Любовь и работа

В психоанализе выделяется несколько уровней организации личности. По степени целостности и зрелости делятся они на невротический (условная норма), пограничный (широкий спектр) и психотический (где будут располагаться диагностированные расстройства). Сменить уровень организации человек не может, но может в ходе устойчивой долгосрочной терапии функционировать на ступеньку повыше. Так вот, если в паре люди находятся на разных уровнях организации, то в долгосрочной перспективе тот партнер, у которого организация ниже потянет за собой другого. Поэтому идея о том, что вы сможете кого-то изменить, отогреть, долюбить, увы, просто сгубит вас. Красиво думать, что «моей огромной любви хватит нам двоим с головою». Не хватит.

Свободно плавающая тревога В 1895 году Фрейд описал тревогу, у которой нет постоянного адреса, и назвал её свободно плавающей, не связанной. Она появляется даже раньше повода и всё время ищет, за что зацепиться. Сегодня это может быть письмо от руководителя, через неделю затянувшаяся тишина в переписке с подругой или с партнером. Поводы бесконечно меняются, а тревоги примерно столько же. Стоит одному исчезнуть, как находится следующий. Конец года даёт ей столько поводов, что выбирать не приходится. Сроки сдвигаются, отчёты копятся, и тревога устраивается на ближайшем. Нам остаётся думать, что всё дело в работе. Хорошо это видно по прошлому ноябрю. Из-за чего мы тогда не спали, вспомнить трудно. А как не спали, помнится до сих пор. Что останется от тревоги, если отнять у неё все поводы?

📩Рубрика «Ваши вопросы» Сегодня про то, как же правильно поддержать человека, который делится с вами своими переживаниями. Когда близкий человек тревожится или переживает сложные моменты, нам самим становится не по себе. Отсюда желание поскорее его успокоить: «всё будет хорошо», «не накручивай». Часто этими словами мы успокаиваем себя. Человеку в тревоге чаще нужен кто-то, кто выдержит её вместе с ним и не испугается. Психоаналитик Уилфред Бион называл это контейнированием. Так мать берёт на руки плачущего младенца: причину плача она пока не знает, но у неё на руках страх становится переносимым. В разговоре это может звучать совсем просто. Например: «Что в этом пугает тебя сильнее всего?» Пока тревога размыта, с ней ничего не сделать. Названный страх уже можно обдумать вместе. Или: «Тебе сейчас хочется поговорить об этом или отвлечься?» Тогда не придётся угадывать. Одному легче выговориться, другому - погулять и помолчать рядом. Спорить с самим чувством обычно бесполезно. Фраза «тебе нечего бояться» звучит для тревожного человека как «ты неправильно чувствуешь». И если тревога держится неделями и мешает спать и работать, одной поддержки близких бывает мало. Помните, пожалуйста, и про свой ресурс в том числе, достаточно ли его для такой коммуникации. Иногда стоит мягко предложить обратиться к специалисту. На этой неделе в канале еще поговорим о разнице между беспокойством и заботой. Тоже во многом об этом.

«Не накручивай себя» Фраза звучит заботливо, но в ней спрятан упрёк. Как будто тревогу мы производим сами, нарочно, и могли бы перестать, если бы захотели. Тот, кто тревожится, обычно первым был бы рад перестать. После такого совета тревоги не становится меньше. К ней добавляется стыд за то, что не получается взять себя в руки. Хотя само слово подсказывает больше, чем кажется. Накручивают пружину в часах, и делают это для того, чтобы часы шли. Без завода механизм останавливается. Возможно, тревога тоже держит что-то в нас на ходу. Что остановится, если мы перестанем себя накручивать? #обратныйотсчёт

