Новый мир

Ершов П.П. Конёк-Горбунок / Ил.: Г.А.В. Траугот. Статьи и примечания: Т.П. Савченкова. СПб.: Вита Нова, 2026. 352 с. Аннотация: Сказка в стихах «Конёк-Горбунок», написанная П.П. Ершовым (1815-1869) в 1830-х годах, давно уже стала классикой этого жанра и по праву вошла в золотой фонд русской детской литературы. Сказку «Конёк-Горбунок» предваряет стихотворение А.С. Пушкина «Сват Иван». При жизни литераторов стихи Ершова часто появлялись в печати рядом с произведениями Пушкина. Решили продолжить эту традицию и мы. Тем более что Пушкин, как известно, принимал горячее участие в судьбе сказки и даже заявлял намерение «содействовать Ершову в издании этой сказки с картинками». Наше издание дополнено обстоятельными примечаниями и статьями о судьбе книги и её автора. Художественное оформление и иллюстрации к «Коньку-Горбунку», выполненные прославленным мастером книжной графики А.Г. Трауготом (творческий псевдоним — Г.А.В. Траугот), погружают читателя в мир волшебной сказки, где возможны невероятные чудеса, а добро побеждает зло. Имеется обширное приложение, составленное ведущим специалистом по творчеству Ершова Т.П. Савченковой; оно включает статьи и примечания, написанные специально для данного издания. В одной из статей детально исследованы вопрос о взаимоотношениях Ершова с А.С. Пушкиным и проблема авторства "Конька-Горбунка».

Фантазия Максима Гуреева - на самом деле, о событиях недавних, вот только руку протяни. О переезде «Нового мира» (в рассказе редакция остается безымянной) и грандиозной раздаче книг, накопившихся за годы работы. Изящная, немного сомнамбулическая миниатюра, о том как давно потерянная, подаренная дедушкой поэтом в далеком детстве с оставленной в ней дарственной надписью книга, оказывается внезапно в редакции старого здания журнала, куда повинуясь неясному устремлению, приходит главная героиня. Книга оказывается такой же, но не той. Дарственная надпись отсутствует и героиня сама оставляет такую, точь-в-точь дедушкину. История будто бы делает символический круг, превращая книгу в ту самую. Простая надпись творит некий магический ритуал: из ничего создается воспоминание. После этого книга оказывается на дальней полке. Парадокс, где посреди книжек, которые все пытаются унести, отыскивается одна, которую специально прячут подальше от людских глаз. «…И вот сейчас Нина наблюдает за собой со стороны, как во сне, происходящем наяву: подставив стул, она добирается до расположенной почти под самым потолком ячейки стеллажа, где обнаруживает сборник стихотворений, изданный в 1976 году. Сразу узнает его. Безошибочно открывает страницы, где напечатаны стихи, которые она когда-то учила наизусть. Радуется этой своей находке, значит, недаром сегодня, рискуя жизнью, пробиралась по бульвару в редакцию, недаром нахлебалась бесноватого ветра и потеряла косынку. Достает из кармана пальто шариковую ручку и выводит дедовским почерком на титульном листе сборника: «Любимой дочке Женечке от папы на добрую память!»

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 9 — открыты для чтения: ВАСИЛИЙ АВЧЕНКО — Старик и лес, или Трагедия о Кожаном Чулке https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/starik-i-les-ili-tragediya-o-kozhanom-chulke/ ИЛЬЯ КОЧЕРГИН — Михаил Пришвин. Главы из книги https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/mikhail-prishvin/ СЕРГЕЙ НОСОВ — О «Костре». Главы из книги https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/o-kostre/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir

"22 сентября [1955]. (...) Весела она [Наташа Заболоцкая] была необыкновенно, веселее всех на наших десяти метрах. Ей уже исполнилось пять лет. От отца унаследовала она нежнейший цвет лица и золотистые волосы, а от матери темные глаза. Маленький, живой, отчаянный мальчик, сын одного из мобилизованных работников Кировского областного театра, примерно Наташин ровесник, описывал ее так: «К Катерине Ивановне приехала дочка, красивая! Таких не бывает!» И все приняли девочку ласково, зазывали из комнаты в комнату. Вот возвращается она от Никритиной и Мариенгофа.«Ну, как тебя принимали?» — «Принимали? Очень хорошо! Какао. Бутерброд с медом. Бутерброд с колбасой. Очень хорошо принимали!» И, пожив в Кирове с неделю, пятилетняя Наташа сказала с удивлением: «Я не знала, что так хорошо жить!» А Никита, которому уже исполнилось десять лет, а на вид казалось меньше, все молчал и читал — нет, не читал, а изучал — одну и ту же книжку, купленную на вокзале. Называлась она: «Постройка дома из местных материалов». Столько лет Никита был бездомным! Забьется в угол и рассматривает, рассматривает плиты, изучает, мечтает. А вдруг удастся построить? Катерина Васильевна [Заболоцкая], хоть и отошла немного в Костроме, была еще худее прежнего. Она рассказала о своих приключениях дорожных, об умершем научном работнике, которого даже собственная жена возненавидела, а потом пожалела, придя в себя. Рассказывала вдумчиво, сосредоточенно, как бы с трудом добывая воспоминания со дна души. И руки у нее, как всегда, были заняты. Что-то перешивала ребятам. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937) * * * Неуловимы, глухи, неприметны Слова, плывущие во мне, — Проходят стороной — печальны, бледны, — Не наяву, а будто бы во сне. Простой предмет — перо, чернильница, — Сверкая, свет прольют иной. И день шипит, как мыло в мыльнице, Пленяя тусклой суетой. Чужой рукой моя рука водила: Я слышал то, о чем писать хотел, Что издавало звук шипенья мыла, — Цветок засохший чистотел. 1937 цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Печки, лавочки, чудики и мятежники. Что нужно знать о Василии Шукшине. Беседу вел Алексей Черников. — «Сноб», 2026, 25 июля. Говорит исследователь биографии и творчества Василия Шукшина, профессор Алтайского государственного аграрного университета Дмитрий Марьин: «Среди шукшиноведов считается своего рода моветоном относить его творчество к направлению „деревенской прозы”, к писателям-„деревенщикам”. Хотя в литературоведении, так сказать, общем такая точка зрения распространена». «Да, его волновало не столько то, что стало с русской деревней и патриархальной культурой и кто в этом виноват, а как быть и что делать человеку, оторванному временем от родной деревни. <...> „Так у меня вышло к сорока годам, что я — ни городской до конца, ни деревенский уже. Ужасно неудобное положение. Это даже — не между двух стульев, а скорей так: одна нога на берегу, другая в лодке. И не плыть нельзя, и плыть вроде как страшновато”, — так написал уже сам Шукшин в статье „Монолог на лестнице” в 1968-м». «Американское шукшиноведение отнюдь не младше отечественного!» ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

Во Флоренции есть камень Данте. Поэт любил сидеть на нем, глядя на строительство собора. К камню прилагается анекдот, как один человек, идя мимо, спросил у Данте, какую еду он больше всего любит, и тот сказал: "Яйца". Через год этот человек проходил той же дорогой, застал Данте на том же месте и спросил: "А с чем?" - и тот ответил: "С солью". Настроения у меня нет, а то бы я переложил этот анекдот слогом Ф.К. Пруткова, как он заслуживает.

Ведь получается, что великий русский писатель, тот, кем пугают английских и французских детей: смотрите, у русских великая литература - получается, что он умер... совсем не по-русски. Умер не дома, в им же самой прославленной как философский очаг *Ясной поляне", умер под надзором журналистов, а не любящей жены. А жену, которая как нищенка просила милостыни вокруг дома, где умирал муж, жену ещё и фотографировали все эти папарацци. И как-то так вышло, что великий "смиренник" и непротивленец до смерти сопротивлялся русской традиции причащения и отпевания. И умер не по-русски, не православному, а как-то... по-американски: с рекламой и шумихой в печати. И похоронен был не по-русски: без обряда и в гордом одиночестве, а не среди других смертных на общем кладбище. Да даже Горбачёв с женой и те - на Новодевичьем вместе с простыми (ну непростыми, но одинаково смертными) похоронены. А Толстой - просто в лесу лежит. Нарочно вне ограды русской традиции. В чём же тут "смирение"? Тут наоборот: целое УЧЕНИЕ, пример для подражания: русская традиция - не великая ценность, если уж даже величайший её представитель так демонстративно из неё вышел. Русский писатель выписал себя из русских. "Я сам по себе. У меня свой личный крест, а не вот эта ваша общая навязанная традиция". Пушкин, Достоевский, Чехов - все умерли смиренно, по-христиански приняв неизбежное, и только русский Гомер - выдумал небывалое, несусветное: умереть и лежать за оградой русской традиции. Можно пошутить, что он как русский там самым занял и добавил к русской традиции и все пространство иной враждебной традиции. Как бы сделал русской саму нерусскость. Хотел станцевать в храме как "Пусси Райот", а все равно превратил издевательство в своеобразный покаянный канон. Показал позорность измывательства над традицией, показал, что даже в русофобских поступках есть что-то русское. Толстой в воистину великий маркетолог России и её культуры. Так и живём с еретиком во главе русского слова. (на фото - Софья Андреевна заглядывает в избу, где умирает не желающий её видеть Толстой).

