Новый мир

ИЗ ЛЕТОПИСИ «НОВОГО МИРА» Сентябрь 35 лет назад – в № 9 за 1991 год напечатан роман Андрея Платонова «Счастливая Москва». 95 лет назад – в № 9 и 11 за 1931 напечатаны главы из романа Артема Веселого «Россия, кровью умытая». "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в VK: https://vk.com/public111388086

"9 июня [1955]. Я сделал попытку изобразить. Нет, вру. К моему удивлению, когда написал я пьесу «Одна ночь», полагая, что изображаю наше домоуправление, оказалось, что похож портретно один бедняга управхоз. Остальные издали — писалась пьеса в Кирове — казались куда более благообразными. Даже о покойниках можно писать строго. А о смертниках — нельзя. А все они издали казались приговоренными к смерти. И многие из них и в самом деле умерли... 8 сентября, в первую же бомбежку Ленинграда, разбитыми оказались Бадаевские склады. Все домоуправление, все работники ПВХО — беда приключилась днем или к вечеру, но когда еще было совсем светло — собрались на чердаке. Черные столбы почти неподвижного, тяжело клубящегося, занявшего полнеба дыма вздымались где-то далеко-далеко за крышами домов. Я был уверен, что горит нефть. Ленинград был обречен на голод первой же бомбежкой, но мы понимали это столь же мало, как рыбы в садке свою судьбу... А ночью дежурил я на посту наблюдения, на крыше. Рядом со мной расселись на помосте так называемые связисты, ребята лет тринадцати-четырнадцати, школьники и ремесленники. Народ лихой. С большинством из них я был знаком и раньше. Они звонили к нам и спрашивали, нет ли работки, и бегали за керосином, за папиросами или приносили дрова. С остальными познакомился во время дежурств. Самым заметным среди них был преждевременно вытянувшийся, узкоплечий ремесленник по прозвищу Крокодил. Недавно выписался он из больницы. Он, убегая из сада, напоролся подбородком на решетку, да так и повис. Сад, кажется, был Михайловский. А почему Крокодил бежал и кто за ним гнался, связисты мои вопроса не поднимали. И я не спрашивал. Рассказывали они, как обнаружили лаз в церковь Спаса-на-крови. Оказывается, именно там и гнездились голуби, которых мы до блокады подкармливали. Кроме того, в церкви был склад. Какой именно — ребята помалкивали. Выяснил я только, что лаз был до того головоломный, что, обнаружив нарушителей, сторож больше перепугался, чем рассердился. И ребята, вспоминая это, очень смеялись. Один из ремесленников кончил школу и получил разряд. И поступил на работу. В одно из дежурств он все волновался — на другой день предстояло ему получить первую зарплату. «Не знаю, засну я сегодня?» — говорил он, потягиваясь" "10 июня [1955]. Здоровенный, большеголовый парень с большим, туго подвижным лицом — он удивлял меня волнением перед завтрашней зарплатой. Значит, он из тех, что соглашаются работать. Значит, радовался тому, что присоединяется к взрослым, с которыми воевал, по мере возможности, как и все мои связисты, показывая свою лихость и независимость. И никогда бы я этого не узнал, если бы не дежурили мы на деревянной площадке с перилами, под навесом из листового железа на крыше левого корпуса нашего домохозяйства, выходящего на улицу Перовской. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Павлович Надежда Александровна (1895, Лифляндская губерния — 1980, Москва) * * * По силам мне любовь моя; другой Счастливой пусть и нежной, мне не надо. Моя любовь сурова, как суров Мой север обнищалый и голодный, Как серая, косматая река, Что под мосты волчицей убегает. И просто я смотрю в твои большие, Угрюмые и страстные глаза, И две судьбы за нашими плечами Перекликаются, как сосны на горе. цит. по: Надежда Павлович. Берег. Петербург, "Неопалимая Купина", 1922. 62 стр. [Для издательства „Неопалимая Купина" отпечатано в январе 1922 г. типографией „Светоч“. Марка издательства и обложка работы Александра Божерянова] 1000 экз.

