pandemonium of the sun

К историческим открытиям: Визуально "Белый шум" Дона Делилло чаще всего соотносят с его изначальной американской обложкой, ну или с серией Номы Бара — работам иконическим в своей сфере. Эти визуальные маркеры настолько сильны, что из поля зрения пропала первая британская обложка от Picador к которой причастен... Брайан Ино! Но даже тут не все так просто — штатный дизайнер Picador Гэри Дэй-Эллисон при оформлении книги находился под влиянием дизайнерских проделок Ино, в особенности его обложки для альбома "My Life in the Bush of Ghosts", и посчитал, что аналогичный вайб красиво ляжет на музыкальный текст Делилло. Заказав художественные услуги у музыканта и дождавшись результата, Дэй-Эллисон обнаружил, что детали не стыкуются, и нужно самому немного побыть Ино, но даже тут не оставил его, использовав для вдохновения карточки-помогайки Ино под названием "Oblique Strategies", предлагающие творцам нестандартные выходы из тупика и зацепки для старта нового проекта. Вытащив три карты, он получил наставления: объедини элементы в группу, представь работу как набор разрозненных деталей и у тебя есть только одна попытка. Поразмыслив, дизайнер вспомнил, что местная компания Imagine предлагала ему демо-сессию для показа графики на своих дисплеях и он, не работав с компьютерами до этого (то был 1984 год), принял предложение как возможность для создания обложки "Белого шума". Концепцией обложки была стена из экранов со случайными картинками на них, что набирались из того, что имелось у дизайнера и его товарища. И вот — итог, без упоминания самого Дэй-Эллисона на обложке (большие компании, как мы знаем, присваивают достижения штатных сотрудников), но с другом Эллисона и Ино, чья обложка так и не оказалась востребована, но принесла должные креативные импульсы для созидания постмодернистского объекта, который цитирует то, что было утрачено.

Не знаю, как справиться с неловкостью, потому напишу просто - мы дали большое интервью для Правил жизни (быв. Esquire), что очень символично: в Эсквайре выходили материалы Дениса Джонсона, Харри Крюза и Майкла Герра, даже я когда-то написал им здоровенный материал о Кормаке, а теперь вот, смотрите, Саша Карпюк берет интервью у Pollen. Спасибо! И тут, конечно же, пасхалки о наших не особо озвученных планах на 2027, пока задор и надежда на завтра позволяют нам созидать.

За суетой перед выходом всякого-разного легко не разобрать тихие голоса малых издательств, особенно издающих не самую известную, а следовательно не самую коммерчески заряженную литературу - сейчас на такое не только банки смотрят через оптику скорого банкротства, но и в общем сложно найти энтузиастов, согласных без контрактов елозить с подобной литературой по всему издательскому процессу. Например, вот Chaosss Press отправили в печать "Грязную работу" Ларри Брауна. Браун для нас как родненький - о нем я уже рассказывал, но перескажу важное с неймдроппингом: издавался под патронажем Крюза, экранизировался с Кейджем в главных ролях, любим Дилланом, считался реинкарнацией Фолкнера. И вроде бы для южных штатов США его лик в одном ряду с локальными святыми, да русскоязычному читателю совсем неведом этот серьезный человек из народа с пожарным шлангом и топором в руках. Вот и представилась возможность познакомится с ним, пользуясь услугами издательских медиумов, тем более, что хоть раз пообщавшись с такими людьми, будешь до погружения в землю пересказывать их истории; Браун же оставил эту привилегию себе, а "Грязная работа" - его дебютный, сырой и пережевывающий тьму роман с разными языковыми регистрами и видением человека, открывшего для себя литературу ближе к тридцати, когда твой стиль формируют не писатели вокруг, а прожитые события, наклоняющие почерк вправо или влево.