Очень странно смотрится гигантский объем написанного Толстым на фоне его поздних призывов к опрощению жизни. Десять томов написал. Мало! Не достаточно просто. Пятьдесят томом. Мало! Не достаточно просто! Ну ста томов хватит, чтобы уж точно вышло просто? Видно, что Толстому было далеко не просто. И его высказываемый призыв к простоте оборачивался монструозным объёмом статей, писем, рассказов. Толстой был от природы сложен и как будто старался избавиться от шедшей изнутри опары. Выглядело это противоречиво и комично. Умереть хотел в простоте - прибежали сотни фотографов и журналистов. Хотел быть похоронен просто, у дома - вышла давка и не по-человечески упрощённые "похороны любимого попугайчика" - как съязвил кто-то из журналистов. Желание быть кем-то другим, быть попроще при данной сложности таланта - этот конфликт в душе Толстого - ещё ждёт своего исследователя.

Пока граждане Парижа вовсю готовят город к ярмарке Art Basel, в Лиможе народ решил не ждать ярмарки и устроил свой перформанс: сжёг историческую мэрию, превратив её в site-specific инсталляцию под открытым небом. А ведь это было одно из красивейших зданий в стиле неоренессанса. Критики уже назвали это «смелым высказыванием о хрупкости институтов». Организаторы Art Basel пока молчат, но, кажется, готовы включить объект в программу как «перформанс с участием местных жителей».

Грибы рыжики. Травник 1534 г.

Ирина Головкина (Римская-Корсакова). Лебединая песнь (Побежденные) «Омега-Л». Стоит 1094 р. Роман Ирины Владимировны Головкиной (1904-1989) — внучки великого русского композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова — принадлежит к числу самых пронзительных произведений русской литературы XX века. Это семейная хроника нескольких аристократических родов, оставшихся в России после революции и Гражданской войны и переживших весь ужас репрессий. Привычный мир рушится безвозвратно, но герои пытаются удержать в себе главное: память, честь, верность и почти мистическую любовь к Родине. Основанный на личном опыте автора, роман соединяет историческую достоверность, тонкий психологизм и подлинную силу человеческого духа. Через любовь и предательство, стойкость и отчаяние, будничные радости и невосполнимые потери героев раскрывается трагическая судьба целого поколения, заставшего крушение старой России. Долгие годы роман существовал в самиздате и был впервые опубликован в начале 1990-х, уже после смерти автора, — и сразу стал библиографической редкостью. Сегодня «Лебединая песнь» — классика русской литературы, горькая и величественная сага, способная покорить сердце любого читателя. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

Шестов Л.И. Мысль явилась — открывай ворота «Академический проект». Стоит 2246 р. Книга крупного российского мыслителя Льва Исааковича Шестова (1866-1938) «Мысль явилась — открывай ворота» приурочена к 160-летию со дня его рождения. Название книги — цитата из работы мыслителя «Апофеоз беспочвенности». В книгу входят труды «Достоевский и Ницше (философия трагедии)» (1903); «Апофеоз беспочвенности (опыт адогматического мышления)» (1905); «Афины и Иерусалим» (1938). В заключение приводятся статья Н.А. Бердяева «Трагедия и обыденность» о мировоззрении Шестова и воспоминания о нем А.З. Штейнберга. Философия Шестова — непрерывный вызов, «великая и последняя борьба», которую мыслитель вел во всех своих трудах. Он начал с неприятия категорического императива Иммануила Канта и дошел до отрицания непреложности истин в целом. Шестов бросал вызов «самоочевидностям», «вечным истинам», «синтетическим априорным суждениям»... Притом что его собственную ситуацию нельзя было счесть бедственной (происходил из буржуазной семьи), на каждом шагу он встречался со страданием — с тем. что впоследствии называл ужасами жизни: с угнетением из-за социального неравенства, трагизмом судеб лучших людей, и постепенно для Шестова закономерно под вопрос встало бытие, в котором верховенство принадлежит власти рациональности — «тесной темнице», что сковывает человека и не дает найти Бога. Шестов стремился отделить мировоззренческие устремления от метафизики, в конечном счете возвращая их к живому религиозному откровению. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

