Новый мир

Два текста. Один - про капитана, разговаривающего на чистом русском с мертвыми, отправленными в холодильник иностранцами - матросами (странная, наверное сложившаяся только у меня обратная перекличка с романом Олега Юрьева «Винетта», где давно умершие люди из жизни главного героя внезапно вновь оказывались живы на судне дальнего следования). Другой - про мальчика, вынужденного справить малую нужду с балкона - и внезапно обнаруживающего у себя суперсилу. Фантасмагорические, хитрые и цепкие, острой и деятельной работы со словом рассказы Максима Глазуна. Закадровый рассказчик тут получает удовольствие от своего собственного остроумия. Его обаяние заразительно. Все здесь проникнуто поэтическим вниманием и такой же поэтической игрой. Противиться авторскому голосу трудно, да и не хочется. Хидден гем номера. «Сморкалось. Вася стоял у закрытой двери. Белые капли, застывшие на неровной крашеной поверхности. Установили дверь в поту, еще в допотопные. Папа не покидал место покоя. Вася сначала стучал по двери и что-то приговаривал, но отец пролаял на него сторожево, и теперь сын терпел. Полная посудой раковина напоминала о черном море, о черном пляже, на который Васю возили родители в прошлом году. Папа перестал издавать какие-либо звуки, или Вася так привык, что перестал их воспринимать, или Вася был так погружен в себя, что до него не доносились кряхтения и похаркивания. Маленький телевизор под самым потолком — квадратная люстра, в красном углу, над холодильником. На холодном фоне зачитывали с экрана. Человек только передатчик. Вася трясся и держал свое достоинство в руках. Как будто так точно не прольется — все выдержит. Санузел был совмещенный. Совмещенный с хтонической архитектоникой. Травмообразующий объект. Дома Вася любил быть один. Сегодня он был как будто один. Но двинуться, куда бы ему хотелось, в чем и смысл одиночества, он не мог. Отец все еще был где-то там, за дверью. Наматывал туалетную бумагу на руку, или бинтовался под мумию, чтобы удивить сына, или мылся в душе, или чего похуже. Человек хватается за грязные места…»