Новый мир

Открываем предзаказ на книгу Бориса Прокудина «Сновидения на гвоздях» В романе Чернышевского «Что делать?» Вера Павловна видит во сне социалистическое будущее с небоскребами из стекла и металла, а Рахметов проводит ночь на гвоздях, испытывая себя. Мечта о новом общественном устройстве и готовность к суровым испытаниям ради него стали для Бориса Прокудина символами эпохи Великих реформ, отразившись в названии книги. В середине XIX века литературные герои становились участниками споров о будущем России. Добролюбов увидел в Обломове пороки поколения, а критики Тургенева не могли договориться, считать ли Базарова образцом нового человека или карикатурой на молодежь. В книге «Сновидения на гвоздях. Русский политический роман периода Великих реформ» Борис Прокудин обращается к произведениям Герцена, Тургенева, Гончарова, Чернышевского, Достоевского и Толстого, чтобы проследить, как менялись представления о желательном общественном устройстве и какую роль в этих переменах играли писатели, критики и читатели. Книга выходит в серии «Что такое Россия». Оформить предзаказ на книгу со скидкой можно на нашем сайте.

Обувь как предмет желания Почему мы так привязываемся к любимым туфлям и ботинкам и что происходит с этой привязанностью в эпоху быстрой моды? Как в СССР доставали модную обувь и почему она становилась предметом настоящего культа? И почему историки моды уделяют обуви гораздо меньше внимания, чем одежде? В новом выпуске подкаста «Жертвы моды» беседуем с историком моды Марией Тереховой о том, как обувь становится частью нашей личной истории, что она может рассказать о повседневной жизни и социальных различиях и как меняется наше отношение к вещам. Поводом для разговора стала книга Марии Тереховой «Очерки культурной истории обуви в России». nlo.media • Яндекс.Музыка • Apple Podcasts • телеграм

Особняк Рябушинского на Малой Никитской наконец-то собираются реставрировать. Самый красивый дом московского модерна достался когда-то человеку, который его терпеть не мог. Шехтель построил его в начале 1900-х для купца-старообрядца Степана Рябушинского, а в 1931 году Сталин отдал особняк вернувшемуся из Сорренто главному пролетарскому писателю Максиму Горькому. Тот называл дом «нелепым». Знаменитой лестницей-волной не пользовался вообще, жил на первом этаже. А на третьем была потайная старообрядческая молельня. Дом, построенный, чтобы прятать молитву, стал местом, где придумали соцреализм. Наша история умеет такие загогулины, каких не спроектировал бы и Шехтель.

+1

В Инженерном корпусе Третьяковки открылась выставка Льва Бакста к 160-летию. Работает до 18 апреля, вещи собраны больше чем из десяти музеев. Бакста знают как одного из основателей «Мира искусства», портретиста тогдашней культурной элиты и великого театрального художника. Выставка добавляет ещё одно: он виртуозно занимался собственным пиаром. Целый зал отдан его архиву вырезок, которые он выписывал из главных информационных агентств мира. Из Парижа он отчитывался родне о росте популярности, а ещё в молодости в анкете Бенуа написал, что хочет быть «самым знаменитым художником в мире». Третьяковка формулирует точно: он стал коллекционером собственного успеха. Среди всей этой декоративной роскоши отдельно стоит «Карнавал на улицах Парижа в честь прибытия русских моряков» — полотно три на два метра. Живописи Бакст оставил мало, и эта вещь явно заказная: франко-русский союз, площадь Республики, факелы, зарево над крышами. Сегодня картина читается неожиданно. Закройте подпись — и это не праздник, а уличные беспорядки.

