Сабиров Амир

Получилось прямо ко Дню рождения. Интервью с Амиром Сабировым — про войну, стихи и недавно вышедшую повесть "Косница". — Почему решили написать прозу? Хотелось именно так зафиксировать мироощущение вашего ровесника на фронте? И как она создавалась — в перерывах между боевыми заданиями? — Она по большей части создавалась на заданиях самих, как раз где-то между этими подвалами и полузаброшенными многоэтажками, полями. Степенно, как вот когда идешь по маленькому бревну через речку, она создавалась. Мне бы хотелось, чтобы у кого-то в сознании закрепился образ очень сложносочиненного человека, оказавшегося на войне и как бы героем. Что все, как и сама война, порой мрачно и тяжело бывает внутри. И что молодой человек на фронте — обыденное дело. Многие мои товарищи-ровесники, кто дожил, уже не воспринимаются как «мальчики наши». Они уже мужчины в полной мере огромного роста. Они уже сами могут держать выскальзывающую железную нить, на которой держится страна. https://marine.org.ru/publication/smi/20547/

Сегодня день рождения Амира Сабирова! Амир Сабиров – поэт, действующий военнослужащий. Автор поэтических сборников «Рай осиновый» и «Ноябрь», повести «Косница. Элегия». Печатался в антологии RT «Поэзия русской зимы», изданной Маргаритой Симоньян, сборнике стихов «Жизнь за други Своя» Фонда Защитника Отечества. Лауреат премии «Слово» и премии им. М.Ю.Лермонтова, финалист поэтической премии-фестиваля «Филатов Фест». Поверьте, Амира Сабирова неверно воспринимать, как поэта СВО. Авторский субъект Амира намного шире, я думаю, что он практически универсален, и мог бы органично существовать где угодно — от сибирского подвального бара до зала Литературного Института, от строгого письменного стола прозаика-романиста до дикой рэп-сцены — в каком угодно поле Амир был бы естественен и везде был бы заметен. Но выбрал он поле боя. С таким выбором, в отличие от многих других, не считаться невозможно. Впрочем, поэзия — это всегда территория войны, и война эта Вечная. Здесь нам не следует искусственно сужать субъект Вечной войны до войны человеческой и земной. Нам следует быть с ним плечом плечу, быть рядом — и мы, непременно, будем. — Егор Сергеев *** Утро — обмыться бы, отстирать форму, баню б горячую затопить, поддать кипятка, чтобы пар обжигал горло и грязь выскакивала, словно искры из-под молотка. В сибирской глуши — поминают белогвардейцев ели, тут был штаб Колчака, от сыпного тифа солдаты гнили, и язык исхудалый о времени пылком мелет, как мы жили в советское время и как нас любили; веник дубовый бьёт по шрамам и коже, әтәй, я уже не пацан, и ни ты, и ни я не станем моложе, видишь, полон патронов карман, у меня будут дети, жена, у тебя будут внуки, и звать они будут тебя — бабай, эта баня хмельная, белая, смола, как от самокрутки. Это наш русско-советский, русско-татарский рай. «Украина прогнила до пят, говорю, — надоела солдатчина — пару лет, и войне наступит конец, то руками она, словно мать, от смертей отворачивала, то дарила из списков покойных венец» А на улице снегопад. Сугробы стоят по колено, в них нырну с головой, в ошпаренный рот запинаю погоды лёд; а в предбаннике колет тело рыхлое сено, и луна в облаках спрятана, словно икона в киот.

Стало спать тяжело и жить тяжело, осени чифир прольётся битым стеклом в костяном саду, от мыта чернеют глотки — благо было, любовь была, а пристрелянные сопки мясом разварились до белка. Куда мне поместить деревья ветхие, распутицу, осоловелый клёкот дверей на сквозняке, домов объедки, чей запах впился в кожу с чёрным потом, те сотки одинокие, смурные, где шаг покоит шаг, как шёпот злобу, я повторяю сдавленное имя, которое они назвать не могут. Бил благо, целовал его губами, жал воздух сжиженный и смертный, на языке плывут купели ссадин, как брёвен ощенившиеся щепки. 08. 11. 2026

Нашёл крутую военную музыку, случайно совершенно. Полногрудая, злая, беспризорная непосредственно от военного. Слушаю все треки на репите. Не могу не поделиться. https://music.yandex.ru/artist/24926429?utm_medium=copy_link&ref_id=f81678b0-4736-43cf-88f5-1253c4d0a71c