Узкое место Немецкое Angst, которым Фрейд называл тревогу, и русское «узкий» происходят от одного древнего корня. Оба слова изначально были о тесноте. Тревога и ощущается как нехватка места. Тесно в груди, тесно в календаре. Конец года как раз самое узкое место календаря. До Нового года около девяти недель, и в них почему-то нужно уместить всё, что не поместилось в предыдущие сорок три. Требования приходят по очереди. Сначала надо успеть: сдать проекты и разобрать почту, которую откладывали с весны. Потом подвести итоги и решить, удался ли год. А под конец ещё и радоваться, причём в назначенную ночь и желательно в правильной компании. Кажется, что тревога растёт вместе со списком дел: сократишь список, и станет свободнее. В песочных часах песок сыплется с одной и той же скоростью, полная верхняя колба или почти пустая. Скорость задаёт только горлышко. С тревогой то же самое. Можно вставать в шесть и вычеркнуть половину дел, а теснота остаётся. В отпуске или в пустой выходной она бывает даже сильнее. Значит, узкое место не в расписании. Психоанализ называет это неврозом. Слово звучит как диагноз, но стоит за ним вполне обычное устройство психики. В нас одновременно живут два желания, которые не могут ужиться, и отказаться ни от одного он не готов. Такой бессознательный конфликт интересов. Хочется, чтобы на работе наконец оценили, и страшно, что тогда разглядят что-то не то. Хочется уйти из отношений, и хочется, чтобы удержали. Пока одно из желаний остаётся неосознанным, выбирать не приходится. Вместо выбора появляется симптом: бессонница перед важной встречей или работа до ночи, которая почему-то не продвигается. Симптом даёт каждому желанию немного места, поэтому с ним так трудно расстаться. Понимание помогает меньше, чем хотелось бы. Можно прочитать всё о своём конфликте и продолжать жить внутри него. Разрешить противоречие можно только выбором, а выбирать значит что-то потерять. Желание и вытеснено для того, чтобы эту потерю не почувствовать. Вытеснение при этом не проходит даром. Оно требует постоянной затраты сил: чтобы желание не прорвалось в сознание, психика расходует на это энергию каждый день. Отсюда усталость, которую не снимает ни сон, ни отпуск. Обычная тревога заканчивается вместе с поводом. Невротическая остаётся там, где места объективно хватает: дела сданы, рядом близкие люди, а дышать по-прежнему трудно. И она повторяется. Год за годом возвращается к одной и той же теме, меняются только декорации. До самого Нового года мы будем идти за тремя декабрьскими «надо»: успеть, подвести итоги, радоваться. И смотреть, что прячется за каждым. Назовем это #обратныйотсчет Время к декабрю действительно сжимается. Но тесно нам, похоже, не только в нём.

Когда мы ставим кому-то условие, мы его ставим в первую очередь себе. «Если ещё раз опоздаешь - я уйду». «Если не поднимут зарплату - ищу другую работу». «Если она снова отменит встречу - больше не позову». И самое главное здесь - это наша готовность, а не условие как таковое. Но каждое невыполнение этого «если» обесценивает следующее: чем больше угроз в обращении, тем меньше стоит каждая. Какой смысл прислушиваться к словам человека, который громко ставит условия и никогда их не выполняет? Ну, поругается и перестанет. Или сделает все сам или сама в конечном итоге. У любого условия есть цена, и платить её тому, кто его поставил. Чтобы «иначе уйду» хоть что-то значило, нужно уметь выдерживать его последствия.

Вторая половинка Самый нежный образ любви, который у нас есть, родом из истории о наказании. В «Пире» Платона Аристофан рассказывает, что когда-то люди были круглыми. Четыре руки, четыре ноги, два лица, глядящих в разные стороны. Среди них были андрогины - мужское и женское в одном теле. Они были так сильны, что пошли войной на богов. И Зевс разрезал их пополам. Аполлон стянул им кожу на животе и завязал узлом. Пупок остался напоминанием о шве. С тех пор каждая половина ищет другую. Это, говорит Аристофан, и называется любовью. Мы до сих пор говорим «вторая половинка» и редко замечаем, что в этой метафоре мы заранее неполные. Юнг сделал следующий шаг. В каждом из нас живёт противоположное начало: в мужчине анима, в женщине анимус. И пока оно не прожито, мы встречаем его снаружи. Влюбляемся в собственную отрезанную часть, которую другой согласился носить. Тогда многое объясняется. Женщина, которой когда-то нельзя было быть резкой, честолюбивой, злой, выбирает «сильного». Он решает, он рискует, он хочет за двоих. Сначала это облегчение. Потом приходит странная тоска. А потом раздражение: почему он решает за меня? Он не изменился. Просто то, что мы отдали ему на хранение, начинает проситься обратно. Работает и в обратную сторону. Мужчина, которому было запрещено нуждаться, плакать, быть слабым, ищет ту, что будет чувствовать за него. И однажды не может простить ей именно этой чувствительности. Здесь миф Аристофана читается иначе. Разрез прошёл не между нами и другим человеком. Он прошёл внутри. А в «половинках» есть ловушка. Чтобы двое совпали, каждый должен оставаться половиной. Стоит одному начать достраивать в себе недостающее, и пара теряет форму. Целостность одного угрожает союзу двоих. Может быть, поэтому многие отношения рушатся не тогда, когда становится плохо, а тогда, когда кто-то из двоих начинает становиться собой. И вопрос, возможно, не в том, найдём ли мы свою вторую половину. А в том, какую часть себя мы отдали другому на хранение. И что случится с любовью, если попросить её обратно.