Шутки шутками, а самой бесконечной из них в следующем году 30 лет! Ни одно уважаемое издательство не оставило бы без внимания такое финансовое Эльдорадо и родное Шутке Little Brown тоже последовало завету — вот она, обложка нового издания "Бесконечной шутки" с дизайном от исполнительного арт-директора LB Грега Калика и предисловием от Мишель Заунер из потрясающей группы Japanese Breakfast 😮 С дизайном Калика даже без разъяснений все ясно-понятно — облачка там, а зернистость пришла из его привычки расслаблятся, заполняя пространство листа маленькими точками. Но Заунер... это наш человек-швейцарский-нож! Артистка в полной мере: певица, писательница и сильная читательница. В интервью для Bustle она рассказывала, что долгое время почти что жила на литературе одноэтажной Америки типа Ричарда Форда, Тобайаса Вулфа, Рэймонда Карвера и пыталась подражать их сухому и жёсткому стилю. Позже ее отпустило и период лаконичности сменился периодом многословия, то есть в жизнь вошла "Бесконечная шутка", заполнив собой все. Годы размыли и такие твердыни — сейчас она чаще говорит о себе и приводит в списках влияния королев слова: Джоан Дидион, Мэрилин Робинсон, Лорри Мур, а "инцелский канон" остался далеко-далеко, но порой, отбрасывая все ярлыки, в мыслях все же возвращаешься ко дням, когда можно было позволить каждому часу свободного времени впитать лекарственный запах уоллесовского цемблока и рассказать без отдаления — каково было жить, умирать и воскресать на дистанции в 1079 страниц.

Господь Всемогущий, вы посмотрите только, что выходит в Альпине — сборник лучших рассказов Фланнери О'Коннор в новом переводе от Леонида Мотылева и с его же выборкой материала. Фланнери — без приукрашивания, богиня Южной готики и ровня Фолкнеру; из ее прозы вышли и Кормак, и Крюз, и Спрингстин Брюс, и много кто еще — тут вам гугл в помощь. На русском она издавалась давно, числится в редкостях, а потому подобное собрание на 400 страниц — не просто выход книги, а настоящий праздник для любителей реднековской романтики.

Есть новости. 1. В университете Айовы, месте, где закалялся герой этого поста, сегодня вышла биография Дениса Джонсона за авторством Теда Гелтнера. Не удивляйтесь, что я уже успел на четверть прочитать ее и выцедить несколько интересных фактов, включая тот, что Джонсон по юности переводил русскую поэзию в международной писательской мастерской. 2. В некоторых кинотеатрах США наконец кинопроекторы заиграли экранизацией “Снов поездов” Дениса Джонсона с Джоэлом Этгертоном в главной роли и массивными вайбами Терренса Малика в кадре. На русском книга выходила в потрясающем переводе Сергея Кумыша и с дизайном от Владимира Вертинского. В Нетфликсе с 21 ноября. 3. Намедни мы, издательство Pollen Press, приобрели права на издание “Фискадоро” — второго романа Дениса Джонсона, самого неорганичного в карьере писателя и самого вожделенного на нашем издательском пути. Сочиняя “Фискадоро”, Джонсон намеревался вырваться из амплуа “голоса со дна”, который ему навязали после первого романа “Ангелы”, и заодно сломать “проклятие второго альбома”. Если верить продажам, критикам и читателям — всего желаемого можно добиться даже не перейдя рубеж в 200 страниц: “Фискадоро” — миниатюрная книга о сохранении искусства на руинах мира с искаженными голосами выживших после апокалипсиса, и вдохновением из Корана (!), Кэмпбелла, Беккера, Сакса и поместья Роберта Фроста, где Джонсон писал роман как почетный молодой поэт. Стоически переводить этот лингвистический калейдоскоп 1985 года будет наш въедливый редактор Клим Токарев, с которым у Джонсона любовное настроение еще с времен, когда издательство только-только шевелило пальцами в утробе из планов и мечтаний. Издадим в 2026, Инша’Аллах. Одним “Фискадоро” ограничиваться не планируем, но тут, как говорится, как карта ляжет, но теперь вы наверняка знаете какой прожиточный минимум ожидать от нас в 2026.

