Новый мир

Элиот Т.С. Живу в романе Достоевского, а не Джейн Остен. Из писем. 1914-1922 / сост., пер. и прим. А. Ливерганта. Москва: Аграф, 2026. 186 с. Аннотация: В данной книге представлены письма великого англо-американского поэта Томаса Стернза Элиота (1888-1965). Элиот начал писать стихи в 14 лет, сделал себе имя еще в молодые годы, опубликовав «Любовную песнь Альфреда Пруфрока», которая стала литературным памятником модернистской эпохи. Детство и юность провел в Америке. Учился в Гарварде и в Сорбонне (в 1910-1911 годах жил в Париже), был очень образован и зрел интеллектуально. В 1914 году Элиот перебрался в Англию, где много писал и регулярно печатался. Сотрудничал как автор, редактор и издатель с ведущими поэтическими и критическими английскими и американскими литературными журналами. Шедевр Элиота поэма «Бесплодная земля». Письма — это всегда портрет, а вернее, автопортрет пишущего. Это в полной мере относится и к Томасу Стернзу Элиоту. Адресаты его писем — известные литераторы того времени: Ричард Олдингтон, Вирджиния Вулф, Эзра Паунд, Уиндем Льюис и многие другие.

✨ Приглашаем на выставку «Русский Париж. 1814–1914», посвященную традициям русско-французских культурных связей XIX – начала ХХ века, взаимным творческим влияниям и образу Парижа, вдохновлявшего лучших русских мастеров на протяжении целого столетия. 📌 Купить билет на выставку 🎟 Купить билет на экскурсию 🏛 Выставка проходит на 2-м этаже основного здания Дома русского зарубежья. 📍 Наш адрес: Москва, ул. Нижняя Радищевская, д. 2 Проезд: м. «Таганская» (кольцевая) #дом_русского_зарубежья_выставки 🏛 MAX | ВКонтакте

Юрий Мальцев. Симуляция культуры. Публицистика, критика, архив. Издательство «Алетейя». 1480 руб. В сборник известного литературоведа и публициста Юрия Владимировича Мальцева (Ростов-на-Дону, 1932 — Бербенно [Италия], 2017), автора классической монографии «Вольная русская литература», вошли его статьи и рецензии, как из эмигрантской периодики, так и неизданные. В особый раздел включены его дневниковые наблюдения, размышления, цитирования, которые литератор вел многие годы. Отдельный пласт составляют письма, отправленные родным, начиная с 1950 года, когда Мальцев уехал в Ленинград поступать в университет, и кончая письмами из Италии. В приложении даны специально написанные о нем воспоминания. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

переиздание Борис Поплавский. Аполлон Безобразов. Издательство «Чехов и компания». 1352 руб. «Аполлон Безобразов» — первый роман Бориса Поплавского (1903–1935), одного из самых значимых и загадочных писателей русского Монпарнаса. Действие романа разворачивается в Париже 1920-х годов, где на фоне нищеты и богемной неприкаянности герои пускаются в опасное метафизическое приключение, балансирующее между святостью и распадом, снами и реальностью. Написанная экспериментальным и поэтичным языком на стыке традиций русской классики и французского сюрреализма, эта книга тонко передаёт трагедию «незамеченного поколения», выброшенного революцией на обочину европейской жизни. Издание сопровождается обширным историко-литературным комментарием и включает два архивных материала, позволяющих проследить историю замысла, текстологическую судьбу романа и его место в творчестве Поплавского. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Эрнст Юнгер. Лесок 125. Хроника окопных боев 1918 года. Издательство Ad Marginem. 690 руб. Будущий немецкий писатель и энтомолог Эрнст Юнгер (1895–1998) с началом Первой мировой войны записывается в армию рядовым добровольцем, воюет на Западном фронте, получает ранения и награды. Летом 1918 года его полк ведет окопные бои на севере Франции, между Амьеном и Аррасом, и Юнгер в звании лейтенанта командует ротой, обороняющей позиции у «леска 125» — его французское название Россиньоль, но на германских картах он был обозначен только номером. О шести неделях на этих позициях (с 30 июня по 10 августа) и повествует «Хроника окопных боев 1918 года», впервые изданная в 1925-м. Она фиксирует, как человек существует на пределе своих возможностей, превращая этот предел в ежедневную практику. Это не мемуар и не просто литературная обработка фронтовых записей. Текст представляет собой сложный процесс трансформации материала: от черновых окопных заметок, сделанных под артиллерийским огнем, к тщательно выстроенной повествовательной конструкции, где эпизоды подчинены не столько прямой хронологии, сколько внутренней логике нарастающего и ниспадающего напряжения. См. фрагмент: https://gorky.media/fragments/i-bezuderzhnoe-bormotane-tut-zhe-zakonchilos Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