О том, что Ирина Одоевцева нравится Георгию Иванову, ей сообщил Гумилев. «Хорошо, что вы нравитесь Жоржику Иванову, <…> но он мальчик ленивый и за вами никогда ухаживать не станет и в верные рыцари вам не годится». Гумилев сказал, что послушал его стихи — и всё понял. Вот это послушал: «Не о любви прошу, не о весне пою, / Но только ты одна послушай песнь мою». Одоевцева описывает с Ивановым первую встречу: стук в дверь, лицо Гумилева светлеет, он поднимается, «Как хорошо, что ты пришел, Жоржик». Одоевцева подает ему руку – без всякого, как пишет, предчувствия. Она страшно боится: Иванов – главный насмешник поэтического Петербурга, потрясающе смешной критик. Самый петербургский петербуржец, всегда идеально одетый, выглаженный, белоснежный. Лучший друг Адамовича («два Жоржика»). Действительно, ленивый: Одоевцева упоминала, что он мог спать до обеда и больше всего любил ничего не делать. Иванов пригласил её на свидание в Летний сад. Одоевцева ужасно опоздала – и забавно об этом рассказывала. Я пришла не в четверть второго, Как условлено было, а в пять. Он с улыбкой сказал: – Гумилёва Вы бы вряд ли заставили ждать. Я смутилась. Он поднял высоко, Чуть прищурившись, левую бровь. И ни жалобы, ни упрека. Я подумала: это любовь! Вопреки прогнозу Гумилева, в сентябре 1921 года они поженились. И прожили вместе 37 лет. Гиппиус их называла «Иванов и Пигалица» (всегда гениальна и точна). У стучавшего тогда в дверь вчера был день рождения. Больше всего я ценю в поэзии Иванова, наверное, ясный мотив любви к России, мучительной, безнадежной, неразделенной любви. Говорят, поэту нужно найти Прекрасную Даму, некий объект обреченных воздыханий. Для Иванова, очевидно, такой Дамой была Россия. Любовь — как ожидание, как невозможность окончательного обладания. ...Узнает ли когда-нибудь она, Моя невероятная страна. Как будто мы пришли зимой С вечерни в церковке соседней, По снегу русскому, домой. С изгнаньем, любовью к тебе и грехами. Но я не забыл, что обещано мне Воскреснуть. Вернуться в Россию – стихами. И над Невой закат не догорал, И Пушкин на снегу не умирал, И нет ни Петербурга, ни Кремля – Одни снега, снега, поля, поля... Другие: «Кстати, Ж<орж> не столько первый поэт в эмиграции, сколько единственный…». Жорж: «Терпеть не могу ничего твердокаменного и принципиального по отношению к России». И всё же — легко угадать месяц и год, когда стихотворение написано, может быть, даже день. Над облаками и веками Бессмертной музыки хвала — Россия русскими руками Себя спасла и мир спасла. Сияет солнце, вьется знамя, И те же вещие слова: «Ребята, не Москва ль за нами?» Нет, много больше, чем Москва!

Вот такое скоро появится – это раз. 260 страниц. По форме и сути – прямое продолжение книги "На дно, к звёздам".

Хороший журналист не тот, что дает тысячи строк в два-три часа, но тот, у которого есть свой фонтан в мозгу, к пению которого он прислушивается и пение которого есть для него голос истины. Писать теперь умеют все, иметь мысли – немногие. Алексей Суворин – Максимилиану Волошину, 29 октября (11 ноября) 1904 г.

+2

Запускаем «Школу книжного дела» — полугодовую программу Ad Marginem и Школы дизайна НИУ ВШЭ об устройстве книжной индустрии. Курс следует за жизненным циклом книги: экономика издательства и книжный рынок, редактура, перевод, дизайн и производство — и, наконец, жизнь книги после типографии: независимые магазины и маркетплейсы, фестивали и книжные сообщества, медиа, соцсети, аудиокниги. Лекции читают эксперты Ad Marginem и Школы дизайна, семинары ведут сотрудники издательства и приглашенные специалисты индустрии. Можно пройти весь курс или присоединиться к отдельным модулям. Выпускники полной программы получат диплом НИУ ВШЭ о профессиональной переподготовке и три проекта для портфолио: издательскую программу, отредактированный и сверстанный текст книги и план его продвижения. Также они смогут претендовать на стажировку и работу в Ad Marginem и других издательствах. Подробнее о программе и условиях — на сайте и в карточках. → Старт 30 ноября. Заявки принимаются до 29 ноября на сайте Школы дизайна НИУ ВШЭ.