Терапия для подростков Все чаще сегодня можно услышать, что у подростков или родителей появляется запрос на работу с психологом. В связи с этим, хочу прояснить, какие форматы работы здесь вообще возможны. Необходимо понять, от кого исходит запрос - от родителя или ребенка. Если у подростка уже есть какой-то запрос или переживание, с которым он хочет прийти: отношения с одноклассниками, сложность выбора будущей профессии или кружков, отношения с родителями(здесь сложнее, об этом следующий пункт) . В этом случае возможна работа в терапевтическом формате с самим подростком. Если запрос поступает от родителя. Вы заметили какие-то изменения в поведении ребенка или стало сложнее находить общий язык, то вот здесь появляется запрос на семейную терапию. Сначала родитель идет к психологу со своим запросом. После чего психолог формирует стратегию работы. Возможно, проводит диагностику для подростка, чтобы закрыть какие-то вопросы и переживания родителей, либо проводит парные сессии, чтобы больше понять причину недопонимания, а иногда предлагает родителю пойти в свою личную терапию. Работа с детьми и подростками, конечно, невероятно интересная, но очень ответственная и хрупкая, так как в такой работе всегда есть две стороны - сам ребенок со своими процессами, переживаниями, видением мира, и его родители, которые несут ответственность за его безопасность и обеспечивают во многом это самое видение - с другой. Ну и конечно, хочу напомнить, что возраст в вопросе терапии реально имеет значение. И в вопросе выбора формата работы и в вопросе скорости возможных изменений. #подростки

Мне уже все понятно про это, почему эти ситуации появляются снова? Речь пройдет про два больших и очень важных процессе у терапии: про проработку и интеграцию травматического опыта в психическое Понимание, конечно, важно. Но чувствам требуется больше времени. Поэтому мы возвращаемся к одним и тем же историям. Иногда с ощущением: сколько можно, мы ведь уже это обсуждали. А потом в знакомом рассказе впервые появляется злость. Или печаль. Или просто: «Мне тогда очень нужен был кто-то рядом». Тут психоанализ принес нам разочарование еще в прошлом веке. Психике нужно время, чтобы на место понятным паттернам пришли новые. Для этого нам необходимо прожить другой опыт, побыть в нем и понять, что так тоже можно. Этот опыт как правило мы проживаем в кабинете аналитика. А дальше происходит интеграция, когда у пережитого появляется место в собственной истории. О нём можно вспоминать, чувствовать боль, но при этом знать: сейчас я здесь, и у меня есть возможности, которых тогда не было. И сегодня я могу выбирать в сложные моменты действовать по-другому. Мы не можем переписать свою историю или стереть память. То, что случилось, остаётся частью жизни. Просто для самой жизни постепенно становится больше места.

Почему нас так привлекают недоступные Пока человек держит дистанцию, остаётся место для фантазии: вы додумываете, что он чувствует, каким он станет, как всё будет, когда наконец сложится. Пока кто-то молчит, мы можем придумать за него лучшие ответы. Но есть еще одна простая, но не очень приятная вещь. Недоступный не может нас бросить - он ведь никогда с нами не был. Мы рискуем только мечтой. С тем, кто рядом, так не получится. Там нас видят вблизи, там можно разочароваться и разочаровать.