"Квартиру в Гендриковом переулке Маяковский получил в конце 1925 года, но переехали туда только весной 1926-го. Небольшая по площади четырехкомнатная квартира находилась в старом двухэтажном доме XIX века, где ранее жила семья купца Петра Толкова, а позднее — нэпманы. Квартира требовала капитального ремонта и полного обустройства. Все это Маяковский сделал за свой счет. (...) 23 апреля 1926 года Моссовет специальным письмом в ответ на заявление Маяковского закрепил за ним эту квартиру (и поэт тут же прописал в нее Лилю и Осипа Бриков)..." "Значительных расходов потребовали не только капитальный ремонт, но и дальнейшее обустройство квартиры. Поскольку комнаты были сравнительно небольшими — самая просторная, столовая-гостиная, имела площадь около 15 квадратных метров, пришлось сделать небольшую перепланировку, которая затронула кухню и переднюю: разобрали печь, устроили совмещенный санузел, установили ванну и колонку, топившуюся дровами. Из-за небольших размеров комнат стандартная мебель сюда не подходила. Стол и стулья для гостиной и многие предметы интерьера изготавливались на заказ в мастерских «Мосдрева» из недорогих пород дерева. Обстановка квартиры: мебель, полки, письменные столы и другие предметы, — создавалась постепенно и требовала постоянных затрат" "К постоянным расходам относилось также содержание дома и уровня жизни. У Маяковского работали две домработницы. Вещи стирались и приводились в порядок, одежду гладили, делать стрелки на брюках относили к ближайшему портному, в доме ежедневно готовили. При этом он продолжал содержать и прежнее жилье — свою «комнатенку-лодочку» на Лубянском проезде, где находился рабочий кабинет. Таким образом, поэт фактически платил за два дома одновременно. Немалую часть доходов он регулярно направлял и на помощь семье. В 1927 году Маяковский внес первый взнос за кооперативную квартиру для матери и сестер. Квартиру предоставляла «Трехгорная мануфактура» (Студенецкий переулок, дом 6, квартира 20)" ЕЛЕНА ТЮРИНА — На что Маяковский тратил деньги? "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/na-chto-mayakovskiy-tratil-dengi/

Писатели о своей работе в 2026 году: имена, тенденции, перспективы. На вопросы отвечают Наталья Иванова, Вадим Муратханов, Ольга Балла, Василий Нацентов, Лев Наумов, Александр Переверзин, Валерий Горюнов, Ольга и Владимир Новиковы, Сергей Беляков, Стас Мокин, Роман Сенчин, Андрей Василевский, Андрей Пермяков, Анна Аликевич, Шевкет Кешфидинов, Кирилл Ямщиков, Мария Бушуева, Родион Мариничев. — «Формаслов», 2026, 15 мая. Отвечает Наталья Иванова: «Что касается моих проектов, то я развивала проект „драматургический”: обретая новое амплуа в дополнение к литературно-критическому и историко-литературному, продолжаю сочинять пьесы. Из этого ряда, но совсем иная по материалу — современная „Труба”, которой я открыла личный литературный год в „Знамени”. Еще проект — просветительский. Выработала новую форму, название ее „читакль”: чтение пьесы в сопровождении новых ассоциаций и соображений. Каждый раз — импровизация, текст возникает в авторской новой редакции. В московском филиале Ельцин-центра на Малой Никитской в феврале-марте прошли три моих „читакля” документальных драм пастернаковского цикла. Продолжаю устный цикл о литературе „застоя”. Уже прочитаны лекции об Андрее Битове, Фазиле Искандере, Владимире Маканине. 70-е — время, в котором стоим (по Искандеру), „глухой поры листопада” (по Юрию Давыдову), когда подлинную литературу с большими трудами „пускали” в мир, ей „не разрешали”, но при помощи чисто языковых и стилистических средств литература одолевала преграды, продолжалась, обходя препятствия, готовила сюрпризы ввиду смутно брезжущей гласности (сейчас уже позабыто это понятие, пора напомнить). И к моменту, когда стало „можно” публиковать и обнародовать, — все уже было готово. Всем урок». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/periodika-7-2026/