Я начал перечитывать "Трёх мушкетёров". И снова в полном восторге. Опять открываю для себя что-то новое. Ну то, что Д'Артаньян в романе, по идее Дюма, - новый Дон Кихот, а его беарнского мерина автор сравнивал с Росинантом, это я давно помню. Также помню, что Атос, Арамис, Портос - имена для французского читателя очень странные, вычурные, типа тех имен, которые дал Манилов своим сыновьям: Фемистоклюс или Алкид. Но вот то, что автор этого романа - Атос, граф Де Ла Фер - только сейчас обратил внимание. В предисловии Дюма пишет, что это - найденная им рукопись под названием "Воспоминания графа де Ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу царствования короля Людовика XIII и в начале царствования короля Людовика XIV". И потом добавляет: "А пока что, так как восприемник является вторым отцом, мы приглашаем читателя видеть в нас, а не в графе де Ла Фер, источник своего удовольствия и скуки". А еще как прекрасен отец Д"Артаньяна! Вот отрывок из его напутствия сыну: "Вы молоды и обязаны быть храбрым по двум причинам: во-первых, вы гасконец, во-вторых, вы мой сын. Не опасайтесь случайностей и ищите приключений. Я дал вам возможность научиться владеть шпагой. У вас железные икры и стальная хватка. Вступайте в бой по любому поводу, деритесь на дуэли, тем более, что дуэли запрещены и, следовательно, нужно быть мужественным вдвойне, чтобы драться. Я могу, сын мой, дать вам с собою всего пятнадцать экю, коня и те советы, которые вы только что выслушали". Первое правило бойцовского клуба: вступайте в бой по любому поводу! Д"Артаньян ехал по городу, горожане видели его смешную клячу, однако побаивались внушительного размера шпаги. Как пишет Дюма: "А если уж веселость брала верх над осторожностью, старались улыбаться одной половиной лица, словно древние маски". Улыбаться одной половиной лица, как древние маски!

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 10 — открыты для чтения: ЮЛИЙ ХОМЕНКО — Особых возражений нет, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/10-2026/osobykh-vozrazheniy-net/ СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ («Заветы» / The Testaments, 2026) https://nm1925.ru/articles/2026/10-2026/serialy-s-irinoy-svetlovoy-10-2026/ ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский) https://nm1925.ru/articles/2026/10-2026/periodika-10-2026/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 9, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-9-2026/ Mary Newcomb (1922-2008). Sudden Balloon

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из стихотворений, не включённых в книгу 1983 года СТАРИК Погодка совсем разгулялась. Мы шли через мост и смеялись. А впереди, как будто ковыряя клюкою в асфальте, тащился какой-то скромный странник согбенный. И я сказал своей спутнице: — Какой прекурьёзный старик! Потом мы подошли к гвоздю на мостовой (он валялся кривой и ржавый), и я снова остроумно заметил: — Здорово, если напорется машина! И в этот самый момент, как бы по мановению волшебной палочки, старикашка, шедший впереди, в отдалении, вернулся, сошел с тротуара на мостовую, взял гвоздь грязными пальцами и кинул его с размаху в реку. А когда мы догнали путника (пряча ехидные улыбки), он поворотился и спросил конфузливо: — А где тут будет керосинная лавочка? Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"27 марта [1956]. Перехожу к букве «Р». «Радио» . Это учреждение сыграло большую роль в моей жизни. Сначала, году в 26-27-м, позвали меня и Олейникова делать «Детский час», два раза в неделю, тогда еще в совсем молодом Ленинградском узле. Занимал он всего два этажа во дворе дома на улице Герцена. Теперь в подобном состоянии наш Телевизионный центр — все знают друг друга, от гардеробщика до начальника, все живо интересуются передачами и обсуждают их. В то время, несколько распущенное и неподбритое, встречались любопытные характеры. Из них первый — директор, или начальник Радиоцентра, по фамилии Гурвич. Он был в прошлом левым художником, отказавшимся от красок. Его огромные полотна напоминали мозаику, только материал применял он особый: пшено, овес, рожь, ячмень. Как взбрела эта идея в его крутолобую башку?.. К нам относился он доброжелательно и провозгласил даже после одной из передач: «Я всегда отличался способностью выбирать сотрудников». Любопытен был и бухгалтер, высокий, тоненький, узколицый, несколько по-стародевичьи обидчивый и раздражительный. Он однажды сообщил, что умеет петь детские песенки и попросил занять его в программе. И спел нежным своим голоском песенку о птичках" "28 марта [1956]. Начиналась она так: «Чирик-чик-чик, чирик-чик-чик, так жалобно поют!» Мы придумали — с полной беспечностью и легкомыслием тех дней постоянные маски — персонажи, которые и вели программу: Петрушку, тетю Анюту, еще кого-то там. Каждый номер начинался с интермедии, где все они участвовали. Актеры подобрались не слишком опытные в этом жанре, хоть и пожилые. Репетиции вести мы не умели. Петрушку, в частности, читал все тот же тоненький, высокий бухгалтер и пищал скорее обиженно, чем весело. И не слишком разборчиво. Тем не менее дело так или иначе шло. А когда придумали мы нечто новое: непосредственное обращение к детям в ответ на их письма или жалобы их родителей, то почта Радиоцентра, или как он там еще назывался в 27 году, увеличилась чуть не втрое. Года полтора или два продолжали мы работать там. Я считаю время это для себя решающим: постоянное упражнение в драматургии очень помогло мне в дальнейшем. И первую пьесу свою «Ундервуд» закончил я тем, что девочка проникает на Радиоцентр в финале и распутывает запутанный крохотный узел, выступив по радио. Подлинные имена сотрудников я сохранил в пьесе. (...) Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Александр Вергелис. [Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов. Антология. Составитель В. И. Козлов. Ростов-на-Дону, «Prosodia», 2026] — «Звезда», Санкт-Петербург, 2026, № 8. Среди прочего: «Может показаться странным, что антологию неотрадиционалистской поэзии открывают стихи, лишенные знаков препинания. В книгу попало несколько таких подборок, что должно вызывать у читателя не только недоумение, но и изрядное раздражение, связанное с необходимостью мысленно расставлять отсутствующие точки и запятые. Впрочем, поскольку этот минус-прием уже давно не нов, его тоже можно считать частью традиции (частью, безусловно, не лучшей)». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 10: https://nm1925.ru/articles/2026/10-2026/periodika-10-2026/