28 октября, среда. Представление книги Андрея Василевского «Здесь Родос» (М.: Синяя гора, 2026) Серия вечеров «Чёрное дерево» https://kultinfo.ru/nashi_meropriatia/4010/ Начало в 19:00 Книгу можно приобрести лишь предзаказав на сайте издательства: https://goraizdat.ru/rodos Музей Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, д. 30

«Мозг и сердце мировой литературы»: археология советского перевода Как литературный перевод участвовал в создании советского канона? Почему к переводам на русский и с русского предъявляли разные требования? И как работа по подстрочникам формировала отношения между русскими поэтами и авторами из национальных республик? В выпуске мини-сезона «Археология советского» подкаста «Что изучают гуманитарии» говорим с литературоведами Еленой Земсковой и Еленой Островской о роли перевода в советской литературе. Разговор отталкивается от материалов блока «Литературный перевод как советский культурный институт», опубликованного в № 176 «Нового литературного обозрения». nlo.media • Яндекс.Музыка • Apple Podcasts • телеграм

Два текста. Один - про капитана, разговаривающего на чистом русском с мертвыми, отправленными в холодильник иностранцами - матросами (странная, наверное сложившаяся только у меня обратная перекличка с романом Олега Юрьева «Винетта», где давно умершие люди из жизни главного героя внезапно вновь оказывались живы на судне дальнего следования). Другой - про мальчика, вынужденного справить малую нужду с балкона - и внезапно обнаруживающего у себя суперсилу. Фантасмагорические, хитрые и цепкие, острой и деятельной работы со словом рассказы Максима Глазуна. Закадровый рассказчик тут получает удовольствие от своего собственного остроумия. Его обаяние заразительно. Все здесь проникнуто поэтическим вниманием и такой же поэтической игрой. Противиться авторскому голосу трудно, да и не хочется. Хидден гем номера. «Сморкалось. Вася стоял у закрытой двери. Белые капли, застывшие на неровной крашеной поверхности. Установили дверь в поту, еще в допотопные. Папа не покидал место покоя. Вася сначала стучал по двери и что-то приговаривал, но отец пролаял на него сторожево, и теперь сын терпел. Полная посудой раковина напоминала о черном море, о черном пляже, на который Васю возили родители в прошлом году. Папа перестал издавать какие-либо звуки, или Вася так привык, что перестал их воспринимать, или Вася был так погружен в себя, что до него не доносились кряхтения и похаркивания. Маленький телевизор под самым потолком — квадратная люстра, в красном углу, над холодильником. На холодном фоне зачитывали с экрана. Человек только передатчик. Вася трясся и держал свое достоинство в руках. Как будто так точно не прольется — все выдержит. Санузел был совмещенный. Совмещенный с хтонической архитектоникой. Травмообразующий объект. Дома Вася любил быть один. Сегодня он был как будто один. Но двинуться, куда бы ему хотелось, в чем и смысл одиночества, он не мог. Отец все еще был где-то там, за дверью. Наматывал туалетную бумагу на руку, или бинтовался под мумию, чтобы удивить сына, или мылся в душе, или чего похуже. Человек хватается за грязные места…»

