Подгорнов.Экспертиза

Я не раз указывал, что социальные тренды развитых западных стран скорее рано, чем поздно утверждаются и в России. Это касается и модели современной семьи. Исследование группы авторов из Финансового университета и Северо-Западного института управления - филиал РАНХиГС показало, что у российской молодёжи запрос на патриархальную семью уже почти ушёл («Научный результат. Социология и управление», №1, 2026). «Результаты проведённого социологического исследования показали непопулярность традиционной модели распределения обязанностей в семье (муж - глава и кормилец, жена - «хранительница очага»), её сторонниками были только 10% участников опроса, причём мужчины, проживающие в сельской местности, чаще выступали в качестве сторонников. В представлениях девушек (от 20 до 25 лет) о благополучной семье чаще представительниц других возрастных групп господствовало мнение о том, что они вообще не готовы заниматься уборкой и приготовлением пищи, а предпочли бы «совместное выполнение обязанностей», «использовали труд оплачиваемых помощников». Только 7% девушек считали, что в их «благополучной семье они не будут работать, а заниматься детьми и домашними делами». Исследование позволило установить, зависимость представлений о благополучной семье от уровня образования и социально профессионального статуса респондента: чем они ниже, тем в большей степени благополучная семья отождествляется с патриархальным укладом жизни». При этом запрос на семью у молодёжи остаётся высоким, другое дело – что это теперь семья нового типа, где царит равноправие. Также в очередной раз увидел, что детей больше хотят мужчины, чем женщины – разница оказалась 15 процентных пунктов: «В основе благополучной семьи должен лежать официально зарегистрированный брак, так считали 78% женщин и 81% мужчин, и общие дети (58% женщин и 73% мужчин)».

Маленькая кофейня у дома уходит в прошлое. На её место приходит сетевой вариант. История с тем, что "Яндекс Лавка" хочет открывать кафе в жилых комплексах, бизнес-центрах, у вузов и на оживлённых улицах - это признак (очередной) глобальной перестройки рынка. Российский (не только столичный) рынок еды, кафе и уличной торговли постепенно перестраивается из предпринимательской модели в строго сетевую. Высокая ставка, дорогая аренда, кадровый дефицит, рост себестоимости, охлаждение экономики и потребитель, который начал экономить - всё это ставит малый бизнес в весьма хрупкое положение. Частный предприниматель с одной кофейней или даже парой точек теперь должен в моменте выдерживать рост зарплат, продуктов, коммуналки, аренды, налоговой нагрузки и падения спроса. Крупная сеть может жить в другой логике. У неё есть возможность "больших" закупок, есть собственная логистика, есть большие данные о поведении покупателей, есть активное приложение, есть своя доставка, есть высокобюджетный маркетинг, есть стандартизация, централизованная кухня, доступ к капиталу и возможность экспериментировать с локациями. Если одна точка не взлетела, то можно закрыться, пока другая начала давать трафик. У малого бизнеса нет такой "роскоши". Если что-то не взлетело, то ошибка может стать окончанием всей истории. Поэтому в ближайшие годы мы, скорее всего, увидим не исчезновение общепита с улиц городов, но его индустриализацию и "сетевизацию". Кафе у дома будет всё чаще не "уютным местом", а сетевой единицей. Еда в нем не авторским продуктом, а стандартизированным сервисом. Кофе, салат, суп, сэндвич, готовый обед, десерт - всё будет рассчитано по себестоимости, общему (или районному) спросу, маркетинговой привлекательности и марже. Это не обязательно означает резкое падение базового качества. Скорее качество станет даже ровнее. Но от этого более предсказуемым и безликим. Больше полуфабрикатов, больше "готовых позиций" с централизированных кухонь, меньше "живой кухни" от хозяина. Соответственно меньше вариативности, короче меню, выверенней порции. Главный удар сейчас идет по среднему независимому сегменту: небольшие кафе, кофейни, пекарни, городские бистро без сильной концепции и финансовой подушки. Выживут либо премиальные авторские проекты, либо жёсткий локальный лоукост + формат этнического общепита с низкими издержками. Но "большая улица" и массовая картинка будет становиться всё более сетевой. Не потому что сети "вкусней и лучше", а потому что в новой экономической реальности у них есть то, чего нет у малого бизнеса: капитала, масштаба, бигдаты и доступ к дорогой аренде. Конечно, это не смерть общепита - это его переформатирование под сетевую инфраструктуру. Что-то похоже в свое время случилось с рынком оргтехники и бытовой техники, когда сети "съели" всех частников. Общепит еще долго держался за счет легкого входа при относительно низкой ставке прошлых лет. _____________________ MAX | Telegram | WI

А это к последнему тексту цикла про СССР. При этом бедность реально снижается, а зарплаты номинально растут. Просто эти "красивые цифры" не говорят нам ничего о той реальности, в которой живут россияне. А главное о том, как россияне оценивают свое будущее. Какие их ждут перспективы. Сегодня многие напишут про "коэффициент Джини". В 2026 году Росстат начал применять обновлённую методику расчёта неравенства: теперь учитываются налоги и региональная дифференциация цен/доходов. По этой новой методике коэффициент Джини за 2025 год снизился до 0,375, тогда как по старой формуле был бы 0,422. То есть по старой методике неравенство выглядело бы максимальным за много-много лет, а по новой почти приблизилось к целевому ориентиру на 2030 год. Перевыполнили план! Хотя, как я уже сказал, бедность снизилась с 2022 года. Факт. Потому что (1) был перегрев на рынке труда и зарплаты росли прилично, потому что (2) выплаты (на которых "сидит" вся бедность) индексировались и исправно выплачивались, потому что (2) СВО и военные расходы дали приличный приток денег в некоторые сектора экономики и в некоторые социальные слои населения. Но это в моменте. В отчете. В цифрах. Номинально бедность снижается, если ты начинаешь зарабатывать выше границы бедности. И даже накладывая на доход средние коэффициенты инфляции - ты можешь остаться "выше бедности". Всё красиво в статистике и отчетах. Говорит ли это что-то про реальную Россию 2026 года и далее? Нет, потому что реальная картина в том, что инфляция работает для низкодоходных категорий не "в среднем", а в частном. Всероссийская инфляция может быть 8%, а доходы вырастут 10%. Получается, что все стали богаче "выше инфляции". Красивые цифры. Но для тех, кто находится у черты бедности важна своя "инфляция низкодоходных категорий". Продукты, транспорт, коммуналка, кредиты-микрозаймы, базовая одежда, детские товары. А они растут под 15-20%. И получается, что даже при росте выплат, при росте дохода - фактическая инфляция для низкодоходных категорий - делает их беднее. Но на уровне отчета премьера - всё прекрасно. А еще и с заделом на будущее (тот самый "коэффициент Джини"), чтобы до 2030 года "расслабиться" и рисовать удобные цифры. Проблема этого подхода в том, что правительство тратит огромные деньги (ведь выплаты и другая поддержка исправно осуществляется) на неработающие или низкоэффективные меры. Дело ведь не столько в том, что "нет денег" на поддержку низкодоходных слоев населения. "Нет денег" на социальную помощь и развитие инфраструктуры. "Нет денег" на производство товаров первой необходимости, чтобы поддержать низкодоходные слои. Всё есть. Они выделяются. Просто они плохо работают. Плохо администрируются. Чиновнику проще "нарисовать" цифры, а не сделать хорошо. Вот, где проблема. И советский опыт показывает, что эта проблема может привести к катастрофе. _____________________ MAX | Telegram | WI

Уже 54 and rising, как говорится. Но надо 80+, чтобы начать процесс. И судя по всему этого не случится. Механика внутрипартийных переворотов такова, что если он не однозначный, то за смещение голосуют не очень то и охотно. Потому что преемник будет видеть в тебе не того, кто "его поддержал", а того "кто может предать". Это не лучшая биография для следующих трех лет. Большая часть партийцев не грезит большими постами, а хочет удобно устроиться на эти ближайшие три года. Перевороты этому способствуют в меньшей степени, чем падение рейтингов лидера партии. Шишки собирает Стармер, а не рядовой депутат. Я даю прогноз, что Стармер удержится и не будет смещен на Бёрнема или кого-то еще. _____________________ MAX | Telegram | WI

Наталья Ивановна Касперская и её угрозы. Ничем хорошим это не закончится. Для Наталии Ивановны. Открытое противостояние с Путиным (а это ведь с ним) ничем хорошим ни для кого не закончилось. Навеянная западной пропагандой теория, что Путина - ослаб, это весьма неточная оценка. Путин, как я уже много раз писал, не дает ответ "под давлением". Но ответ будет всем, кто сейчас выбрал сторону западной пропаганды и накручивал российский народ против Кремля и Путина. Всему своё время. _____________________ MAX | Telegram | WI

