прост: потому что когда-то на меня нападал самый близкий в мире человек. От которого мне была нужна только любовь. В моей жизни нет ощущения хуже, чем одиночество и покинутость после того, как тебя несправедливо изгнали из «семьи». При этом я совершенно не нюня и не терпила. Я комфортно чувствую себя в жестких переговорах, в кризисах, в конфликтах. Там включаются агрессия и достигаторство. Там начинается игра, которая понятна и даже интересна. И совсем другое дело - близкие мне люди. Особенно когда нападают.