Довольно много лет назад первого сентября, когда я мирно покупала на базаре какие-то помидоры, мне позвонила секретарь деканата и слёзно попросила прийти к первому курсу журналистов: думали, у них будет торжественный день, общеуниверситетское собрание первокурсников с выступлением ректора, а потом факультетское, с приветственным словом божественного декана, но оказалось, что между мероприятиями дыра как раз в пару шириной, не томить же детей по кампусу. Русское отделение и романогерманцев уже подхватили те, до кого удалось дозвониться, к журналистам, у которых мне всё равно предстояло читать античку, помчалась я. В чём была: джинсы, кеды, рубашка с закатанным рукавом. Полтора часа я, поставив под кафедру рюкзак с помидорами, рассказывала детишкам, как жить будем, комментировала распечатанный тут же, в деканате, список литературы, объясняла, что древняя история есть такая история, которая произошла очень давно, и кто такие греки. В основном, конечно, про греков — задала свой любимый вопрос "что такое космос?" и, выслушав вечное лепетание о пространстве и планетах, ошарашила котят ответом, потащила их по горам, по камням, с козами и нимфами, произвела некоторые чудеса, потыкала мордочками в красоту повседневности и повседневность красоты, где в каждом встречном бог, и в каждом домашнем деле боги, и всё, что делаешь, делаешь с богами, потому что так устроен мир. Котята, как водится, вращали головами, следя за моей рукой и не понимая, откуда тётя только что достала эти рощи, звёзды в их кронах и море, говорящее многоцветное море, мерно бьющееся в амфитеатр двести восьмой аудитории. В оной аудитории случился в тот год сын моей однокурсницы, мальчик, допустим, Сеня. Придя домой, Сеня, как потом рассказывала его мама, вместо здрассьте сказал: — А где у нас Гомер? Мне надо читать Гомера. — У вас что, разве лекция уже была? — спросила мама, указывая, где в шкафу Гомер. — Античка началась? Мальчик Сеня снял с полки Гомера, прижал его к животу и выдохнул: — Да. У Катерины Борисовны красные кеды. Никогда не угадаешь, чем мотивируешь ученика. Всем, кто взыскует мотивации, в добрый путь.

В декабрьском номере рассказ Иветты Меликян - об одиночестве и тоске по уехавшему старшему брату. Тому брату, что когда родители громко ссорились, включал боевики по телевизору или забирал из дома кидать камни в озеро в парке. Брату, которого теперь ты видишь только во сне или на экране телефона. Рассказ - калейдоскоп, где брат всегда рядом, присутствует где-то незримо, на фоне. На маленькой площади текста уместилось многое: мать и отец, которые раньше скандалили, а теперь просто молчат; рождение ребенка; увязавшийся следом, надоевший тебе человек, ненужный друг, от которого убегаешь прочь посреди разговора. Боль, заброшенность главного героя, острота, с которой он воспринимает действительность, напоминают сэлинджеровские. Все тому же Сэлинджеру сродни и ощущение от рассказа в целом; его трудное, честное, то глубокое, то сбивчивое от невоплотившихся слез дыхание. «А чего там предки? Жить не дают, да?» — вдруг весело спрашивает Расул и лыбится. «С чего ты это взял?» «Ты только не обижайся, — говорит Расул, — но моя мама сегодня сказала, что Саша Томаев, твой батя, короче, опять поздно домой возвращается». Ой, говорю, лучше бы твоя мама за твоим батей следила! «А у нас все хорошо!» — с каким-то отчаянием заявляет Расул. Мы уже почти подошли к дому, можно было просто распрощаться и уйти, но в этот раз меня как-то по-особенному разозлил Расул и эти шлепки, и это все! Поэтому, не выдержав, я крикнул, что дальше пойду без него, что он меня достал вместе со своей мамашей-сплетницей и своим папашей-строителем и вместе со своей приставкой, и чтобы он ко мне не подходил, иначе разукрашу ему все лицо! Расул на это произносит петушиное и нахальное «Ээээ!», пытается схватить меня за грудки, но я вырываюсь и бегу от него прочь. Сандалии хлюпают о пятки резиновой подошвой, со злости скидываю эти сандалии и так, босиком, бегу по асфальту. Я крепко прижимаю к себе пакет с курицей, он приятно отдает прохладой в живот, все ноги у меня исколоты сором и мелкими камушками».

У Льюиса есть восхитительная характеристика Реннесанса. Он связывает его не с тем, что в XV веке было какое-то истинное «пробуждение», ведь в реннесансные годы хтони, крови и жести было куда как больше, чем даже в классическое Средневековье. Да и многие мифы о Средних веках относятся скорее к Реннесансу. Но с тем, что историки проецируют на историческую эпоху своё личное пробуждение, которое случается в пору ранней юности с каждым мыслящим человеком. Подростки живут в «тёмных веках» и эти тёмные века единственные по-настоящему реальные. Человек впадает в них после вневременного, почти райского блаженства детства. Это подростковое стремление к деструктиву, хамство, мальчишеская грубость — вещи совершенно нормальные. С началом гормонального перехода в подростке как будто бы разом умирает всякое стремление к красоте. Зато рождается готовность покурить за гаражами, слушать рэп (в его самых дегенеративных формах), искать во всём порнографический (даже не эротический) подтекст. Это длится несколько лет, у кого-то дольше, у кого-то меньше. У кого-то более дико, у кого-то менее. Зависит от стартовых позиций. А потом вдруг случается щелчок и человек вдруг понимает, что ему нравятся стихи. Или случайная подборка живописи попадает в самое сердце. Или книга, которую раньше он никогда бы и не открыл вдруг увлекает на всю ночь. Часто это совпадает и с первыми серьёзными вопросами о смысле сущего. Да, деструктивное никуда не исчезает ещё очень долго. Однако проникнувшая в жизнь человека красота радикальным образом преображает даже низменное. И пройти этот грубый период мальчишеских «тёмных веков» сподручнее с чем-то или с кем-то, способным этому помочь. Влияют инъекции красоты, полученные в детстве. Влияют преподаватели, способные говорить об этом доступным языком. Влияет отношение к красоте в семье. Иногда это просто одна прочитанная в детстве книга, память о которой не удалось стереть даже гормональным «великим переселением». Конечно, это скорее точная метафора, настолько точная, что невольно убеждаешься — некоторые термины куда как лучше подходят для описания истории личной, а не человечества в целом.

Теория и практика звука. Анатолий Рясов Как связаны философское исследование звука и работа звукорежиссера? Почему звукозапись нельзя считать простым воспроизведением реальности? И что меняется в музыкальном производстве с появлением нейросетей? В новом выпуске подкаста «Искусствоведение как детектив» Евгений Былина разговаривает с писателем и исследователем Анатолием Рясовым, автором книги «Едва слышный гул. Введение в философию звука». В центре беседы — противоречия sound studies, субъект и опыт вслушивания, философия техники, различие между генеративными моделями и профессиональными аудиоинструментами, а также звуковое воображение в художественной литературе. 🔈nlo.media 🔈Яндекс.Музыка 🔈Apple Podcasts

Prosodia № 25 2026. Современная русская поэзия 2026: 20 поэтов и 26 откликов на книги. 1190 руб. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Сентябрьский номер отправлен в типографию

Фонвизин в своей вольтерьянской по духу оде "Послание к Шумилову" (1760-е), обращается к своему дядьке-слуге: Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет? И как мне в оном жить, подай ты мне совет. Любезный дядька мой, наставник и учитель, И денег, и белья, и дел моих рачитель! А вот Пушкин (1836) — в "Капитанской дочке": "Я взял на себя вид равнодушный и, обратясь к Савельичу, который был и денег, и белья, и дел моих рачитель, приказал отдать мальчику сто рублей". А Боратынский спустя восемь напишет своё послание, которое так и назовёт: "Дядьке Итальянцу"