Небольшой цикл на праздники: Что хорошего было в СССР и зачем это России в 2026 году (1) (2) (3) (4) (5) (6) (7) СССР - это предупреждение Советский Союз проиграл не потому что он был слишком слаб. У него были заводы, армия, ракеты, инженеры, ядерный арсенал, огромная территория и хорошее администрирование. Это, пожалуй, самое неприятное. СССР рухнул не от слабости или внешнего давления, а изнутри. Он просто потерял связь с реальностью. Большие системы как правило хорошо держат революционный удар, но вымирают от кумулятивного эффекта. Когда связь с реальностью теряется на дистанции. Накапливается. Сначала система перестает замечать проблему. Затем ей приходится "взять на контроль", но она объясняет всё временными трудностями. Потом, когда трудности из временных становятся хроническими - начинает наказывать тех, кто говорит это вслух. Далее система осознает, что временная проблема стала хронической. К тому моменту менять что-либо это уже не "пакет реформ", а демонтаж всей системы. Советская статистика грешила "красивыми цифрами". Это знали все. Включая тех, кто их производил. Директора заводов приписывали себе выполнение плана, не моргнув и глазом. Региональные чиновники рапортовали об успехах в районах, где школы закрывались. Центр получал "красивые" отчеты и отвечал "красивыми" решениями на "красивые" проблемы. Разрыв между картинкой и реальностью рос методично, десятилетие за десятилетием. Инициативность (как стремление к переменам) внутри системы была наказуемой. Система любила инерцию. А человек, который замечал актуальную проблему и говорил об этом вслух, рисковал куда больше, чем тот, кто замалчивал и откровенно врал. Постепенно система начала воспроизводить только тот тип управленцев, который умел всё замалчивать и рисовать нужные отчеты, а не тот тип, который умел хорошо работать и решать проблемы. Это действительно разные люди. С разными навыками. С разными инстинктами. С разным влиянием на будущее страны. К восьмидесятым советская система выглядела монолитом. Были съезды, парады, "красивые" планы, правильные речи, внешняя устойчивость. Но внутри накапливалось то, что поздний СССР так и не смог произнести про себя вслух: усталость от системы. Цинизм тех, кто правит. И внутренняя эмиграция тех, кем правят. Обе категории внешне еще участвовали в ритуале "советскости", но на личном уровне давно из него вышли. Лозунги продолжали звучать, но реальность которую они описывали сильно изменилась. Это и есть предупреждение от СССР - не ресурсная или военная деградация, а управленческая. Нельзя управлять государством так, чтобы плохие новости не доходили наверх и отчеты рисовали только удобную начальству картинку. Реальность всё равно догонит - просто уже в виде катастрофы, а не сигнала тревоги. Нельзя путать лояльность с компетентностью. Это важнейший управленческий урок от СССР. Лояльный "некомпетент" опаснее строптивого профессионала, потому что первый создаёт иллюзию контроля, пока второй мог бы дать результат. Нельзя требовать от общества бесконечного терпения, особенно когда взамен оно получает лишь лозунги и ритуалы, а не "большой смысл". Поздний СССР распался не потому, что люди предали советскую идею и захотели джинсы. Он распался потому, что они перестали видеть связь между своими усилиями и каким-либо результатом. Россия 2026 года должна взять из советского опыта правильные смыслы, о которых я писал в этом цикле: длинный горизонт планирования, уважение к производственному труду, массовое образование, социальную инфраструктуру. Это здраво. Но нам также нужно понимать, что всё это будет работать пока система сохраняет способность слышать правду. СССР был великим в очень сложных вещах. И оказался фатально слабым в той ситуации, когда не позволил сложным конструкциям и сложным проблемам "пойти наверх". Когда начал упрощать несущую конструкцию и свои цели. Главный урок от СССР - нам нужны сложные цели и задачи. И для нас критична ложь о том, что эти сложности нас не ждут впереди. Желание упрощать и всё заливать позитивом приведет к катастрофе. _____________________ MAX | Telegram | WI

Конечно Стармер никуда не уйдет. Потому что, если бы был из тех, кого можно легко "уйти", то ушел бы давно. Всё-таки провал на местных довыборах - это серьезный провал, но не критичный. Всё-таки это всего лишь местные довыборы и трансформировать их результат в победу на "больших выборах" в 2028-2029 году - это еще надо дожить. И Реформ, и "зеленым" и так далее. Стармер свои выборы выиграл. Может "наслаждаться" процессом. Тянуть свой срок до последнего (процента рейтинга). Так примерно и происходит в британской политике (или верно будет сказать шире европейской?) последних лет. Электоральная цикличность. Популизм вокруг острых тем в моменте голосования, чтобы избиратель "повелся" на обещания и далее 3-4-5 лет "удержания рейтингов". Красивых слов. Саммитов. Решительных инициатив, которые забываются через неделю. Кабинет Стармера по факту еще очень даже адекватный. Он руководит страной "какая она есть". Без денег, без внешнеполитических возможностей, без промышленности, без демографии, без социалки и так далее. Не занимает денег на очередную "декаду благополучия", наращивая и без того рекордный госдолг, а "живет по средствам". Минимальным в масштабах ведущей экономики мира. Великобритания в 2026 году - это что-то южноевропейское вроде Италии-Греции. Уставшая экономика с весьма маломобильным стареющим населением. С рекордными долгами и минимум ресурсов из них выбраться. Только климат похуже. Как анклав в Британии можно выделить Лондон. Да и то не весь, а услуговый сектор в Сити и Канэри Уоф. Эта часть еще сосуществует в глобальной экономике за счет финансовых связей с США. По сути обслуживая часть экономики США. Но то, отдельный мир, который имеет весьма далекое отношение с остальной Британией. Ну и полную зависимость от любого дуновения ветра в Вашингтоне. Стармер будет держаться до последнего и на его место особо никто не будет рваться, потому что "место пустое". Скоро и на саммиты денег не будет, потому что слетать куда-то это керосин, а его как известно в Европе и Британии теперь экономят. _____________________ MAX | Telegram | WI