«Сохрани мою речь...». Мандельштамовский альманах. Выпуск 6 СВЕТ. 1958 руб. Мандельштамовское общество в сотрудничестве с Центром цифровых архивных исследований Школы филологических наук Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики» возобновляет выпуск серии традиционных Мандельштамовских альманахов «Сохрани мою речь...». Ранее серия под эгидой Мандельштамовского общества выходила в издательствах «Обновление» (1991, выпуск 1), «Книжный сад» (1994, выпуск 2) и РГГУ (2000, 2008, 2011, выпуски 3–5). Шестой выпуск посвящен 135-летию со дня рождения Осипа Эмильевича Мандельштама (1891–1938). В сборник вошли следующие рубрики: «Публикации. Неизвестные тексты О. Э. Мандельштама и Н. Я. Мандельштам», «Классика», «Похвала текстологии», «Вокруг генеалогии», «Материалы к биографии», «Современники», «Исследования», «Вокруг “Мандельштамовской энциклопедии”», «Рецепция» и «Венок поэту», Приложение — фундаментальная анкета Мандельштамовского общества. В сборнике — в мандельштамоцентричном контексте — представлены такие известные писатели и ученые, как Сергей Василенко, Леонид Видгоф, Михаил Гаспаров, Михаил Гефтер, Борис Егоров, Наталья Корниенко, Юрий Левинг, Семен Липкин, Владимир Микушевич, Алексей Наумов, Павел Нерлер, Елена Пенская, Эндрю Рейнольдс, Евгений Сидоров, Ирина Сурат, Роман Тименчик и Варлам Шаламов. Составитель сборника — председатель Мандельштамовского общества Павел Нерлер. Издание предназначено для исследователей жизни и творчества Мандельштама, преподавателей и студентов-филологов, а также широкого круга читателей и почитателей творчества великого поэта. Статьи О. Бартошевич-Жагель, Л. Видгофа, Д. Зуева, П. Нерлера, Е. Пенской и Г. Титова, а также составительская и редакторская работа над сборником велась в рамках проекта «Язык, литература, культура в историческом и социальном измерении», выполненном в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

Макс Шелер: pro et contra, антология. РХГА. 2325 руб. Макс Шелер (1874–1928) является одной из ключевых фигур в философии XX века. Прожив сравнительно короткую жизнь, он оставил яркий след в европейской философской мысли, в своих сочинениях осуществив глубокую и фундаментальную разработку основных областей философского знания. Всегда чувствуя актуальные тенденции современного мира и живо, со всей страстью своей спонтанности откликаясь на них, Шелер не случайно был одним из основателей современной философской антропологии и феноменологии, персонализма и аксиологии, социологии знания и философии культуры. Отдельной страницей его личной и философской биографии является диалог с русской культурой и философией. И хотя освоение шелеровского наследия имело трудную судьбу, тем не менее отечественные философы никогда полностью не забывали Макса Шелера, а с конца прошлого века стали все активнее обращаться к осмыслению и актуализации его философских открытий. Настоящая антология имеет своей целью показать этот сложный, увлекательный, продуктивный диалог русской, советской и современной российской философии с Максом Шелером, раскрывая все увеличивающуюся актуальность немецкого философа и предлагая новый взгляд на историю отечественной философии и культуры. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 9 — открыты для чтения: АЛЕКСАНДР МЕЛИХОВ — Отец земной и Отец Небесный (Сергей Шаргунов. Попович. Роман) https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/otets-zemnoy-i-otets-nebesnyy/ КИРИЛЛ ЯМЩИКОВ — В пивной настала осень (Александр Мещеряков. Бывалые люди в небывалой стране) https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/v-pivnoy-nastala-osen/ СЕРГЕЙ НОСОВ — О «Костре». Главы из книги https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/o-kostre/ "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 8, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-8-2026/

Дорогие друзья, ближние и дальние, авторы, читатели, коллеги и студенты, спасибо за поздравления с ДР! Ещё поживём...