Сегодня ночью снилось - сижу в библиотеке и читаю зачем-то Делёза. Почему именно Делёза? Фиг знает. Но почему-то Делёза. Книга толстая, читать долго. Первая глава открывается фразой: ПРОРОЧЕСТВА КАК ИЗВЕСТНО ПРИХОДЯТ СО СТОРОНЫ МОРЯ. Сижу, вокруг стеллажи с книгами, и думаю, что, блин, эта фраза значит? Потом решил - приму это как аксиому. И тут я проснулся. .... Теперь вот покоя себе не нахожу. Почему Делёз? Почему с моря? Почему это еще вдобавок "всем известно"? Видимо на ночь не надо есть яблок. Сегодня воздержусь.

Большой писатель в обычной жизни почти всегда начинает вести себя как герой написанной им книги. Мысль моя ускользает. Но примерный ход таков: писатель замечает типическое - в обществе, в психике, манерах людей. Но при этом отчасти он замечает это потому, что несёт подобные черты в себе. И описав самозванца Чичикова как "игрока в чиновника", Гоголь тем самым описал и свою природную склонность к заигрыванию с чужими ролями. Собственно роль духовного пастыря и сгубила Гоголя. Он слишком вжился в неполностью свойственное ему направление мысли. Его душа была шире догматизма, но он сузился до жёстких формул. Превратился в Чичикова, который забыл, что он - никакой не чиновник и, уверов в свой игровой статус, он навсегда поселился на чужих правах в чужом городе. Откуда лишь холодная реальность жизни была способна его выселить.

Культурная дипломатия: как в искусстве и литературе ХХ века создавали пространство международного диалога С 12 по 14 ноября в Доме творчества Переделкино пройдет международная конференция, где мы попробуем разобраться, как культура помогала людям сохранять и поддерживать общий диалог в непростой политической обстановке минувшего столетия. Нам интересно посмотреть на это не только через призму официальных документов, но и через живые отношения, совместные проекты и процессы. Как книги, выставки и переводы объединяли авторов, зачастую обходя или дополняя официальные стратегии. Поговорим о том, как писатели и художники создавали международные сообщества поверх нормативов и границ. Конференция включает секции: • Институциональные измерения культурной дипломатии • Выставка, музей, зрелище: визуальные и пластические практики культурной дипломатии • Художественные сети, культурные обмены и интернациональная коммуникация во второй половине ХХ века • Перевод, книгоиздание, рецепция как практики культурной дипломатии Языки конференции: русский и английский. Регламент выступлений: 🕓 20 минут — доклад 💬 5–7 минут — обсуждение и вопросы Если вы хотите присоединиться и послушать, регистрацию можно пройти здесь. Мы будем вести трансляцию конференции в нашей группе ВКонтакте. На фото: поэт Александр Твардовский, американский поэт Роберт Фрост и поэт, прозаик Евгений Евтушенко в аэропорту Шереметьево. 29 августа 1962 года, ТАСС