Небольшой цикл на праздники: Что хорошего было в СССР и зачем это России в 2026 году (1) (2) (3) (4) (5) (6) СССР как социальный лифт Советский союз не был самой свободной страной в мире. Но несвобода и социальная неподвижность - разные вещи. В СССР была выстроена система, которая не лучшим образом обращалась с конкретным человеком, но умела одновременно поднимать вверх по социальному лифту огромное количество людей. Всё дело в том, что большой индустриальной стране нужны были кадры. Не декоративные, а функциональные: инженеры, врачи, офицеры, учителя, технологи, конструкторы, управленцы. Сотни тысяч каждое десятилетие. Брать их было неоткуда, кроме как из "глубинного народа" - из деревень, рабочих посёлков, провинциальных городов, семей без связей и без накоплений. Не по социальной программе, а по необходимости. Школа давала первый уровень. Техникум или институт - второй. Армия, распределение, завод, НИИ, партийная карьера - следующие надстройки. Система была жёсткой, стоит это признать. Ограниченной. Она была идеологически перегруженной и слишком часто несправедливой. Карьерный рост зависел не только от компетентности, но и от правильной анкеты, правильных слов на собрании и правильного молчания в нужный момент. Но сама лестница или лифт вверх существовали. И они были достаточно массовыми, чтобы изменить социальный ландшафт страны за два-три поколения. Сын крестьянина становился инженером. Дочь рабочего становилась врачом. Внук сельского учителя проектировал авиационный двигатель. Это была не советская пропаганда - это была советская статистика, которую невозможно оспорить. Проблема не в том, случалось ли это. Проблема в том, при каких условиях. Условия были схожими с теми, что сейчас в России 2026. Провинция сейчас живет в режиме медленного вымывания. Активные уезжают. Молодые уезжают. Те, кому хочется большего, смотрят в сторону Москвы, Петербурга или куда-то за пределы страны. Это не катастрофа "последних лет". Это структурный процесс, который идёт уже тридцать лет и который никакие нацпроекты не решили. Причина: социальный лифт снова работает, но работает как насос. Он не поднимает страну изнутри - он перекачивает лучшее из регионов в столицы. Талантливый подросток из малого города понимает, что его реальный шанс - это не карьера там, где он родился, а переезд туда, где сосредоточены ресурсы, деньги, связи и возможности. Это индивидуально рационально. Но как система - это очень плохо. Советский Союз работал иначе: завод в регионе - это не просто производственная единица. Это региональное ядро. При нём было общежитие, техникум, дом культуры, карьерный путь, жильё, поликлиника. Человек не был обязан уезжать, чтобы стать кем-то. У него была траектория там, где он вырос. Да, это превращало его в заложника ведомств. Да, распределение могло быть наказанием, а не возможностью. Да, система знала, как закрыть дверь перед тем, кто ей не нравился. Но логика (как необходимость) была верной: если хочешь, чтобы страна развивалась равномерно, надо дать провинции не субсидии, а возможность реального роста на местах. России 2026 года нужна новая версия этой советской логики. Не возврат к распределению. Не советская прописка. Не государство, которое решает за человека, где ему жить и кем быть. Но сильный колледж в малом городе. Работодатель с нормальной зарплатой и внятной карьерной лестницей. Жильё для молодых специалистов. Медицина. Школа. Транспорт. Набор банальный. Стоимость - огромная. Альтернатива - опустынивание. СССР давал социальный лифт в грубой административной форме. Несправедливой. Но он понимал масштаб задачи: страну нельзя построить только на столицах. Социальный лифт - это не красивая история о человеке, который поднялся из низов. Это система, в которой государство в принципе замечает таких людей. Находит их. Учит. Даёт профессию и "большую цель". Объясняет, что их труд нужен не как дешёвый ресурс, а как фундамент для страны. _____________________ MAX | Telegram | WI

Рейтинг вверх. Очень убедительно получилось. _____________________ MAX | Telegram | WI

(продолжение) России нужен не возврат к советской идеологии. Ей нужен адекватный ответ на вопрос, ради чего всё это делается. Что будет дальше? Потому что страна без образа "общего будущего" может долго администрировать "настоящее". Но она не сумеет дать ему импульс. Дать ему развитие. _____________________ MAX | Telegram | WI