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из сборника 1983-го года * * * Опять придёт весна. И двадцать футболистов, посмеиваясь из-под нависших чёлок и потирая руки, выйдут на арену. И по свистку, ярясь, набросятся на мяч. И мяч пугливый опять отскочит в сторону, звеня. И снова станет удирать от всех во все лопатки, крича пронзительно: «Не тронь! Не тронь меня!» И, одичавший, будет безумно вырываться даже из добрых рук голубоглазого красавца-вратаря! Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"1 января [1956]. И вот я заболел. До болезни успел я кончить сценарий «Дон Кихот». И, к счастью, по болезни не присутствовал на его обсуждении, хоть и прошло оно на редкость гладко. Гладко прошел сценарий и через министерство, и теперь полным ходом идет подготовительный период. Произошли после болезни важные события в духовной моей жизни. Но я никак не могу их освоить. В Москве Гарин кончает репетировать «Медведя». Пришлось переименовать пьесу. Называется она теперь «Обыкновенное чудо»" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Эрнст Юнгер. Лесок 125. Хроника окопных боев 1918 года. Издательство Ad Marginem. 690 руб. Будущий немецкий писатель и энтомолог Эрнст Юнгер (1895–1998) с началом Первой мировой войны записывается в армию рядовым добровольцем, воюет на Западном фронте, получает ранения и награды. Летом 1918 года его полк ведет окопные бои на севере Франции, между Амьеном и Аррасом, и Юнгер в звании лейтенанта командует ротой, обороняющей позиции у «леска 125» — его французское название Россиньоль, но на германских картах он был обозначен только номером. О шести неделях на этих позициях (с 30 июня по 10 августа) и повествует «Хроника окопных боев 1918 года», впервые изданная в 1925-м. Она фиксирует, как человек существует на пределе своих возможностей, превращая этот предел в ежедневную практику. Это не мемуар и не просто литературная обработка фронтовых записей. Текст представляет собой сложный процесс трансформации материала: от черновых окопных заметок, сделанных под артиллерийским огнем, к тщательно выстроенной повествовательной конструкции, где эпизоды подчинены не столько прямой хронологии, сколько внутренней логике нарастающего и ниспадающего напряжения. См. фрагмент: https://gorky.media/fragments/i-bezuderzhnoe-bormotane-tut-zhe-zakonchilos Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Современный поэт и традиция: итоги опроса поэтов реформенного поколения. При подготовке антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» Prosodia предложила авторам заполнить анкету на тему «Современный поэт и традиция», и некоторые поэты дали весьма развернутые ответы. В подборке ниже участвуют Андрей Баранов, Янис Грантс, Надя Делаланд, Алексей Дьячков, Сергей Золотарев, Елена Лапшина, Светлана Михеева, Вадим Муратханов, Роман Ненашев, Андрей Пермяков и Александр Правиков. — «Prosodia» (Медиа о поэзии), 2026, на сайте — 5 июля. Отвечает Андрей Пермяков: «Скажем, классический сонет сейчас возможен с трудом. Но сама форма из четырнадцати строк с переменой мыслительных ходов — она ж превосходна! У меня, наверное, каждый пятый текст написан в форме „сонетоида”». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

28 октября, среда. Представление книги Андрея Василевского «Здесь Родос» (М.: Синяя гора, 2026) Серия вечеров «Чёрное дерево» https://kultinfo.ru/nashi_meropriatia/4010/ Начало в 19:00 Книгу можно приобрести лишь предзаказав на сайте издательства: https://goraizdat.ru/rodos Музей Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, д. 30

из черновых редакций 3-го тома «Войны и мира» - - «Всё были хорошие генералы и люди, и рука бы не поднялась рассказывать их пляски и интриги, но досадно, что сами они все писали державинским слогом о любви к отечеству и царю и т.п. вздор, а в сущности, думали преимущественно о обеде и ленточке, синенький, красненькой. Стремление это человеческое, и его осуждать нельзя, но так и говорить надо, а то это вводит в заблуждение юные поколения, с недоумением и отчаяние глядящие на слабости, которые они находят в своей душе, тогда [как] в Плутархе и отечественной истории видят только героев» (т. 14: 155 - 156).