«Сильная женщина» - комплимент, который никто никогда не просил. В психоанализе есть идея развития ребенка из периода полной зависимости в младенчестве к относительной в более зрелом возрасте. Заметьте, не полной, а относительной. Потому что зрелость - это не тотальная свобода от других. Это способность зависеть, не разрушаясь. Довериться и остаться собой. Мы же иногда носим свою автономию как броню и называем её достижением. Не просим о помощи, потому что просить унизительно. Если считают нужным, помогут и без просьб. Не говорим «мне тяжело», потому что это выглядит как требование. И необходимость для другого действовать вместо нас. Мы всё делаем сами, и делаем хорошо, и не понимаем, откуда берётся эта плоская, ровная усталость, которая не проходит даже после отпуска. Потому что «я всё могу сама» выглядит как сила. А по факту это ранняя капитуляция. Где-то в раннем детстве был опыт, в котором нужда осталась без ответа. Мама, которая была занята. Или которая сама нуждалась в поддержке и не могла выдержать ещё и детские переживания. Взрослые, рядом с которыми безопаснее всего было быть «беспроблемным» ребёнком. В такой ситуации ребенок довольно рано делает простые выводы. Просить бесполезно, хотеть чего-то небезопасно, привлекать внимание - чревато последствиями. В идеале - не нуждаться вообще. Женщина, которая всё тянет одна, не выбирала это. Она однажды поняла, что другого способа нет, и с тех пор ни разу не проверяла, изменилось ли что-нибудь. А еще «Я всё сама» - это способ не давать другому шанса. Не дать разочаровать. Не дать подвести. Но заодно и не дать позаботиться, не дать оказаться надёжным, не дать быть нужным. Мы защищаемся от предательства и попутно отменяем возможность близости. Потому что близость начинается там, где я позволяю тебе быть мне необходимым. Зрелость - не в том, чтобы ни в ком не нуждаться. Она в том, чтобы уметь сказать «мне нужно» и не рассыпаться от собственных слов. Когда вы последний раз просили о чём-то, что было вам действительно важно?

Если я все буду делать правильно, меня выберут Если я подберу нужные слова, выполню все задания, поставлю все галочки. Буду достаточно умной, красивой, понимающей. Вовремя промолчу, где нужно - поддержу. Со мной захотят остаться. Не могут не захотеть. У этой надежды может быть своя история. Например, когда в детстве именно за успехами следовали самые тёплые моменты: на нас смотрели с гордостью, интересовались, хвалили. И постепенно могло появиться ощущение, что к близости есть понятный путь: нужно хорошо постараться. • Какой нужно быть, чтобы он захотел семью? • Что ещё сделать, чтобы меня заметили? • Как объяснить свои чувства, чтобы меня наконец услышали? Можно очень долго жить с внутренним ощущением, что тебя вот-вот выберут. Нужно только ещё немного поработать над собой. Стать спокойнее, интереснее, меньше нуждаться во внимании. Научиться говорить о своих желаниях так, чтобы никого ими не побеспокоить. Но особенно больно, когда мы всё сделали правильно, а нас всё равно не выбрали. И тут очень сложно встретиться с тем, что чужой выбор не полностью в нашей власти. У другого человека есть свои желания, ограничения, страхи. И даже наша самая высокая «успеваемость» не может гарантировать его любовь. В этом месте бывает много боли. И постепенно может появиться пространство для вопросов, которые раньше словно не имели значения: - А мне самой хорошо рядом с ним? - Мне подходят эти отношения? - Я могу здесь сердиться, уставать, чего-то не знать? - Я вообще выбираю этого человека? Или так стараюсь, потому что очень хочу, чтобы он выбрал меня? Для внутренней отличницы это непривычный поворот. Столько лет она училась угадывать правильный ответ. А теперь ей предстоит услышать свой.

Горе опустошает мир. Меланхолия опустошает нас Мы привыкли думать, что горе - это когда очень больно. И что чем сильнее боль, тем глубже потеря. Психоанализ разделяет горе и меланхолию. При горе пустым становится мир. При меланхолии - Я. Горюющий знает, что он потерял. Ходит по опустевшим комнатам, натыкается на вещи, на неотправленное сообщение и каждый раз заново отсоединяет себя от того, чего больше нет. Медленно, по одному воспоминанию. И тогда этот процесс конечен. Меланхолик не знает. Точнее - знает кого, но не знает что. Что именно ушло вместе с этим человеком, этой должностью, этим городом. (горевать ведь можно не только по людям) Потеря есть, а предмет её ускользает. Человек, который говорит: «я потерял хорошее место, мне жаль, я ищу дальше», горюет. Человек, который через полгода говорит: «я, видимо, ничего и не стоил»говорит уже не о работе. Потому что вместе с должностью иногда теряется не должность. Теряется тот, кем мы были, пока она у нас была. И это «что» опознать труднее всего: у него нет названия, его не вписывают в трудовую книжку. Вместо того чтобы отпустить объект психика его вбирает. Оставляет внутри. И вся обида, вся ярость, всё невысказанное, что было адресовано ушедшему, находит новый адрес. Себя. Работа горя заканчивается. У меланхолии окончания нет, потому что нельзя доработать то, у чего не назван предмет. И единственное, что здесь вообще возможно, это не утешение, а называние. Понять, что именно ушло. Не кто.