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из стихотворений, не включённых в книгу 1983 года * * * (Жаловался. Стонал. Плакал.) Привезли, поместили в палату. Укутали байковым одеялом. Дали халат, туфли. Поставили утку. Дали даже наушник под подушку. А через час, когда пробило двенадцать и повсюду закричали: — С Новым годом, друзья! С новым счастьем! — вошёл Дед Мороз в белоснежном халате. Сказал: Поздравляю! — потом добавил, подумав: — Излечим! — и увез с собою: новогодняя операция. 31.12.1957. Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"21 марта [1956]. «Подписные издания»... помещаются в магазине очень памятном, на улице Бродского" "23 марта [1956]. Тут — весь город: и студенты, и инженеры, и военные, и писатели — кого только нет! Есть очереди, которые мне очень нравятся" "24 марта [1956]. Если объявлена подписка на какого-нибудь классика, то у Дома книги с вечера выстраивается очередь, бурная и немирная... Больше всего спрос на классиков — на Чехова, Тургенева. Страшные бои вокруг Джека Лондона, Жюля Верна и Драйзера. «Всемирная история» разошлась в несколько часов. На углу улиц Бродского и Ракова — такие же ночные утешительные очереди в Филармонию. С бою берут абонементы на весь год. Следовательно, литература и искусство необходимы, как хлеб и масло" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Наум Вайман. Эротическое безумие. Фрагмент из книги «Снопы и сеновалы. В лабиринтах Мандельштама». — «ДЕГУСТА», № 27, август 2026. «Мало кто из больших философов, писателей и поэтов России не посвящал еврейству и взаимоотношениям с ним своих взволнованных чувств и дум. Но особенно и страстно увлеченной темой еврейства была, конечно, Марина Цветаева, неистовая, рвущая границы, „дьявольски талантливая” (по выражению ее мужа), и дело не в том, что она, по ее собственным словам, унаследовала от матери „необъяснимое тяготение к евреям, преклонение перед еврейским гением, юдоприверженность”, и не в том, что ее муж, любовники и друзья были причастны еврейству, а в том, что особенно важно, что эта страсть стала одной из центральных тем ее творчества. „Встреча” поэтов [Мандельштама и Цветаевой] в 1916-ом (не будем опошлять ее накал словом „роман”) была столкновением материков, нечаянным сближением двух полыхающих звезд, двух ожесточенных армий, жаждущих любовным натиском покорить врага». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 10: https://nm1925.ru/articles/2026/10-2026/periodika-10-2026/

Игорь Шауб. Культура русской эмиграции: 1918—1940. Учебное пособие. Издательство Свято-Филаретовского института. 1435 руб. Настоящее издание посвящено беспрецедентному историческому феномену — духовной культуре русской эмиграции первой волны. Оно знакомит со спецификой, основными явлениями и виднейшими культурными деятелями Русского Зарубежья, продолжателями традиций Серебряного века — самой блестящей эпохи в истории русской культуры. В книге рассказывается о религиозных мыслителях, а также представителях иных течений философии; о поэтах и писателях; о деятелях театра (как драматического, так и балетного) и кино; о музыкантах (композиторах, дирижёрах и исполнителях); о живописцах и архитекторах, о скульпторах и мастерах декоративно-прикладного искусства. Особое внимание уделяется вкладу деятелей культуры русской эмиграции в мировую культуру. Книга, уникальная по широте тематического охвата, предназначена не только для студентов, но и для всех интересующихся культурой Русского Зарубежья. Игорь Шауб — антиковед, археолог, историк культуры. Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник ИМЛИ РАН, главный редактор журнала «Новый Гермес. Вестник классической археологии, антиковедения и медиевистики», профессор Свято-Филаретовского богословского института, на Историческом факультете которого читает курсы лекций по истории культуры Серебряного века и русской эмиграции. Автор и соавтор свыше 200 публикаций, в том числе научных и научно-популярных книг, антологий, учебных пособий. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery