Новый мир

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 9 — открыты для чтения: САША НИКОЛАЕНКО — Мы остаемся, рассказ https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/my-ostaemsya/ АЛЕКСАНДР КУШНЕР — Десять стихотворений https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/desyat-stikhotvoreniy-9-2026/ ИЛЬЯ КОЧЕРГИН — Михаил Пришвин. Главы из книги https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/mikhail-prishvin/ ИГОРЬ БОБЫРЕВ — Между словами, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/mezhdu-slovami/ СЕРГЕЙ НОСОВ — О «Костре». Главы из книги https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/o-kostre/ ВАСИЛИЙ АВЧЕНКО — Старик и лес, или Трагедия о Кожаном Чулке https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/starik-i-les-ili-tragediya-o-kozhanom-chulke/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 8, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-8-2026/ Erik Henningsen (1855 – 1930). Morning in the courtyard of the Adressecont

В Музее русского импрессионизма открылась выставка «Время музейных поэтов. Вадим Знаменов и его Петергоф». Подготовленная совместно с Государственным музеем-заповедником «Петергоф», она рассказывает о человеке, возглавлявшем Петергоф более 30 лет и, можно сказать, возродившем его из пепла https://www.kommersant.ru/doc/9045111

Завершено строительство нового филиала ГИМ у Новодевичьего монастыря https://www.theartnewspaper.ru/posts/20261022-chze/

В Майкопе появился памятник Евгению Шварцу https://godliteratury.ru/articles/2026/10/22/v-majkope-poiavilsia-pamiatnik-evgeniiu-shvarcu

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из сборника 1983-го года * * * Проворные зверьки поразбежались. И порасплылись золотые рыбки. И птицы хитрые на длинных крыльях улетели вдаль. И не осталось никого, кто бы умел кусаться, нереститься, петь. И только бегает вдоль частокола леса рассеянный охотник — он пропустил сезон охоты — в болотных сапогах по пояс, с берданкою наперевес. Аукая и щёлкая затвором, стараясь отгадать по форме облаков, в какую сторону переметнулись гуси. Так бегают враги вдоль крепостной стены: туда, сюда — а вход закрыт! Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"21 октября [1955]. Сегодня исполнилось мне пятьдесят девять лет. Я помню книги, подаренные мне полвека назад. «Рыжик» Свирского и «Капитан Гаттерас» Жюля Верна. Я видел сегодня во сне лошадей, что значит ложь. Прошлый год был полон событиями, все больше печальными, но переходящими. И не на что особенно надеяться в этом году. Эраст готовит «Медведя» в Театре киноактера. Козинцев собирается снимать «Дон Кихота». Уже наступил у них пусковой период. Но я болел. И не знаю, хватит ли беспечности у меня для того, чтобы перенести неудачу. Живем на новой квартире, и я не жалею старую. Хоть бы раз вспомнил. Собираюсь писать пьесу" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Современный поэт и традиция: итоги опроса поэтов реформенного поколения. При подготовке антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» Prosodia предложила авторам заполнить анкету на тему «Современный поэт и традиция», и некоторые поэты дали весьма развернутые ответы. В подборке ниже участвуют Андрей Баранов, Янис Грантс, Надя Делаланд, Алексей Дьячков, Сергей Золотарев, Елена Лапшина, Светлана Михеева, Вадим Муратханов, Роман Ненашев, Андрей Пермяков и Александр Правиков. — «Prosodia» (Медиа о поэзии), 2026, на сайте — 5 июля. Отвечает Вадим Муратханов: «Одно из моих самых объемных поэтических произведений — „Поэма ветвящегося лета” — написана верлибром. Точнее, я писал ее верлибром, но в какой-то момент с удивлением обнаружил, что это не столько верлибр, сколько гекзаметр с усеченными стопами. Поскольку это была автобиографическая, лиро-эпическая вещь, замешенная на мифологизации детского опыта, тень Гомера, маячившая на заднем плане во время написания поэмы, оказалась вполне уместна». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из сборника 1983-го года * * * Наш дедушка заметно постарел. Не он ли в позапрошлом веке стоял неутомимо на воротах команды «Никогда, никем не победимый Сокол Юга»? А нынче — стороной обходит наш гордый стадион? Наш дедушка заметно постарел. Не он ли, прибегая к нам на лыжах за сто сорок километров, — уж долго, долго не может отдышаться? Наш дедушка заметно постарел. Не он ли выпивал, бывало, двенадцать литров водки? А нынче — осторожно говорит: «Я в Новый год не пью!»? Нет, это всё не он, не он, не он! Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