Олейников Николай Макарович (1898—1937) МУХА Я муху безумно любил! Давно это было, друзья, Когда еще молод я был, Когда еще молод был я. Бывало, возьмешь микроскоп, На муху направишь его — На щечки, на глазки, на лоб, Потом на себя самого. И видишь, что я и она, Что мы дополняем друг друга, Что тоже в меня влюблена Моя дорогая подруга. Кружилась она надо мной, Стучала и билась в стекло, Я с ней целовался порой, И время для нас незаметно текло. Но годы прошли, и ко мне Болезни сошлися толпой — В коленках, ушах и спине Стреляют одна за другой. И я уже больше не тот, И нет моей мухи давно. Она не жужжит, не поет, Она не стучится в окно. Забытые чувства теснятся в груди, И сердце мне гложет змея, И нет ничего впереди... О муха! О птичка моя! <1934> Из примечаний: В. Е. Москвин отмечает сходство фабулы стихотворения, при отличии его финала, с темой одного из рассказов К. Гамсуна (Совершенно обыкновенная муха средней величины // К. Гамсун. Поли. собр. соч. СПб., 1910. Кн. 13. Т. 4. С. 310—314. Перевод К. Бальмонта). цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

"20 сентября [1955]. (...) То вспоминал я один из первых обстрелов города. Было часов девять вечера" "21 сентября [1955]. Бомбоубежище наше не было еще оборудовано. Договорились с Малым оперным, что детей будем направлять к ним. И вот снова, как в день переезда в «Европейскую», двинулись мы в путь через пешеходный Итальянский мостик. Впереди Катерина Васильевна [Заболоцкая] с подушками и одеялами и с Никитой, а позади я, с Наташей на руках. Девочка была встревожена, молчала и ни о чем не спрашивала. Казалось, что снаряды пролетают над самой головой. Ясно слышался звук разрыва, которым заканчивался свист. Когда раздался особенно громкий взрыв, я с удивлением заметил, что в своем смятении чувств испытал удовольствие. Именно от силы звука. И подумал: неужели свойственна человеку любовь к грохоту? Не отсюда ли хлопушки, петарды, орудийные салюты? Словом, некие заслонки опустились в душе, и я сосредоточенно думал о чем угодно и отбрасывал мысль о том, что стреляют-то, в сущности, в нас, в ленинградских обывателей, и могут попасть. Такие же заслонки опустились в душе, когда не было известий от Заболоцких, и я думал о чем угодно, только не о том, что могли они погибнуть. Но, видимо, чувствовал, что это возможно, вполне возможно. Так просто умирали люди вокруг. Вот почему я и заплакал, когда пришла телеграмма. Смятение чувств исчезло, осталось только облегчение и радость. Долго ли, коротко ли, но вот к нам в дверь постучали рано утром. Открываю и вижу Катерину Васильевну и сияющую, беленькую, румяную Наташу. И первое, что девочка закричала, не поздоровавшись, не войдя в комнату: «Вас разбо'мбило!» (с ударением на «о»). (...) Вскоре все, с вещами, чудом каким-то разместились в нашей десятиметровой комнате. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Александр Кушнер * * * Уже Баратынский боялся забот Промышленных, лиру теснящих, Считал, что заглохнет она, отомрёт Под натиском дел предстоящих. Боялся науки, и певческий дар Казался ему обречённым На гибель, стихи — это вымысел, пар, Не нужный дельцам и учёным. Не то же ли самое чувствуем мы, Спустя двести лет, возражая Ему, что нас греют в объятьях зимы И «Сети», и «Белая стая». Что жизни представить и нынче нельзя Без Блока или Пастернака. Но гибель стихов, нам всё так же грозя, Чернее декабрьского мрака. АЛЕКСАНДР КУШНЕР — Десять стихотворений. "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/desyat-stikhotvoreniy-9-2026/