то, о чем не часто сейчас говорят в случае со студентами – - но что на самом деле очень важно – поскольку начинают об этом говорить позже, и это порождает поздние обиды, человеческие разочарования, которые надобно было бы пережить в университете – а не нести в дальнейшую жизнь, к тому времени уже хоть отчасти приняв и смирившись – - это то, что далеко не все берётся усердием и прилежанием, и мастерство в одном – не обязательно переходит в другое – - вот вновь и вновь вижу замечательных студентов, без всяких оговорок, которые умеют многое – но не могут, буквально не даётся – схватывать целое – - которые расчленяют предмет и в этом многообразном расчленении видят, по существу, итог – дальше простраивая массу внешних связей, но они так и остаются внешними, таблицы соответствий, сочетание одного с другим – - а перед ними – другой автор, тот, который не обозревает многообразие, привлекаясь то к одному, то к другому, а все смотрит через одно, у него одно свербит – он вновь и вновь к этому возвращается, даже тогда, когда не хочет – - он так устроен – - и здесь самое простое, базовое – опознать, что это – буквально «не твое», есть много сюжетов и тем, где важен тот способ рассмотрения, что органичен тебе, но чему нужно бы научиться – пусть в университете – так это еще и опознать границу, что здесь твои способы понимать заканчиваются – - это нужно оставить, пусть даже внутри себя и решив, подобно лафонтеновской лисице, но научиться обходить, избирая сюжеты по себе – - но это требует рода слома, опознания границы, болезненного обычно – - и современный университет здесь как раз, при всей своей жесткости, формальности – именно благодаря ей – податлив, принимая это как добрую попытку, неудачную, но добротную в устремлении, лишь примененную к неадекватному материалу – - и если и отсекает гештальтиков, штурмующих коллекции, построенные методом энциклопедии, то здесь обычно внутреннего сопротивления нехватает – - а потом недоумение и вопросы: отчего ж не так, вроде бы все именно по канону, а здесь и там кривятся…

Два года назад умер Владимир Борисович Микушевич (1936-2024), русский поэт, прозаик, переводчик, философ. Из его интервью 2016 года. О переводческом методе Мой переводческий метод заключается в том, чтобы вобрать произведение в себя. Для этого надо хорошо знать язык, до мелочей, на какое-то время приостановить работу, и чтобы оно потом, уже как мое произведение, проявлялось в русской стихии. Поэтому я часто говорю, что не перевел ничего такого, что я сам бы не написал. Это требует, конечно, знания языка, потому что где-то здесь, в глубинах, языки все соприкасаются. Вот здесь начинается перевод, который и до оригинала, и до моего перевода, который коренится в той таинственной стихии языка, с которой я работаю. Вообще, я полагаю, что есть два вида перевода: перевод-подражание и перевод-постижение. Я стремлюсь к тому, чтобы мои были переводами постижения. Тут еще одна важная деталь – нужно передавать оригинал, а в оригинале главное – оригинальность. Перевод поэтому должен читаться как оригинал, а не как перевод. Если в нем не передана оригинальность, то не передано то главное, ради чего оригинал существует. О Шекспире Я всё время размышляю над творчеством Шекспира в аналитическом плане. Здесь меня в особенности интересует его «Буря», где концепция такова: реальная действительность дана из того же материала, что и сны. Кроме того, у меня есть эссе «Время в поэзии Шекспира» и предпосланное моему переводу сонетов большое эссе… вернее, отчасти, своего рода, это даже эссеистический роман, который так и называется – «Роман Шекспира». О Петрарке Главной своей работой с итальянского я считаю перевод поэмы Петрарки «Триумфы». Там содержится концепция истории, новейшая, эта поэзия стоит у истоков новой поэзии вообще, не говоря уже о тончайших нюансах любовной истории с Лаурой, в чём-то эти отношения напоминают последнее объяснение Онегина и Татьяны. Когда я перевёл «Триумф смерти», где мёртвая Лаура сообщает Петрарке, что всю жизнь его любила, я думал, что после этого вообще переводить больше ничего не буду, но, как видите, ошибался. О Викторе Гюго Я переводил много Виктора Гюго, значительная часть этих переводов не опубликована. Не состоялось то издание «Художественной литературы», где они должны были появиться. Я никогда не переводил специально для какого-то издания. Это издание давало мне возможность их опубликовать. К сожалению, у нас до сих пор не знают Виктора Гюго – великого поэта, равнозначного для французов Пушкину. Дело в том, что Гюго написал огромную книгу стихов «Легенда веков». Некоторые стихи оттуда я перевёл, и моей целью и задачей является их опубликование. О поэтических вечерах "шестидесятников" в Политехническом Меня на них не звали и совершенно правильно делали. Они хорошо понимали, чем я от них отличаюсь. Дело в том, что эти мероприятия называли вечерами поэзии, но на самом деле это были вечера стихотворной публицистики. В этом жанре я никак не замечен. Несомненно, там звучало много такого, что надо было высказать, но в результате – произошла девальвация стиха, за которую мы расплачиваемся и поныне. Да, были и стихи, но чаще всего – рифмованная публицистика. О литературе и поэзии Вы знаете, я не очень люблю слово «литература», как и Верлен. Я создал новый перевод его стихотворения «Поэтическое искусство», оно кончается такими строками: «Стих – озаренье балагура. Так ветер запахами пьян, минуя мяту и тимьян. Иначе, всё – литература». Вот «всё – литература» – это меня не привлекает. Я считаю, что моя стихия – это поэзия. Кстати, проза – тоже поэтический жанр. Что касается моей жизни, я могу дать такой совет: работайте. Я всю жизнь только работал. И должен сказать, что мои усилия всегда находили понимание окружающих, которые берегли меня. Я не переживал тех тяжёлых конфликтов, о которых обычно говорят, если речь заходит о двадцатом веке. По-моему, основная особенность поэзии – оказывать воздействие. Для меня поэзия – разновидность магии и сказки, и в этом смысле всегда находились люди, которые на это воздействие откликались, поддерживали меня и давали мне возможность работать.