Стиля в ленту: Карл Уве Кнаусгор в своей "писательской лачуге", 2016 год. На днях в англоязычных странах выйдет перевод его романа "Nattskolen", то есть "Вечерняя школа". С 2020 года Кнаусгор активно выпускает по роману в год, а недавно выпустил в Нью-Йоркере большой материал о Достоевском, демонстрируя знание контекстов и творчества ФМД. Тем не менее, по имеющейся (от издателей) информации, Кнаусгор отказался продавать права в Россию, обломав перфекционистов-собирателей и читателей (если такие есть) лишением возможности покупки перевода финальной части его цикла с ироничным названием "Min Kamp". Такова, как видите, творческая хаотичность.

+1

Время шоковой терапии: пока мы сидели и прочесывали леса американских глубинок на наличие еще не изданных больших писательниц, Азбука тайком провернула финт сомнительного качества, выпустив величайший американский роман "Housekeeping" Мэрлин Робинсон под названием "Дыхание озера" и упаковав в серию, навеивающую ассоциации с Джоджо Мойес, оставив ее абсолютно без никакой информационной поддержки. На том же конце света Робинсон давно включена в студенческие программы, котируется разноранговыми писателями всякой направленности (на обороте "Housekeeping" имеются отзывы от Джона Хоукса и Доррис Лессинг), а по качеству, стилю и направленности прозы ставится в ряд с Кормаком Маккарти и Денисом Джонсоном, что уже клеймит ее литературную тушу знаком запредельного качества. Да и соседство тоже ошарашивает. "Housekeeping" же ложится в одну кровать к дамским романам примерно как "Моби дик" в серию детской приключенческой литературы: девочки-подростки переживают утрату родных, осмысляя смерть, воскрешение и вообще собственное существование через завернутые в поэтически точный язык теологические воззрения самой писательницы. На выходе книга погудела во всех нужных кругах, достигнув редкого достижения - одновременной номинации на PEN/Hemingway, PEN/Faulkner и Пулитцеровскую премию. Затем Робинсон ушла из художественной прозы на 24 года, но если вы откроете ее страницу на википедии, то увидите, что с 2004 года она собрала практически все, что можно, включая восторги от Барака Обамы и желание Скорсезе перевести ее книги на язык кино. Но мы зашли слишком далеко, не отвлекайтесь, посмотрите лучше на карточки этого товара на озоне.

Буквально вчера, кстати, вышел новый роман Марка З. Данилевского "Tom's Crossing" (то есть, "Переправа Тома"). Визуально он не примечателен - традиционный мегаломанский кирпич без типографических трюков, никак им не похвастаешься при обзоре, разве что отзывом от Стивена Кинга на обороте, и это, несомненно, интригует, держа во внимании то, что Данилевский - творец-пиротехник, от книг которого ждешь развлечения, веселья, чего угодно, но не историй с линеечной стройностью. Посмотрите на описание устройства его второго романа "Only Revolutions", который уже примерно 10 лет обещал перевести писатель с инициалами Д.Б.: 360 страниц, по 360 слов на странице, 36 строк, и после 18-й строки книгу нужно перевернуть на 180 градусов, чтобы прочитать другие 18 строк, написанные от лица одного из двух аллегорических рассказчиков – молодых влюблённых. И, если верить критику Тому ЛеКлеру, Данилевский занес не сказку на ночь, а удавку - гигантский кросс-жанровый перенасыщенный деталями и взаимосвязями монолит, написанный и переписанный восемь раз как своеобразное торжество акта созидания, которое невозможно пересказать или создать через нейросеть - сейчас на пустынях американских так не делают. Заманчиво? Несмотря на то, что роман пока не обхаживают как султана турецкого, он хайпует как в старые добрые, а сверхдетализированное повествование, где упуская одно предложение ты упускаешь целую сюжетную линию, опять же провоцирует эго - как по методичке навыков влияния и убеждения. Для остальных, скептиков и интересующихся, потрясающая статья от Александра Сорондо о том, что это за кекс и как его вообще подавать надо, чтобы не плеваться как от швэпса по незнанию. заметка на полях: все это происходит спустя неделю после выхода в Folio Society премиального издания The Crossing Кормака Маккарти с +/- схожим сеттингом.

По делу серьезному пришлось вернуться к истории важной: пару лет назад, при такой же удручающей погоде, бегло упомянул, что в начале нулевых в Петербург с педагогическими целями приезжали тертые писатели американские: Денис Джонсон, Роберт Кувер, Дэйв Эггерс, Джордж Сондерс, Уильям Воллманн и т.д. Вели они семинары мастерства писательского, обучали молодежь слова умело расставлять. Назывались мероприятия Summer Literary Seminars, проходили активно с 2000 по 2006 год, а дальше по нисходящей, пока не испарились, оставшись в памяти участников и незначительных упоминаниях в прессе. Помимо просветительских целей к семинарам даже присматривалось американское издательство Dalkey Archive, чье руководство использовало площадку как полигон для обкатки потенциальных русскоязычных новаторов для своей серии с русской литературой. Кажется, безуспешно, если не считать этот сборник. Бесспорно, тема достойна отдельной рукописи о больших надеждах, но здесь, для истории и будущих исследователей останутся прекрасные фотографии с места действия и его именитыми участниками. Открыл на всякий случай комментарии, если у вас есть что-то негуглимое по этому вопросу, потому что гуглить и я умею.

Когда-то давно писал подводку к этому роману, тогда еще не переведенному на русский, но тут нынче какое дело неуважаемое — книга выходит, но и обложка нейросетевая, и москиты из юга американского стали комарами сибирскими. Кто же знает, насколько глубока эта заводь. Потому, оставим все как раньше: В своих интервью Фолкнер не всегда однозначно отзывался об «Улисс» — понятно, какая книга вершила литературу своего времени, а у стилиста всегда любят поинтересоваться о другом стилисте. Мнения варьировались по настроению — иногда труд Джойса был мастерской работой, иногда пустым стилем, а иногда Фолкнер отмахивался тем, что вообще не читал его и не понимает, о чём речь. Истина всплыла после его смерти, когда дома у писателя обнаружился исписанный «Улисс» — его тайный догмат, с которого он учился стилю и на который опирался как маленький мальчик на табуретку, чтобы подтянуться к окну, обещающему красочный мир за ним. Истина всегда таилась в молодости автора, когда он, полный надежд, но грубого деревенского опыта, отправился в Париж, к своим воображаемым единомышленникам. Бродя по нему, смотря на, как оказалось, не близкую ему местную богему, морально подрываясь как гомофоб при виде однополого поцелуя в супергероике от Марвел, он написал натуральный дисс-роман на всех голословных интеллигентишек. Возмущение Фолкнера просочилось и в название книги — Москиты. Москиты, что могут только сосать и плодиться. Такова подлинная ярость, предваряющая его «Шум и ярость». Гнев нуждался в своём обуздании, а «Москиты» — первая попытка, где автор и высмеивает богему, неспособную к действиям и зацикленную на голословии. Немного отдаёт морализаторством, конечно, но стоит ли включать зануду, рассматривая резкие мазки кисти будущего мэтра и его итоговое принятие этого «голословия»?

У нас сейчас куда не пойди — всё разговоры о Герре. Зашел на сайт Корпуса посмотреть, как там Эверетт, а рядом — анонс сценария кубриковской Лолиты. А где Кубрик нынче, там и мы. Как я уже писал, «Депеши» были дебютным романом Майкла Герра, а до них он работал кинокритиком и периодически писал обзоры для журнала The New Leader. В одном из таких обзоров он разбирал ранние фильмы Кубрика. По юности и отсутствию серьезных инструментов факт-чекинга (к выходу фильма Герру было 22), его заносило, но даже серьезная фактическая ошибка в итоге привела к расположению Кубрика и частично заложила фундамент их дружбы. Начиная с 1985 года, Герр и Кубрик совместно работали над адаптацией романа Густава Хасфорда «Краткосрочники» в «Цельнометаллическую оболочку», за сценарий к которой их ждала номинация на «Оскар». Во время тех долгих телефонных разговоров Герр признался, что написал рецензию на «Лолиту» Кубрика на своей первой работе работы в The New Leader. В ответ на это Кубрик буквально позвонил кому-то в Нью-Йорке и попросил спуститься в катакомбы Нью-Йоркской общественной библиотеки, чтобы найти рецензию и отправить по почте. Рецензия ему понравилось, но что же было в ней? Герр писал: В «Лолите» больше класса, чем в «Совете и согласии» и «Человеке, который застрелил Либерти Вэланса» вместе взятых. Не могу сказать, что Стэнли Кубрик стал намного лучше, он по-прежнему очень хорош, лучший американский режиссер современности. Многие, как в прессе, так и за ее пределами, считали, что Кубрик продался, сняв «Спартака» , и что он продастся снова, взявшись за «Лолиту». Но тем, кто смотрел «Спартак» с новокаиновой восприимчивостью, нужно посмотреть «Лолиту» как можно скорее. Это один из самых удовлетворяющих голливудских фильмов со времен вышедших четыре года назад «Троп славы» всё того же режиссера. Успех «Лолиты» Герр приписывал писателю и сценаристу Владимиру Набокову, приписывал сверх меры. Хотя Набоков был единственным сценаристом в экранизации, Кубрик значительно переработал его сценарий. Реакция Набокова была неоднозначной, о чём он и рассказал в предисловии к версии сценария, опубликованной двенадцать лет спустя: За несколько дней до того на закрытом показе я открыл для себя то, что Кубрик — великий режиссер, что его «Лолита» — первоклассный фильм с блистательными актерами и что только искромсанные обрывки моего сценария были использованы в картине. Всех этих переделок, искажений, подмен моих лучших маленьких находок, изъятий целых сцен и включения новых, может быть, и не было довольно для того, чтобы совсем убрать мое имя из титров, но они, несомненно, превращали картину в нечто настолько же отличное от моего сценария, насколько отличается от оригинала перевод стихотворения Пастернака или Рембо, сделанный американским поэтом. Спешу добавить, что мои нынешние суждения, разумеется, не должны быть истолкованы как выражение запоздалого недовольства, как отголосок визгливых протестов по отношению к творческому подходу Кубрика. Экранизируя «Лолиту», он видел мой роман в одном свете, я видел его в другом — и только; нельзя отрицать, что беспредельная точность воспроизведения может быть идеалом автора, но может привести к продюссерскому краху. Поэтому, когда Герр писал: «Мне страшно представить, какой бардак мог бы получиться, если бы сценарий написал кто-то другой», или что «Набоков в высшей степени отдал должное своему таланту», или что Набоков «перенёс в фильм большую часть важных деталей из книги», он не знал, что на самом деле хвалит Кубрика. Это не его вина; мало кто тогда знал подлинные истоки того, что попало на экран. Трудно поверить, что Кубрик, прочитав эту рецензию двадцать лет спустя, промолчал перед Герром о своем авторстве. Но, если подумать, возможно, он посчитал это правильным. Возможно, он проигнорировал это, успокоенный последними словами Герра, которые убедили его в том, что он готов взяться за проект с человеком, который, по крайней мере, считал кино скорее делом сценаристов и режиссёров, чем актёров. Ах, и да, «Кубрик» Герра уже на редактуре.

Вы же теперь издадите всего Ласло Краснахоркаи ?