РЕЦЕНЗИРОВАТЬ, НО НЕ ПЕРЕДЕРГИВАТЬ Сейчас мне прислали № 4 «Октября» за 1991 г., где помещены размышления Л. Баткина по поводу моей статьи «Как нам обустроить Россию?». В главке «Процесс разделения» у меня написано: «И не только для русских с окраин, но и окраинных уроженцев...» — из этой фразы и изо всего абзаца однозначно ясно, что речь идет о людях, а не об окраинах, ошибиться нельзя. Но, приводя эту фразу, Баткин изящно обрывает «с» и искаженное им место еще выделяет в разрядку: «русских окраин», тут же с обещательной зарубкой от себя: «выражение запомним». И не единожды, но трижды он использует этот передерг, обплясывая его так и эдак, до подлога: будто я называю 12 республик «русскими окраинами»! Есть в рецензии и другие прямые извращения моего текста, и все сделаны с эмоциональным напором. Удивляюсь, что не было простой редакционной проверки цитат. Была бы легко обнаружена эта, в лучшем случае радостная небрежность рецензента. В граждански развитом обществе исказитель цитаты приносит публичные извинения читателям. А. СОЛЖЕНИЦЫН. 12 августа 1991 г. Кавендиш, Вермонт Я историк, то есть профессионал, привыкший иметь дело с текстами. Точность цитирования — одно из элементарных правил моей профессии. Для меня тем неприятней пусть и невольная ("глазная") ошибка, указанная А. И. Солженицыным (пропуск предлога «с», придавший цитируемой фразе дополнительный неверный смысл). Приношу искренние извинения автору за свою погрешность (хотя и живу в далеко не развитом гражданском обществе). Жаль, что автор не указал на нее сразу же после первой публикации в «Стране и мире», тогда ошибка не попала бы спустя полгода в «Октябрь». Должен, однако, добавить, что моя критика была основана не на одной фразе автора, но на изучении брошюры А. И. Солженицына в целом, всего хода его соображений, их внутренней связи. Голословный упрек в «передерге», «подлоге», «извращениях» мыслей А. И. Солженицына я отклоняю. Даже в злополучной цитате суть ведь не в том, что окраины «русские», то есть русским принадлежат, а в том, что это — Киев, Тбилиси или Витебск — окраины России. Далее автор не раз называет все, что в СССР не Россия, именно так. Столь характерный взгляд тамошние жители, в том числе и многие русские, вряд ли согласятся разделить: основной смысл и тут мною не искажен. Впрочем, есть ли нужда сводить на это наш спор взамен углубления его сути новыми доводами? Перед читателем лежат и брошюра и возражения на нее. Каждый в состоянии, к счастью, сам судить об основательности и добросовестности критики. Продолжая оставаться идейным оппонентом Александра Исаевича Солженицына, пользуюсь случаем еще раз засвидетельствовать свое уважение к этому выдающемуся человеку. Л. БАТКИН 18 сентября 1991 г. Москва

31 октября в 17:30 в Библиотеке иностранной литературы представим книгу Анны Козновой «Городок писателей в Переделкине». С чего началась история знаменитого писательского городка в Переделкине? Как жили его первые обитатели? Как на его судьбе отразилась сталинская культурная политика? Книга Анны Козновой посвящена первым пятнадцати годам существования Переделкина, с начала 1930-х до 1945 года. Автор обращается к строительным сметам, протоколам заседаний, письмам, дневникам, воспоминаниям и агентурным донесениям. В этих документах сохранились подробности строительства и распределения дач, писательских встреч, дружбы и конфликтов между соседями, среди которых были Борис Пастернак, Борис Пильняк, Александр Афиногенов, Константин Федин, Всеволод Вишневский и Исаак Бабель. Здесь же можно проследить, как менялась жизнь поселка в годы Большого террора и войны. Анна Кознова — кандидат филологических наук, исследователь, автор статей по истории литературы советского периода. Адрес: Библиотека иностранной литературы, Москва, ул. Николоямская, д. 1, Научный зал им. Вяч. Вс. Иванова Встреча пройдет в рамках фестиваля «Гуманитариум». Вход свободный по регистрации

Если серьезно, то социальность Льва Николаевича нам трудно понять, потому что он сельский дворянин, помещик - сквайр, юнкер, барин, пан. А это ушедшая, к общему счастью, натура. Чиновники с офицерами никуда не делись, даже аристократы в целом встречаются, а эти вот вымерли. Сразу, как только у государства появились квантум сатис грамотные люди для осуществления административных функций, а также современные средства транспорта и связи. Поэтому мы сейчас не очень знаем, что это такое, точнее не очень чувствуем. А они между прочим высоко в пищевой цепочке стояли - прямо под аристократией, в которую легко переходили при случае. Ну и всякие там чиновники с офицерами могли о превращении в помещика только мечтать - по итогу удачной карьеры, если пограбить получилось или на деньгах жениться. В случае с Толстым все дополнительно затуманивается особенностями устройства Российской империи, в которой, с одной стороны, вроде как есть официально единое дворянское сословие с не очень заметными для современного человека внутренними статусными различиями, а с другой - титулы не были обычно привязаны к земле и наследовались всеми детьми, что приводило к сильному обесцениванию. В той же Англии ЛНТ был бы десятым или двадцатым в очереди на титул. Что не мешало бы ему быть сквайром и почти наверняка - членом парламента. И да, лошадничество - это очень помещическая штука. Намертво прикрученная к этому мироощущению.

желай я кратко обрисовать масштаб и размах русской интеллектуальной истории – - я бы просто указал на столкновение Толстого и церкви – - где ни одна сторона не уклонилась от спора и договаривания до предела, до оснований – - это не никчёмный спор Бруно – и не тактическое столкновение Галилея – - это битва об основаниях – - где за каждой стороной – своя правда, и что намного важнее – правда неотменимая, где русский сюжет оказывается мировым, здесь это случилось, здесь сумели – к счастью или несчастью, дело десятое, но… - так уж сойтись – чтобы не разминуться, сколько сил не прикладывали – - это к разговору о значении русской философии, русской интеллектуальной истории… - - что ни делай, но что по сравнению с этим иные споры?.. – - это ведь если куда и возврат, обращение – то к Вормсу – в сплетении мировой истории – - где буквально следующий момент сменит декорацию, переменит сцену и объявить другой акт большого действа – - который участник-зритель по наивности чтит пятым, хоть то, возможно, лишь четвертый, пауза перед финальным разрешеньем

По поводу мотивов европейского путешествия Карамзина, которое легло в основу «Писем русского путешественника», обычно спорят, на чьи деньги он поехал — друзей-масонов (и с масонской целью) или на своём иждивении, туристом, мир посмотреть и себя показать. Однако есть ещё одна версия, что уехать он был вынужден от греха подальше — ввиду близящегося разгрома масонов Екатериной. Тогда, якобы, становятся понятнее все его зачины-ламентации (расстался я с вами, друзья мои, расстался… и т.д.) — это не только излияния «чувствительного сердца» по канонам сентиментализма, но реальная тоска эмигранта поневоле перед неизвестностью будущего.

28 октября, среда. Представление книги Андрея Василевского «Здесь Родос» (М.: Синяя гора, 2026) Серия вечеров «Чёрное дерево» https://kultinfo.ru/nashi_meropriatia/4010/ Начало в 19:00 Книгу можно приобрести лишь предзаказав на сайте издательства: https://goraizdat.ru/rodos Музей Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, д. 30