снова в продаже Александр Введенский. Еще. Тексты. Архив и рукописи. Издательство «Галеев-Галерея», 2024. 2400 руб. В сборник «Еще» вошли стихотворения, проза и драматические произведения великого поэта, написанные для детей и не публиковавшиеся прежде, переписка и архивные документы. В основу книги легли материалы из архива литературоведа Владимира Глоцера и фондов РГАЛИ: эскизы, наброски, фрагменты и завершенные тексты, оставшиеся на обочине и издательского, и исследовательского интереса, но безусловно заслуживающие и того, и другого. Контекстом служит раздел «Переписка» — с редакторами Детгиза и Ленорой Шпет, дочерью философа Густава Шпета и заведующей литературной частью театра Образцова. У книги два начала и две обложки, первая ведет к текстам и выстроена в логике классического сборника, обратная — открывает альбом, воспроизводящий мир хрупких носителей, на которых сохранились эти тексты и свидетельства материального присутствия в мире большого поэта. Это физический мир архива, из хаоса которого были по крупицам восстановлены тексты — рукописи на обрывках бумаги и оборотах машинописей, продолжение одного на обороте другого, зачеркивания и варианты, случайные записи и прочие сложенные временем телеграммы из другого измерения, в котором поэт жил и в котором исчез. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Василий Нацентов. Аполлоновки. Записки фенолога. Издательство «Русский Гулливер», «Центр современной литературы». 465 руб. Василий Нацентов — современный российский поэт и прозаик. Лауреат премий «Лицей», «Звездный билет». Автор журналов «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Иностранная литература». Редактор отдела поэзии журнала «Юность». «Аполлоновки» — третья книга Нацентова, в которой писатель продолжает разговор об осмыслении человеческого «я» и окружающего ландшафта, возвращая поэзии (и прозе) функцию «самосознания природы». Рукопись книги стала лауреатом Международного литературного Волошинского конкурса 2025 года в номинации издательского проекта «Русский Гулливер» и Центра современной литературы. Работа над «Аполлоновками» частично осуществлялась в резиденции Дома творчества Переделкино. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

На первый взгляд, словарь — самая нейтральная вещь на свете: всё чётко структурировано, статьи идут в алфавитном порядке. Кажется, будто составитель лишь аккуратно описал то, что существовало и без него. Но стоит открыть любой словарь — иллюзия рассеивается. Кто-то решил, что диалектное слово достойно занесения в книгу, а просторечное — нет. Кто-то определил, чья биография войдёт в историю, а чья останется в архиве. Кто-то провёл границу между понятием, заслуживающим отдельной статьи, и понятием, о котором можно не упоминать. «Полка» решила вспомнить главные русские словари (хотя десяткой их список не исчерпывается): такие мастодонты, как словари Даля и Ожегова, здесь соседствуют с биографическими словарями, советской энциклопедией и справочником псевдонимов.

F482.5.2 Домовые шьют при лунном свете