Небольшой цикл на праздники: Что хорошего было в СССР и зачем это России в 2026 году (1) (2) (3) (4) (5) СССР - страна общего дела В советском союзе была насаждаемая сверху идеология. Это была страна лозунгов, партийных собраний, обязательных речей, бесконечных портретов на стенах, правильных формулировок, когда человек говорил не то, что думал, а то, что положено было произнести. Но при всех недостатках у этой системы была одна важная сила: она умела объяснять человеку, что его жизнь связана с чем-то большим, чем повседневность. Не всегда честно. Не всегда убедительно. Не всегда со здравым смыслом. Но советский проект предлагал образ общего дела. Строим страну. Поднимаем завод. Осваиваем целину. Запускаем спутник. Летим в космос. Учим детей. Побеждаем неграмотность. Электрифицируем деревню. Делаем науку. Защищаем Родину. Догоняем и перегоняем. Создаём будущее. Вместе! Да, за этим часто скрывались перегибы, бедность, принуждение, показуха и огромная усталость людей от тяжелого труда, который ничем не компенсировали. Но сама потребность в общем деле была настоящей. Почти естественной для советского человека. Потому что человеку мало сказать: живи, плати ипотеку, покупай товары, не задавай лишних вопросов и радуйся стабильности. Это может работать какое-то время. Особенно после катастроф. После 1990-х сама идея нормальности уже казалась роскошью. Чтобы магазин был наполнен товарами со всего мира, а зарплату платили вовремя. Чтобы улицы благоустроили, а социальные выплаты хоть как-то поддерживали непростую жизнь. Но общество не может бесконечно жить только на принципу отрицания: лишь бы не хуже, лишь бы не развалилось, лишь бы не вернуться в тот хаос. В какой-то момент человеку нужен ответ на вопрос: а дальше что? Россия 2026 года не отвечает на этот вопрос. Есть только "терпи" и "сейчас". Есть мобилизация вокруг СВО. Есть внешнее давление. Есть разговоры о суверенитете. Есть социальное напряжение. Есть демографический спад. Есть запрос на порядок. Но образ будущего остаётся размытым. Что именно строится? Какая страна должна получиться через поколение? Для кого она? Как в ней живёт обычная семья? Каким в ней будет простой город в регионе? Какая будет школа? Какая медицина? Какой труд будет уважаемым? Что получает человек не как безмолвный зритель государственного величия, а как участник общего проекта? СССР, при всех своих недостатках, пытался отвечать на эти вопросы. Современной России тоже придётся отвечать. Потому что без ответа общее дело заменяется административным принуждением. А это разные вещи. Дисциплина может заставить человека выполнить задачу. Общее дело может заставить его считать эту задачу своей и выполнить её хорошо. СССР был силён, пока миллионы людей верили, что участвуют в строительстве будущего. Он начал проигрывать не только тогда, когда внешняя экономика начала давить, а когда "проект будущего" перестал быть адекватным. Когда лозунги продолжали идти сверху, но уже не объясняли реальность. Когда ритуал остался, а мотивация ушла. Это главный урок. Общее дело нельзя подменять декорацией. Нельзя бесконечно говорить о прорывах к 2030 году на языке, которому не верят даже те, кто это произносит. Нельзя требовать участия, не показывая гражданину результат его труда. Если страна строит заводы, человек должен понимать, зачем. Если говорит о демографии, семья должна видеть социальную среду для ребёнка. Если требует труда, труд должен давать статус. Если говорит о суверенитете, он должен ощущаться не только в новостях, но и в школе, больнице, цехе, дворе, зарплате, профессии. В СССР была важен принцип: большой стране нужна большая связующая идея. Не мёртвая идеология. Не нарочитый оптимизм. Не бюрократический миф в виде "хорошей отчетности". А понятное общее дело, в котором человек видит не только обязанности, но и смысл. Без этой "большой идеи" государство скатывается в администрирование текущих проблем. И ничего более. Сегодня решаем кадровый вопрос. Потом демографию. Далее что-то с образованием образование. И так по кругу. _____________________ MAX | Telegram | WI

Великий, святой праздник. С Днём Победы, моя прекрасная страна, мой непобедимый народ ♥️

Перешли к пункту НЛО. Двигаемся к протестам. Наблюдать за американской политикой всё еще (по-голливудски) увлекательно. Жаль только мировой глобальный кризис происходит по фону этого увлекательного сюжета. _____________________ MAX | Telegram | WI

Небольшой цикл на праздники: Что хорошего было в СССР и зачем это России в 2026 году (1) (2) (3) (4) СССР - это социальная инфраструктура СССР нельзя назвать страной изобилия на бытовом уровне. Скорее наоборот: дефицит, очереди, тесные квартиры, сервисные услуги среднего уровня, серые магазины, в которых пытались достать то, что в нормальной экономике должно массово лежать на прилавках. Но у той эпохи была одна очень важная социальная функция, которую сегодня недооценивают: СССР понимал, что человек живет не только зарплатой и потребительством. Жизнь гражданина СССР держалась на массовой социальной инфраструктуре СССР. Не абстрактной, не для отчёта, не в виде красивого лозунга, а самой обычной и даже примитивной: школа (хоть какая) рядом с домом, детский сад, поликлиника, двор, секция, библиотека, Дом культуры, кружок, общественный транспорт, санаторий, заводская столовая, пионерлагерь, спортивная площадка. Это была фактура социальной повседневности советского человека. Да, она часто была примитивной. Да, она часто была унылой, идеологизированной и некомфортной. Да, советский Дом культуры легко был местом про "обязаловку", а не свободу. Но сама логика "прошивки" повседневности социальной тканью была верной. Гражданин не должен каждый раз выкупать для себя "место под солнцем". Большая часть социальной инфраструктуры должна быть общественной и массово доступной. Если у семьи появляется ребёнок, ей семье нужны не столько деньги, сколько эта инфраструктура. Ей нужен садик. Врач. Чистый двор. Кружок. Доступный транспорт. Школа. Безопасный район. Предсказуемая работа. Возможность отправить ребёнка летом не "сидеть в телефоне", а в лагерь, секцию или хотя бы во двор, где ещё существовал мир детской коммуникации, а не парковка и Торговый центр. СССР не решал эту задачу идеально. Но он хотя бы понимал, что социальная инфраструктура - это не про благотворительность и не украшение, ради благоустройства и красивой картинки. Это чёткая система удержания общества в рабочем тонусе. Россия 2026 года страдает именно в этом вопросе. Инфраструктурном. Можно сколько угодно говорить о демографии, семейных ценностях, многодетности и будущем большой нации. Но ребёнка рожают не в абстрактом "русском мире". Его рожают в конкретной квартире, в конкретном районе, с конкретной поликлиникой, конкретным детским садиком, конкретной школой. Если всё это выглядит как "бытовая лотерея", то никакая идеология и не будет работать. Семья принимает решение о ребёнке только сердцем и "патриотизмом". Она просчитывает его и своё будущее. Не всегда вслух, не всегда в четком планировании, но просчитывает. Где жить? Кто будет помогать? Сколько стоит сад? Что с врачами? Как добираться? Есть ли нормальная школа? Можно ли одному родителю временно выпасть из дохода? Не превратится ли второй ребёнок в неподъемную нагрузку для всей семейной конструкции? Вот здесь советский опыт становится максимально актуальным. Не потому, что надо вернуть одинаковые микрорайоны, ведомственные очереди и работу по распределению. Не надо. Особенно если вспомнить, как много советская система всем наобещала и как мало в итоге дала каждой семье по отдельности. Но нужно вернуть сам принцип: государство отвечает не только за большие идеологические символы, но и за повседневную "инфраструктурную ткань" для граждан. Демография начинается не с агитки или заявления чиновника. Она начинается с пандуса у подъезда, чтобы было удобно с коляской. С детской площадки, где чисто и безопасно. С участкового педиатра, который доступен. С места в садике. С кружка после школы. С ощущения, что рождение ребёнка не выбрасывает семью из нормальной жизни в режим выживания. Советская социальная инфраструктура была небогатой, но она создавала этот горизонт уверенности, который нужен семье. Современная Россия богаче и свободней. Но если эта свобода означает, что каждая семья должна самостоятельно покупать себе всё, что раньше считалось базовым уровнем, то демографии не будет. Будут богатые, которые могут себе позволить многое и все остальные. _____________________ MAX | Telegram | WI

Собственно, это также и мой прогноз. Политический сигнал - снижение. Фактический - удержание на текущем уровне. Вполне разумно. 2026 год - самый сложный год для экономики РФ со времен дефолта. _____________________ MAX | Telegram | WI

Британия потратила десятилетия на то, чтобы усугубить внутренние проблемы. Не наращивать производственные мощности на островах, а рассчитывать что глобальные рынки обеспечат ей всё необходимое. В займы. За госдолг. Это фатальное допущение сейчас хоронит лейбористов. 7 мая - это еще не развязка. Это момент, когда официальное отрицание проблем заканчивается и начинается признание. Что именно признаётся - более-менее понятно. Что с этим делать - никто в Вестминстере пока не знает.

Британия на краю бездны 7 мая в стране проходят муниципальные выборы, результаты которых будут приходить весь следующий день. При это фон для выборов исторический. Три кризиса накладываются друг на друга: финансовый, экономический и политический. Ни один из них выборы не разрешат. Зато подтвердят то, что рынки, избиратели и значительная часть самого лейбористского аппарата, судя по всему, уже знают. Британия на краю бездны. Начнём с денег. Доходность британских тридцатилетних гособлигаций недавно подбиралась к 5,8% - максимум с 1998 года. Это не временная турбулентность, это инвесторы закладывают в цену структурный фискальный кризис. Государственный долг вырос с 300 миллиардов фунтов в 1990-х до почти трёх триллионов сейчас. Только обслуживание этого долга обходится в 111 миллиардов в год - примерно в 1,7 раза больше расходов на оборону. Деньги уходят на проценты, а не на больницы и армию. Поэтому военные публично признают, что не могут позволить себе базовые дроны после отправки последних (буквально) вооружений на Украину. Поэтому очереди в NHS - рекордные. Поэтому цель в 2,5% ВВП на оборону, скромная по любым историческим меркам, не-дос-ти-жи-ма. И рынки видят это отчётливее, чем Вестминстер. Британские индексы, какие угодно, но не зеленые. Экономика в упадке. Банк Англии в своём пессимистичном сценарии прогнозирует инфляцию выше 6% к началу 2027 года - если иранский кризис продолжится. Рост экономики близок к нулю. Ставки могут пойти вверх до 5,25%. Это стагфляция: экономика стоит, цены растут, любой политическое решение ухудшает одно за счёт другого. Снижаешь ставки - разгоняешь инфляцию. Повышаешь - добиваешь рост. Британия при этом уязвима структурно: энергетическая зависимость от импорта означает, что любые перебои в Ормузе бьют по потребителям напрямую. Модель, работавшая десятилетиями - занимай дёшево, импортируй всё, рассчитывай на стабильные глобальные цепочки поставок - разваливается под давлением, на которое она изначально не была рассчитана. Параллельно идёт политический кризис. Лейбористы всё больше напоминают партию, которая готовится к дальнейшему существованию без собственного премьера. Мягкие левые написали манифест для следующего лидера - личность неизвестна, сроки туманны, но документ готов. Обсуждаются сценарии управляемого транзита или возможное принесение в жертву Рейчел Ривз. Вопрос возвращения Бёрнама в Вестминстер не исчез, а наоборот набрал актуальность. Стармер исполняет роль действующего премьера, но его же аппарат готовится к следующему хозяину Даунинг Стрит. Это не про управление страной в кризис - это постоянные переговоры о преемнике, которые ведутся через журналистов, пока реальное правительство дрейфует. Результат выборов 7 мая для лейбористов почти предрешены. Потеря тысячи с лишним мест в советах, третье место в округах, которое лейбористы держали десятилетиями. А по фону рост поддержки партии Реформ и партии Зеленых. Но эти выборы важны не тем, что они решат на будущее, а тем, что подтвердят в настоящем. Рынки уже заложили в стоимость акций деградацию фискальной политики. Банк Англии уже просчитал и озвучил самые жёсткие сценарии. Лейбористский аппарат уже готовится к переформатированию. Избиратели просто ратифицируют вердикт, который уже вынесли кабинету Стармера основные институты. Дальше - ловушка преемника. Кто бы ни сменил Стармера, тот наследует долговую пирамиду, стагфляцию, сложные внешнеполитические связи и истощённый внутренний политический капитал. Стимулирование экономики разгонит инфляцию. Жёсткая экономия углубит рецессию. Стармер уйдёт до того, как последствия проявятся в полной мере, и потом напишет мемуары об успешном (да-да, так и напишет) премьерстве в условиях беспрецедентных глобальных потрясений. Преемник же будет разгребать то, чего не создавал, и получит за это еще худший рейтинг на выходе. Такой, что премьерство Стармера покажется "успешным".

Цикл: Демография в кризисе (I|II|III|IV|V|VI|VII|VIII|IX|X|XI|XII|XIII|XIV|XV|XVI|XVII|XVIII |XIX|XX|XXI) (XXII) Шесть механизмов, влияющих на тренд поздней и малодетной городской семьи Шестой механизм: неопределенность будущего и демографический эффект общей тревожности (3) В российском и более широком постсоветском контексте этот механизм работает даже жёстче, чем в абстрактной модели развитого Запада. Потому что у нас к обычной городской тревоге добавляется опыт резких политических и экономических сломов, привычка не доверять обещаниям и слабая вера в устойчивость государственных институций. Но даже без этого частного случая общий вывод понятен по мировым трендам: современная низкая рождаемость объясняется не только деньгами, жильем и карьерой. Она все сильнее зависит от того, насколько человек вообще верит в будущее цивилизации. И если будущее выглядит как цепочка кризисов без конца, то семейная стратегия находится под огромным давлением. Поэтому шестой механизм про то, что урбанизированное общество рожает меньше не только потому, что ребенок - это дорого или карьера важней. Оно рожает меньше еще и потому, что исчезает доверие к завтрашнему дню. А там, где нет доверия к будущему, почти любое крупное индивидуальное решение начинает откладываться. Рождение ребенка - в первую очередь. Потому что ребенок - это большая (самая главная) ответственность. _____________________ MAX | Telegram | WI

Цикл: Демография в кризисе (I|II|III|IV|V|VI|VII|VIII|IX|X|XI|XII|XIII|XIV|XV|XVI|XVII|XVIII |XIX|XX) (XXI) Шесть механизмов, влияющих на тренд поздней и малодетной городской семьи Шестой механизм: неопределенность будущего и демографический эффект общей тревожности (2) Здесь особенно важно не скатиться в привычную (и примитивную) моралистику. Низкая рождаемость на фоне тревоги - это не автоматический признак слабости или капризности поколения. Это может быть вполне рациональная реакция на систему, которая перестала давать адекватную оценку будущему. IMF в 2025 и 2026 годах описывает мировую экономику через язык высокой неопределенности и войн, а не устойчивого восстановления и перспектив роста. То есть ощущение хрупкости поддерживается не только медиа или соцсетями, как индивидуальным фактором, но и вполне официальной макроэкономической реальностью. Когда институции самого мирового уровня говорят о рисках глобального кризиса и перспективах мировой войны, то не стоит ожидать, что на индивидуальном уровне люди будут принимать долгосрочные семейные решения с прежней легкостью. Современная урбанизированная семья в этом смысле живет в странной двойной реальности. Формально у нее больше безопасности, чем у предыдущих поколений: ниже детская смертность, лучше медицина, выше образование, комфортнее жилье, длиннее жизнь. Но субъективно и стратегически она чувствует себя менее уверенно. Потому что важен уже не только текущий уровень благополучия, а предсказуемость всей траектории. Можно жить неплохо сегодня и все равно не решиться на второго или третьего ребенка, если нет доверия к завтрашнему дню. Репродуктивные решения всегда обращены вперед, а современный мир как раз "впереди" выглядит все менее прозрачным. Отсюда и главная ошибка в рефлексии, когда говорят, что дело просто в потребительстве или индивидуализме. Потому что упускается главное: в последние годы люди не столько "выбирают себя вместо детей", сколько пытаются минимизировать долгосрочный риск в мире, который перестал быть надежным и предсказуемым. Да, часть этой стратегии действительно связана со сдвигом приоритетов и росте индивидуализма. Но этот сдвиг не обязательно означает упадок семейных ценностей. Он может означать другое: современный человек выше ранжирует личную автономию, контроль над своей жизнью и устойчивость, потому что внешний мир стал менее надежным. На таком фоне ребенок воспринимается не автоматический социальный конструкт, а как самый длинный (и самый необратимый) проект частной жизни. Именно поэтому неопределенность и неуверенность в будущем бьют по рождаемости особенно сильно в городском образованном классе. Этот слой лучше информирован, сильнее зависит от длинных карьерных траекторий, внимательнее относится к глобальным рискам и привык к планированию, а не просто выживанию от месяца к месяцу. Он же чаще живет в мире, где решения просчитываются. Но чем больше решений просчитывается, тем выше шанс, что они будет отложены до "более подходящего момента". Проблема лишь в том, что более подходящий момент в современном мире может не наступить никогда. Так тревога и превращается в демографический механизм, но не через панику или капризы, а через (постоянное) отложенное благоразумие. _____________________ MAX | Telegram | WI

Цикл: Демография в кризисе (I|II|III|IV|V|VI|VII|VIII|IX|X|XI|XII|XIII|XIV|XV|XVI|XVII|XVIII|XIX) (XX) Шесть механизмов, влияющих на тренд поздней и малодетной городской семьи Шестой механизм: неопределенность будущего и демографический эффект общей тревожности (1) Долгое время низкую рождаемость в богатых и урбанизированных обществах было удобно объяснять через потребительство, индивидуализм, стремление к комфорту и "моду" на эгоизм. В начале нулевых эта теория даже казалась убедительной. Но после пандемии, после волн инфляций, после энергетических и военных шоков, на фоне растущей климатической тревоги и общего ощущения хрупкости "благополучного" мира этой теории уже недостаточно. Современная городская семья уже давно принимает решение о детях не на фоне комфорта и роста благополучия, а на фоне постоянного кризиса. И этот кризисный шум уже нельзя считать просто информационным фоном, от которого можно отстраниться. Он стал частью (или даже основой) демографической среды. UNFPA в докладе 2025 года указывает, что почти 19% респондентов по миру связывают "недореализацию желаемого числа детей" со страхами о будущем, включая войны, климатические изменения, деградацию окружающей среды, пандемии и другие внешние угрозы. Это правда, что раньше можно было спорить, насколько разговоры вокруг тревоги и нестабильности жизни действительно влияют на рождаемость, а насколько служат романтичным самоописанием образованного класса. Теперь же международные данные показывают, что страх перед будущим становится заметным фактором репродуктивного поведения. Причем дело не только в войнах или климате как таковых. Дело в эрозии ощущения управляемой жизни. Контроля над своим будущем. Решение о ребенке требует длинного горизонта планирования, а современный городской человек все чаще живет в логике коротких проспектов: контракт на год, аренда на два, экономика в турбулентности, политика в турбулентности, новостная лента в режиме постоянной угрозы. И там, где будущее воспринимается как потенциально хрупкое, семейная стратегия естественным образом становится осторожней. Но и этого объяснения уже мало. На 2026 год мы понимаем, что низкую рождаемость нельзя свести только к отдельным краткосрочным шокам. Мы это видим по статистике развитых стран, где растет бездетность и снижается итоговая рождаемость внутри поколения, то есть падает не текущая рождаемость "кризисного года", а итоговая поколенческая. А это значит, что перед нами не просто реакция на временные кризисы. Это более глубокий тренд, который можно охарактеризовать сменой фундаментальных приоритетов. Мы уже говорим про то, как люди в целом ранжируют работу, родительство, личную автономию, гендерные роли, досуг и образ жизни. Иными словами, кризисы являются изначальным источником проблемы. Они накладываются на идущую перестройку жизненных приоритетов и усиливают ее. Это и есть ключевой момент шестого механизма. Неопределенность будущего сегодня действует сразу в двух слоях. Первый слой - прямой: человек реально боится войны, потери дохода, экологической катастрофы, болезней, обвала рынка жилья, инфляции, политического хаоса. Второй слой - косвенный: на фоне общей нестабильности родительство перестает выглядеть естественным шагом и начинает выглядеть как решение с высокой ценой ошибки. В результате даже те, кто в принципе хочет детей, начинают думать не "когда заводить семью", а "достаточно ли устойчив мир и моя жизнь, чтобы я мог это потянуть". А поскольку ответ на этот вопрос все чаще отрицательный или отложенный, рождаемость начинает падать. _____________________ MAX | Telegram | WI