Ведь получается, что великий русский писатель, тот, кем пугают английских и французских детей: смотрите, у русских великая литература - получается, что он умер... совсем не по-русски. Умер не дома, в им же самой прославленной как философский очаг *Ясной поляне", умер под надзором журналистов, а не любящей жены. А жену, которая как нищенка просила милостыни вокруг дома, где умирал муж, жену ещё и фотографировали все эти папарацци. И как-то так вышло, что великий "смиренник" и непротивленец до смерти сопротивлялся русской традиции причащения и отпевания. И умер не по-русски, не православному, а как-то... по-американски: с рекламой и шумихой в печати. И похоронен был не по-русски: без обряда и в гордом одиночестве, а не среди других смертных на общем кладбище. Да даже Горбачёв с женой и те - на Новодевичьем вместе с простыми (ну непростыми, но одинаково смертными) похоронены. А Толстой - просто в лесу лежит. Нарочно вне ограды русской традиции. В чём же тут "смирение"? Тут наоборот: целое УЧЕНИЕ, пример для подражания: русская традиция - не великая ценность, если уж даже величайший её представитель так демонстративно из неё вышел. Русский писатель выписал себя из русских. "Я сам по себе. У меня свой личный крест, а не вот эта ваша общая навязанная традиция". Пушкин, Достоевский, Чехов - все умерли смиренно, по-христиански приняв неизбежное, и только русский Гомер - выдумал небывалое, несусветное: умереть и лежать за оградой русской традиции. Можно пошутить, что он как русский там самым занял и добавил к русской традиции и все пространство иной враждебной традиции. Как бы сделал русской саму нерусскость. Хотел станцевать в храме как "Пусси Райот", а все равно превратил издевательство в своеобразный покаянный канон. Показал позорность измывательства над традицией, показал, что даже в русофобских поступках есть что-то русское. Толстой в воистину великий маркетолог России и её культуры. Так и живём с еретиком во главе русского слова. (на фото - Софья Андреевна заглядывает в избу, где умирает не желающий её видеть Толстой).