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 7 — открыты для чтения: ИГОРЬ МЕТЕЛЬСКИЙ — Поворот тысячегранника, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/povorot-tysyachegrannika/ АНДРЕЙ ГРИШАЕВ — Мы сами всё это, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/my-sami-vsye-eto/ ЕЛЕНА ГРОДСКАЯ — Поэт живёт, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/poet-zhivet/ АЛЕКСЕЙ ЗЕНЗИНОВ — Родинка, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/rodinka/ ЕЛЕНА ТЮРИНА — На что Маяковский тратил деньги? https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/na-chto-mayakovskiy-tratil-dengi/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 6, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-6-2026/ Ramon Casas i Carbó (1866 — 1932). Interior con Julia. 1924

"В последующих заграничных поездках его внимание к еде не ослабевало. В записной книжке № 28 за 1924 год есть список французских слов. Сам Маяковский иностранными языками не владел, и такой словарь на 19 страницах, по всей видимости, записанный рукой Л. Ю. Брик, был для него необходимым инструментом. В этом словаре-разговорнике заметное место занимают именно названия продуктов и блюд — то, что нужно для заказа в ресторане: «ветчина», «хлеб», «овощи», «рыба», «птица», «дичь», «шпинат», «капуста», «зеленые бобы», «вишня», «молоко», а также названия блюд: «жаркое», «подливка», «ножка», «пирог», «десерт». Рядом — самые необходимые глаголы: «заказывать», «я голоден», «я хочу пить», «сварить», «попробовать». Эта сосредоточенность на еде — отнюдь не случайная деталь. Она напрямую связана с его образом жизни: ежедневными обедами и ужинами для семьи, друзей и гостей, угощениями во время гастролей, подарками иностранным знакомым. Именно здесь особенно ясно виден сам Маяковский — человек широкого, открытого и щедрого склада характера..." ЕЛЕНА ТЮРИНА — На что Маяковский тратил деньги? "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/na-chto-mayakovskiy-tratil-dengi/

"4 июня [1955]. Следующая фамилия Жеймо . Удивительно привлекательное существо. Трагичны судьбы людей, обожающих искусство, но не имеющих никаких данных для того, чтобы им заниматься. Таких в театре — легион. Но еще трагичнее люди, рожденные для сцены или экрана, которые роковым образом сидят без работы. Жеймо сделала десятую долю того, что могла бы. Должна бы. И до сих пор она еще надеется, что сыграет, наконец, то, что душа просит. И судьба щадит ее — она все по-девичьи легка и вот-вот сорвется и полетит. Только пусть для этого сойдутся несколько тысяч случайностей, выйдет пасьянс из миллиона колод. Родилась она в цирковой семье. На арене выступала чуть не с пяти лет. (...)" "5 июня [1955]. (...) Я не попал в Ялту на съемку несчастной «Леночки», но Олейников был там, и даже у этого демонического человека не нашлось серной кислоты для того, чтобы уничтожить ее [Жеймо], изуродовать в ее отсутствие. И он говорил о ней осторожно и ласково, испытав ее в разговорах на самые различные темы. Она была создана для того, чтобы играть. А вне этого оставалась беспомощной и сердилась, как сердятся иной раз глухонемые. (...)" "6 июня [1955]. (...) И вот пришел 45 год, и я написал сценарий «Золушка». И Кошеверова стала его ставить. А Янечка снималась в заглавной роли. И пасьянс вышел! Картина появилась на экранах в апреле 47 года и имела успех. В июне того же года увидел я, выйдя из Росконда, на теневой стороне Невского у рыбного магазина Янечку с мужем. И догнал их, перебежав проспект. Они, по слухам, собирались на Рижское взморье, и я хотел расспросить, знают ли они, как там живется. Жарко. Пыльно. Около шести Невский полон прохожими. Янечка, маленькая, в большой соломенной шляпе, просвечивающей на солнце, в белом платье с кружевцами. Посреди разговора начинает она оглядываться растерянно. И я замечаю в священном ужасе, что окружила нас толпа. И какая — тихая, добрая. Даже благоговейная. Существо из иного, праздничного мира вдруг оказалось тут, на улице. «Ножки, ножки какие!» — простонала десятиклассница с учебниками, а подруга ее кивнула головой как зачарованная. Мы поспешили на стоянку такси. И толпа, улыбающаяся и добрая, — следом. И на Янечкином лице я обнаружил вдруг скорее смущение и страх, чем радость. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Павлович Надежда Александровна (1895, Лифляндская губерния — 1980, Москва) * * * Судьбе, душа, не прекословь, Боролась с нею ты не мало. Огромным зимним солнцем встала Последняя моя любовь. И льды молчат, молчит она, Но в блеске все необозримом; Морозным паром, светлым дымом Вдали курится тишина. цит. по: Надежда Павлович. Берег. Петербург, "Неопалимая Купина", 1922. 62 стр. [Для издательства „Неопалимая Купина" отпечатано в январе 1922 г. типографией „Светоч“. Марка издательства и обложка работы Александра Божерянова] 1000 экз.