Thomas Pynchon - Shadow Ticket !ВЫШЕЛ! Ревью от Уильяма Воллманна Ревью в NYRB Ревью в Telegraph Shadow Ticket на BookMarks

Проматывая ленту в поисках старого поста о Муре, заметил, как много здесь мелькают одни и те же имена - это, должно быть, раздражает, но как же мы благославлены тем, что живем в одно время с этими восхитительными творцами! Если вы еще не забыли: на днях выйдет новый (!) роман (!) Пинчона (!), чуть позже - огромная вариация на вестерн от Марка Данилевски, еще позже - биографии Роджера Дикинса и Дениса Джонсона, между ними - Нобель (мои прогнозы: Ондатже/Мернейн/Сорокин/Хамид Исмаилов); в общем - есть почитать чё, цитируя классиков. Но прямо сейчас представляем обложку нового романа Алана Мура, второй части пенталогии "Давний Лондон". Называется книга "I Hear A New World", в честь музыкального альбома Джо Мика, вышедшего в 1960 году. Напомню, что каждая из книг будет покрывать какой-то конкретный год - 'Great When' происходил в 1949, остальные же части обустроятся в 1959, 1969, 1979 и 1999, пока взрослеет главный герой и созерцает динамику развития окружающих его (пара)нормальных миров. Выйдет же книга в мае 2026, что здорово для читателей на языке оригинала и скорбно для ждущих перевода, т.к. на русском аж два его готовых текста застряли в производственном чистилище, остановленные словом самого Мура. Как видите, слова все еще имеют вес.

С новостями о продаже архива Пинчона уже было ясно, что скоро много разной информации начнет проявляться в сети и на рынке: уходят из жизни ровесники автора, их библиотеки распродаются детьми, которых подпись некоего Томаса Пинчона не доведет до синдрома Стендаля, но куш с нее - сведет с ума и обеспечит квартирой где-то в Европе или Южной Америке. Сегодня, вот, серьезный дилер выложил "Вайнленд" с любовной подписью автора и сопроводительными записками, включающими указатель по сценам с едой, одна из которых, по заверениям бывшей владелицы книги (и по совместительству сожительницы), вдохновлена их совместными трапезами, тогда как сам Вайнленд списан с округа Гумбольдт, где жила тогда еще молодая пара. Стоит роскошь примерно как часы Grand Seiko - 27 000 USD, что равняется примерно тысяче экземпляров его нового романа Shadow Ticket, который где-то уже вышел, где-то деликатно разбивается критиками, но увидеть полноценно и оценить его можно будет только в октябре. А что до Вайнленда - вольная экранизация от Пола Томаса Андерсона уже в кино с этой недели, а переиздание перевода все еще в пути, который мы именуем словом "скоро".

Вы не поверите, но действие посмертного романа Кормака Маккарти происходит... в российской части Арктики! Исходя из выложенных на аукцион рукописей автора, которые он отправлял себе по почте из Ирландии, посмертный роман Маккарти под названием "The Campaign" (т.е. "Поход" или "Кампания"), рассказывает историю мужчины, который потерял все и выживает в холодных лесах еще не переданной американцам Аляски, отбиваясь от язычников-каннибалов и диких зверей. Если это вам напоминает "Дорогу", то совпадения не случайны - книга сочинялась параллельно самой известной работе Кормака (которая на тот момент называлась "Грааль") и в противовес мраку будущего говорит о мраке прошлого. В работе над книгой писатель опирался на биографии исследователя Антарктики Эрнеста Шеклтона и генерала Конфедерации Натана Бедфорда Форреста, а также Уинстона Черчилля и Дж. Роберта Оппенгеймера. Судьба книги нынче в руках Денниса Маккарти - брата писателя и его распорядителя. Известно, что рукопись проходит коллективную редактуру в одном из университетов и когда-нибудь да выйдет - есть слухи, что анонсом разразятся еще до конца года. Но к тому времени, нам еще будет чего посмаковать 😎

Гид по стилю: модельер Кормак Маккарти. «Мы каталогизировали книги по рукоделию и квилтингу». Рик отметил живой интерес Маккарти к одежде и моде, который, я полагаю, был связан с шитьем. Маккарти был давним подписчиком журнала W о моде и стиле и аннотировал многие свои книги о мужской одежде. В экземпляре книги «Костюм: макиавеллианский подход к мужскому стилю» Маккарти карандашом записал свое мнение о туфлях без застежек: «кошмарно». Дальше на той же странице, рядом с предложением, восхваляющим туфли монки с блестящими пряжками, он написал: «еще кошмарнее».