Хочу поделиться интересной статьей, которую мне прислал один из читателей канала, — Resistance is Futile: On the Under-Representation of Unions in Science Fiction («Сопротивление бесполезно: о недостаточной представленности профсоюзов в научной фантастике»). Статья вышла в 2016 году в канадском журнале Topia. Авторы, литературовед Марк МакКатчен и специалист в области трудовых отношений Боб Барнетсон, исследуют вопрос: почему в научной фантастике так много могущественных корпораций, эксплуатации и классовых конфликтов — и так мало профсоюзов? Авторы рассматривают девять произведений после 1980 года: шесть романов и три эпизода телесериалов. Они обращают внимание, что во многих научно-фантастических произведениях, где речь идет о сопротивлении корпоративной власти, «нет рабочих коллективов, но есть лишь банды, вооруженные формирования, культы и подпольное сопротивление», и дальше: Повсеместное игнорирование повседневных форм самостоятельных действий и самоорганизации работников непосредственно в сфере производства выглядит неправдоподобным с точки зрения развития персонажей, а в некоторых случаях, — если оставить в стороне «Голодные игры», — может граничить с абсурдом в плане развития сюжета. Один из примеров изображения профсоюза — эпизод The Bar Association сериала «Звездный путь: Глубокий космос 9» (1996). Работники бара во главе с братом его владельца создают профсоюз и объявляют забастовку, требуя повышения зарплаты и улучшения условий труда. Владелец готов пойти на уступки, однако власти, — профсоюзы там под строжайшим запретом, — избивают его, чтобы вынудить брата распустить профсоюзную организацию. Иначе профсоюз представлен в романе Кори Доктороу For the Win (2010) — пишут, что автор романа вдохновился историей Индустриальных рабочих мира (IWW). Молодые работники индустрии онлайн-игр в недалеком будущем создают международную профсоюзную организацию (она называется IWWWW), чтобы действовать совместно для борьбы с неустойчивой занятостью. Организация объединяет работников из разных стран, в том числе игроков, занятых добычей виртуального золота (gold farmers), среди ее целей — «базовые социальные гарантии, гарантии занятости, пенсионное обеспечение». В исследовании отражена и тема попаданчества. В романе Эрика Флинта «1632» (2000) небольшой американский шахтерский городок переносится в Европу времен Тридцатилетней войны. Местное отделение профсоюза «Объединенные горняки Америки» (UMWA — реальный профсоюз с богатой забастовочной историей) помогает горожанам организоваться, они создают «комитеты по связям» (committees of correspondence) — и через них распространяют демократические идеи, организуют продовольственную помощь жителям соседних городов, занимаются их образованием и защитой. Они, таким образом, способствуют демократическим преобразованиям в европейских государствах. При этом цель этих преобразований — переход к промышленному капитализму, позволяющий укрепить стратегическое преимущество переселенцев в условиях XVII века. Они отмечают: В романе 1632 представлен [...] подход, при котором профсоюзное движение способствует демократизации общества, подрывая сложившиеся структуры власти и общественные иерархии. [...] Прогрессивная общественная роль профсоюзной самоорганизации оказывается связана с представлениями о просвещенной современности. В общем, примеры довольно интересные, но факт остается фактом: профсоюзы редко появляются в научной фантастике. Авторы статьи объясняют это через концепцию «капиталистического реализма» британского философа Марка Фишера — укоренившееся в культуре представление о капитализме как единственно возможном общественном устройстве ограничивает представления как об альтернативном общественном устройстве, так и возможных формах коллективного противодействия эксплуатации. Авторы обращают внимание и на другую особенность жанра: коллективное начало нередко воплощается в образе опасного, обезличенного противника — от чудовища Франкенштейна, интерпретируемого исследователями, работающими в марксистской традиции, как образ пролетариата, до боргов из «Звездного пути». #Labour_Art