Елена Невзглядова. Печаль. — «Звезда», Санкт-Петербург, 2026, № 5. «Ходасевич сказал о Георгии Иванове, что несчастье ему может помочь стать большим поэтом, так это и случилось. Но Пушкин писал: „Говорят, что несчастие хорошая школа; может быть. Но счастие есть лучший университет”, — и это тоже верно. Счастье способствует подъему духа. И чистая печаль тоже, это плодоносящее чувство, и прекрасное литературное произведение почти всегда печально». «Есть люди, находящиеся во власти печали, для них печаль — естественное состояние, беспричинная печаль. Их не надо путать с унылыми или мрачными людьми. Часто они способны к творчеству. Более того, думаю, что большие писатели в большинстве своем — печальные люди». «„Печаль” — красивое слово, и его любят поэты. Но в обыденной жизни оно почти не встречается, стало литературным, поэтическим. Никто не скажет о себе: „Я печален”. А вопрос „Что ты так печален?” имеет иронический оттенок. Из спонтанной устной речи „печаль” ушла». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/periodika-7-2026/

Ага. «Эксмо» анонсировало (а «Читай-Город» даже открыл на него предзаказ) новый роман Эдуарда Веркина «Площадь оружия». То самое продолжение-не продолжение «Сороки». Обложки, правда, пока нет, зато уже есть официальная аннотация: Новая книга Эдуарда Веркина из цикла “Поток Юнга” будет построена вокруг катастрофы на планете кибернетиков Бенедикт. Инцидент не раз упоминается в бестселлере “Сорока на виселице”, но подробности случившегося остаются засекречены. Роман будет посвящен проблемам ИИ и его отношениям с людьми, исчерпанию литературы, восстанию машин, а также явлению новой космической и этической парадигмы. События нового романа цикла будут не продолжать “Сороку на виселице”, но разворачиваться параллельно событиям предыдущей книги. Штош. Ждем-с.

Рустам Мухаметзянов. «Человек у переезда 4». 8 ноября 1969. Татарская АССР, г. Казань https://russiainphoto.ru/photos/166851/

"У Маяковского не было денежных сбережений. Более того, значительную часть текущих расходов он покрывал за счет ссуд — денег, полученных в счет будущих публикаций. Имя Маяковского для редакций газет и журналов служило гарантией: стихотворение на нужную им тему будет написано и сдано в срок. По сути, Маяковский постоянно жил в системе своеобразного «беспроцентного кредитования»: источником денег для него выступали не банки, а редакции газет и издательства. Одним из главных таких «кредиторов» была газета «Известия», где поэт начал работать корреспондентом в 1921 году, после публикации стихотворения «Прозаседавшиеся», высоко оцененного В. И. Лениным. В Государственном музее В. В. Маяковского сохранилось 26 расписок и бухгалтерских справок, связанных с «Известиями». По этим документам видно, что поэт получал вперед значительные денежные суммы, а затем его гонорары шли на погашение долга. Очевидно, таких расписок было больше, однако до нас дошла лишь часть документов..." ЕЛЕНА ТЮРИНА — На что Маяковский тратил деньги? "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/na-chto-mayakovskiy-tratil-dengi/