Мы никогда не влюбляемся впервые Есть много идей, как и по какому принципу мы выбираем себе партнеров. Сходимся по травмам, выбираем копию отца или матери или наоборот, как нам кажется, полную противоположность им. Мы влюбляемся не в того, кто похож на отца или мать. Мы влюбляемся в те условия, при которых эта любовь была возможна. Поэтому с точки зрения психоанализа первичный объект, а именно его мы ищем в партнере, это не какой-то человек, а способ, которым к нам когда-то обращались. Ритм появления и исчезновения. Мера тепла, доступная по умолчанию и та цена, которую за нее приходилось платить. Как здесь любят, за что, при каком условии и что нужно делать, чтобы это не потерять. Иногда мы ищем не тех, кто нас любил. Мы ищем тех, кто недолюбил. И надеемся, что в этот раз итог будет другим. Потому что психика всегда возвращается туда, где есть незавершенность.

Место занято Друзья, продолжаю отвечать на ваши вопросы. Сегодня такой «почему нет отношений в 30 лет?» В психике нет абсолютной пустоты. Место, которое кажется свободным, обычно свободно только с той стороны, откуда мы смотрим. Занимать место может кто угодно. Мать, чьё несчастье мы до сих пор сопровождаем, потому что быть счастливее неё означало бы предать. Отец, который не выбрал, и с тех пор ни один выбор в нашу сторону не выглядит настоящим. Тот, кто сказал «может быть, когда-нибудь, посмотрим» и этого хватило на много лет. Бывший, с которым давно всё кончено и ничего не закончено. Иногда это даже не конкретный человек. Версия себя, которая должна была случиться к тридцати. Ей тоже нужно место, и она его получает. Конечно, без контекста, отвечать на такие вопросы невозможно. Совершенно точно люди рядом появляются. Но что происходит дальше? По какой причине не складывается пара? Просто «не то»? Чье место он пытается занять? А главное, отсутствующий, он вне конкуренции. Он не ошибается, не опаздывает, не ранит чувства, не подводит. Эту войну живому человеку не выиграть.

То, чего ты жаждешь больше всего - это то, что ты никогда не сможешь видеть. А то, чего никогда не сможешь иметь - это то, что у тебя уже было. То, что ты потерял. Поделитесь впечатлениями, друзья, какие образы и сцены понравились больше всего?

Злость на других часто начинается там, где мы перестали позволять себе хотеть. #мысльдня

Под одним из прошлых постов поступил вопрос, на мой взгляд, очень важный. Я не публикую сообщений без согласования с автором, поэтому опишу вам его суть: как не быть удобным, когда ты, например, мастер маникюра, и отказ быть удобной равен потере работы. Вот, что я хотела бы отметить. Быть с клиентом внимательным, в меру гибким и теплым - часть профессии. И это, конечно, касается не только мастера маникюра, стилиста, репетитора, но и психолога. Наша роль подразумевает создание определенного пространства, где человек может чувствовать себя комфортно, безопасно, быть понятым и услышанным. В психоанализе есть понятие достаточности. Мы не стараемся быть идеальными и безотказными - сдвигать все возможные сроки, позволять выливать на себя все переживания и негатив, нарушать границы. Мы стараемся быть достаточно гибкими, достаточно доступными для клиента. В этой достаточности нет тотального погружения, но есть чувство собственного достоинства. Потому что если вы хорошо выполняете свою работу, актуализируете свои знания и создаете достаточно комфортную и безопасную среду для своего клиента, вы занимаетесь достойным трудом. Поверьте, я тоже хочу создать на своих сессиях такие условия, в которых людям захочется остаться и пройти не самый простой путь, полный сопротивления и уязвимости со мной. Поэтому я арендую красивый кабинет в центре Москвы, где моих клиентов встретят, предложат чай или кофе, будут к ним внимательны. Я могу проявить гибкость и перенести сессию в другой формат или день, если этого требуют обстоятельства. Но у меня есть и определенные правила, которые могут не нравиться моим клиентам, но нарушать их я не позволяю, так как уважаю свой труд и считаю его важным. Оказывать услугу, а именно получать деньги от людей, которым вы оказываете услуги не означает быть емкостью для чужого презрения. Между выбором вас и вытираем о вас ноги - пропасть. Наша задача иметь такую внутреннюю опору, чтобы тот факт, что мы занимаемся достойным и нужным трудом, считывалось и нашими клиентами.

Друзья, поделитесь, пожалуйста, про что было бы интересно посмотреть/послушать в более длинном формате (аудио подкаст или видео). А свои варианты оставляйте в комментариях к опросу♥️

(poll without text)