"29 сентября [1955]. (...) И все шло хорошо, но вот в один несчастный день потерял сознание Николай Алексеевич [Заболоцкий]. Дома, без всякого видимого повода. Пил много с тех пор, как жить стало полегче. Приехала «неотложная помощь». Вспрыснули камфору. А через полчаса или час — новый припадок. Сердечный. Приехал профессор, который уже много дней спустя признался, что у Николая Алексеевича начиналась агония и не надеялся он беднягу отходить. Кардиограмма установила инфаркт. Попал я к Заболоцким через несколько месяцев после этого несчастья. Николай Алексеевич еще полеживал. Я начал разговор как ни в чем не бывало, чтоб не раздражать больного расспросами о здоровье, а он рассердился на меня за это легкомыслие. Не так должен был вести себя человек степенный, придя к степенному захворавшему человеку. Но я загладил свою ошибку. Потом поговорили мы о новостях литературных. И вдруг сказал Николай Алексеевич: «Так-то оно так, но наша жизнь уже кончена». И я не испугался и не огорчился, а как будто услышал удар колокола. Напоминание, что кроме жизни с ее литературными новостями есть еще нечто, хоть печальное, но торжественное. Катерина Васильевна накрыла на стол. И я увидел знакомый финский сервиз, тонкий, синий, с китайчатами, джонками и пагодами. Его купили пополам обе наши Катерины уже после войны, в Ленинграде. Мы взяли себе его чайный раздел, а Заболоцкие — столовый. Николай Алексеевич решил встать к обеду. И тут произошло нечто, тронувшее меня куда живее, чем напоминание о смерти. Катерина Васильевна вдруг одним движением опустилась к ногам мужа" "30 сентября [1955]. Опустилась на колени и обула его. И с какой легкостью, с какой готовностью помочь ему. Я был поражен красотой, мягкостью и женственностью движения. Ну вот и все. Рассказываю все это не для того, чтобы защитить Катерину Васильевну от мужа. Он любит ее больше, чем кто-нибудь из нас, ее друзей и защитников. Он написал стихотворение «Жена», а сила Николая Алексеевича в том, что он пишет, а не в том, что вещает, подвыпивши. И уважает он жену достаточно. Ей первой читает он свои стихи — шутка ли. Не сужу я его. Прожили они столько лет рядом, вырастили детей. Нет ему ближе человека, чем она, нет и ей ближе человека, чем он. Но о нем, великолепном поэте, расскажут и без меня. А я сейчас болен и особенно чувствую прелесть заботы Катерины Ивановны, не ждущей зова, а идущей навстречу. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Даниил Хармс ОЛЕЙНИКОВУ* Кондуктор чисел, дружбы злой насмешник, О чем задумался? Иль вновь порочишь .мир? Гомер тебе пошляк, и Гете — глупый грешник. Тобой осмеян Дант, — лишь Бунин твои кумир. Твой стих порой смешит, порой тревожит чувство, Порой печалит слух иль вовсе не смешит, Он даже злит порой, и мало в нем искусства, И в бездну мелких дел он сверзиться спешит. Постой! Вернись назад! Куда холодной думой Летишь, забыв закон видений встречных толп? Кого дорогой в грудь пронзил стрелой угрюмой? Кто врач тебе? Кто друг? И где твой смертный столб? 23 января 1935 * "Русская литература", 1970, № 3 (публикация А. Александрова). В черновом варианте публикуемому тексту предшествовали две строфы: Вот сборище друзей, оставленных судьбою: Противно каждому другого слушать речь; Не прыгнуть больше вверх, не стать самим собою, Насмешкой колкою не скинуть скуки с плеч. Давно оставлен спор, ненужная беседа Сама заглохла вдруг, и молча каждый взор Презреньем полн, копьем летит в соседа. Сбивая слово с уст. И молкнет разговор. цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Современный поэт и традиция: итоги опроса поэтов реформенного поколения. При подготовке антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» Prosodia предложила авторам заполнить анкету на тему «Современный поэт и традиция», и некоторые поэты дали весьма развернутые ответы. В подборке ниже участвуют Андрей Баранов, Янис Грантс, Надя Делаланд, Алексей Дьячков, Сергей Золотарев, Елена Лапшина, Светлана Михеева, Вадим Муратханов, Роман Ненашев, Андрей Пермяков и Александр Правиков. — «Prosodia» (Медиа о поэзии), 2026, на сайте — 5 июля. Отвечает Янис Грантс: «Я часто пишу верлибры по особому алгоритму при помощи какого-нибудь словаря. Последнее время это эсперанто-русский словарь. Там интерес состоит в том, чтобы „столкнуть” слова, которые никогда не появились бы в моем поэтическом языке, и — по возможности — расшифровать получившееся. Но ведь это (столкнуть и расшифровать) вполне подходит и для традиционного текста». «Понимаете, мне кажется, что так никто не думает (или мало кто думает): вот, я показываю преемственность традиционной русской поэзии. Это происходит само по себе. И мне важно быть частью такого большого дома». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

