Никита Кузьмин

Зачем защищать тех, кто на тебя нападает? В детстве мне серьезно доставалось от мамы. Трое детей мамы сидят за столом и абсолютно неожиданно посреди бытового разговора мать набрасывается на меня с кулаками. Я убегаю в другую комнату, сажусь на диван и плачу. Сейчас во взрослом возрасте мне очень тяжело заплакать, потому что там в детстве я запомнил: на мой плач никто не придет. Но это сейчас. А тогда я встаю с дивана, иду на кухню, беру большой кухонный нож и возвращаюсь в комнату с диваном. Это тонкий длинный нож с деревянной рукояткой. Кончик ножа почему-то не острый, а обломанный или затупленный. Я держу нож в двух руках и приставляю этот кончик в своей грудной клетке. Я слышу за стеной голоса, которые веселятся. Больше всего на свете я бы хотел веселиться вместе с ними. Но моя семья меня отправила в изгнание. В одиночество и в покинутость. Поэтому сейчас я решаю вполне технический вопрос: тупым кончиком я точно не смогу проломить себе грудную клетку. Но если с такой позиции с приставленным к груди ножом я разбегусь в стенку, тогда наверное все получится? Хотел ли я убить себя, чтобы избавиться от страданий? Или чтобы всем стало стыдно, что меня довели? Или хотел просто серьезно себя ранить, чтобы привлечь внимание и мои близкие задумались о том, что происходит в этой семье? Я уже не помню. По какой-то причине свой план, надёжный, как швейцарские часы, я в исполнение не привел. Было бы классно, если бы тогда кто-то сильный и взрослый, как я сейчас, зашел в комнату, забрал у 8-летнего ребенка из рук нож и сказал, что любит, что у ребенка все получится и надо просто немножко потерпеть. Но тогда, конечно, никто не пришел. Сейчас я могу это делать только виртуально, раз за разом постепенно исцеляя эту боль. В том числе, когда пишу этот текст. Уже во взрослом возрасте я неоднократно замечал, что когда на меня нападают люди, которых я считаю близкими, я начинаю их защищать и оправдывать. Окружающие с недоумением спрашивают меня: «Почему ты их выгораживаешь? Зачем ты пытаешься исходить из любви, когда они тебя просто уничтожают?». Ответ оказался очень прост: потому что когда-то на меня нападал самый близкий в мире человек. От которого мне была нужна только любовь. В моей жизни нет ощущения хуже, чем одиночество и покинутость после того, как тебя несправедливо изгнали из «семьи». При этом я совершенно не нюня и не терпила. Я комфортно чувствую себя в жестких переговорах, в кризисах, в конфликтах. Там включаются агрессия и достигаторство. Там начинается игра, которая понятна и даже интересна. И совсем другое дело - близкие мне люди. Особенно когда нападают.