Фальшивые книжные клубы с фальшивыми читателями Индийская писательница Снигдха Пунам обнаружила письмо с предложением провести книжный клуб в зуме по ее книге «Мечтатели». Были некоторые странности: ее называли «профессор», приятно, но она не профессор, а книга «Мечтатели» вышла семь лет назад. Ее подозрения усилились, когда в следующем письме организатор книжного клуба запросил взнос на проведение мероприятия, а в самом письме было предложение, вероятно, оставшееся от черновика: «СДЕЛАЙ ЭТО БОЛЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ». Пунам писала книги о мошенничестве, поэтому она согласилась заплатить за книжный клуб, но с условием, что деньги отдаст после его завершения. На встрече по видеосвязи подключились около 20 человек: Мира, Эндрю, пара Александров, один Тимоти и другие. У всех были выключены камеры, судя по фото, большинство были белыми. Начались вопросы: «Профессор, что послужило вам источником вдохновения для написания романа «Мечтатели»? Это были человеческие голоса, но все они были с западноафриканским акцентом. Обсуждение кончилось, деньги Пунам так и не заплатила. Увлекательный и подробный текст о новой разводке на книжном рынке и мошенничестве в этой сфере вообще. Писателям предлагают провести книжный клуб по их книге, потом участники оставят отзывы на Goodreads и Amazon. За это просят внести добровольный взнос, одной из писательниц объяснили, что 100 долларов нужны на закуски для участников. Та отказалась, не уточнив, как они будут их есть во время онлайн-встречи по зуму. Писатели также засыпаны предложениями о публикации следующих книг, их продвижении и контрактами на экранизацию с Netflix и Paramount. Просят часто немного: от 55 до 350 долларов. В одном случае мошенник предложил «пакеты услуг»: «Базовый», «Основной» и «Премиум» по цене от 100 до 200 долларов. Писатель Джон Кокс заплатил 479 долларов некой «Мэри Браун», владелице обширной сети книжных клубов в США, Великобритании и Австралии, но позже обнаружил, что в выписке PayPal в качестве получателя указано имя Дайо Огунтуасе. Специалист по борьбе с мошенничеством из Новой Зеландии Дэнни де Хек получил эксель от мошенника из Пакистана. Мошенническая CRM содержит имена 403 писателей с пометками «начинающий автор», «расследователь», «поэт», автор бестселлеров New York Times и другие. В таблице также указан человек, который заполнил профиль, человек, который первый связался с ним, услуги, необходимые автору, дата встречи и так далее. В некоторых случаях указывается результат обращения: «Заплатил 1200 долларов авансом». Любой, кто знаком с книжным рынком, понимает, что обычно у писателей нет лишних денег. Откуда тогда такой всплеск мошенничества? — задается вопросом Пунам. «Не каждый автор нарцисс, но все они хотят, чтобы их признали», — объясняет один из экспертов: «Мошенники нашли очень прибыльную нишу». https://www.thedial.world/articles/news/ai-book-scams

есть расхожее утверждение: “книги должны окружать тебя только те, что нужны, что нужно пространство, быть вне этого вороха” и проч. - - может быть и так для кого-то - - то есть, сказать всерьез - уверен, что для какого-то типа людей это именно так, не спорю и признаю - только это совершенно не универсальная вещь, для многих - другое - - вот теперь впервые читаю воспоминания Бебеля - книга эта стояла на полке и смотрела на меня последние 25 лет - я все думал, что надо бы, стоит, так она и появилась - как та, за которую примусь - - но дальше много чего, а потом - еще больше - - и она все стояла - - и можно сказать - что - - стояла напрасно - - но нет, она стояла как напоминание, как то, что непрочитано, но что собирался и что до сих пор в намерении - - домашняя библиотека - это никак не собрание того, что “нужно здесь и сейчас” - это, пожалуй, идеальная библиотека в рабочем кабинете, тот стеллаж, что стоит у тебя за спиной в университетском кампусе - - а домашняя - во многом из книг, что ты надеешься прочесть - - ведь каждая книга еще и требует своего - собственного, только ей присущего, момента - - нет, прочесть можно и иначе, в другое время, по принуждению - в том числе принуждению самого себя - но тогда намного меньше шанс, что встреча случится - - это будет лишь “информация”, принятие к сведению - - “эта книга - о том-то, устроена так-то...” и проч. - совершенно поверхностное, то, что можно узнать и не читая - - а книга требует своего времени - и это еще и значит, что когда этот момент случится - она уже должна быть, тебе остается взять ее с полки, почувствовав это - и окунуться - - или понять, что нет, не то, не сейчас - и отставить, положить на место, чтобы вновь распахнуть страницы десяток или два лет спустя - и вдруг пережить счастье: да, именно сейчас, все верно... случилось