Совсем недавно у меня вышла повесть. Хочу поделиться отзывами/рецензиями читателей и критиков. С большим чувством благодарности читал каждую: - Игорь Никольский https://t.me/nikolskiy_poetry/2589 - Антон Осанов (https://t.me/moho_lit/441) - Алиса Тацки (https://t.me/StyleByTatski/2964) - Очень внимательный читатель (Наталья Коваленко https://t.me/kanalchitatel/2581) - Татьяна Хромова ( https://vk.ru/wall587921267_4294) - Ксения Безденежных (https://vk.ru/wall485383603_2869)

Угрями снег рассыпан на мочках маков, бездорожье, бессонница, роем до темноты, у старшины в припасе заварка, пар сцапанный долго держишь у нижней губы. Прижались к буржуйке, крепкий жар рассекает прутьями спину, снег останется на ночь, а к обеду снова сойдёт: ты годишься мне, память, мертворожденным сыном, я боюсь тебя отпускать, я боюсь, что зима придёт. Жёлтый листок упадёт на спальник, корень ресницы обвяжет инеевым венцом, сальные пальцы к губам, волчья затяжка, уголёк утонет в зёве земляном. Словно казачьи струги по небу плывут, ячменный квас омывает кроны, повешенных бунтарей по Днепру пустили, как тебя, юродивого, вымело сквозь тайгу в южный край России, как томилось углём челобитное сердце, и как командиров славило, либо мёртвые те, с кем братались смертью, либо тяжелораненные. Тени множатся на снегу, улыбайтесь, мои недобитыши, маршем пойдём до Киева, Бог пехоту из-под пазухи горючей рукой вытащил, потому поломать нас эпоха не осилила. Будем слёзы свои прижимать, как шевроны с Победоносцем — ощеришься на пальбу, на птиц дюжих — мы грязными ходили, а грязь стопило солнце, белое солнце южное. Над сечью старик-отец ведёт лайку по облаку, луна в кровавом сосуде лунками шмыгает, осока, мешки с песком, накат сосенный, как кошачья холка, ночь замшевая не вяжет лыка, звонницу глотает, кто смотрит степною ширью, да глаза не роняет в страхе, кто землёй и початками спор кишит капиллярами бухнет в овраге. 2026

добрался

Повесть Косница аудиокнига: https://books.yandex.ru/audiobooks/ctgcxo1j?utm_source=direct_link&utm_campaign=users_referral&utm_medium=referral для тех, кто слушает аудиокниги. Читает автор.

Не повинен, не помолвлен, не подогнан к шерти, под бронёй кузнечное солнце, туман стоит златоухий, звенят глаза, как рассыпавшиеся пятаки в пустом переулке. Прифронтовой посёлок — ночь обуянна, свежа, спирт леденящего блага, бетонные кровли, вены у роговицы густые, словно спаржа, царские хохотки щéмятся в штабном лоне сквозь гарь трубы. Как тебя распетлять рекой, вымелив смерть десантной сáпой: всё бредёшь, ощерившись на архангелов конвой, то ли по льду Чудскому, то ли по льду Ладоги. 22. 09. 26

Ровно 4 года назад была объявлена частичная мобилизация. Триста (?) тысяч мужчин не уклонились, не сбежали за границу, явились по призыву и отправились на войну. Многие (как писатель Дмитрий Филиппов) отказывались от брони и шли по сути добровольцами. Из мобилизованных создали новые номерные мотострелковые полки, с региональной базой: Ленинградский, Алтайский, Сибирские, Уральские и т.д. Некоторые регионы хорошо вкладывались в обеспечение. Другие губернаторы нет. Пару раз послали помощников с носками. Мы, волонтёры, с самого начала, с 2022-го года были на связи и помогали, и ездили к ним на фронт. У нашего маленького сообщества было 3 подопечных полка мобилизованных. Какие-то полки формировали по полному штату мсп - с танками, БТР, автопарком, артой. Другие по невесть откуда взявшемуся "стандарту" "территориальной обороны" (что это? В каком это уставе?). То есть, фактически, не дали ничего. Автомат и два рожка. Предполагалось, что "они всё равно не будут воевать на передовой, просто насытят тыловые линии". Надо ли говорить, что. Случилось на самом деле. В общем, у ребят не было, например, машин. И начались закупки волонтёрами "буханок" и прочих УАЗов. Мы тоже купили моб-полкам несколько автомобилей. А ещё оказалось, что, чтобы устроить позиции, нужны генераторы. А они в штатном снабжении не предусмотрены вообще. Совсем. И мы покупали генераторы - десятками. До сих пор покупаем. Генераторы и рации - самые частые заявки. Так и воюем. Вернее, они воюют. Мы что, мы помогаем только. Из тех 300 тысяч, кто не погиб, не комиссовался по ранению, по возрасту - те до сих пор на фронте. И нет никакого понимания: сколько ещё? Если мы собираемся воевать ещё долго, то солдат надо сменить. Новичок - это плохо. Первые полгода солдат не боеготов. Но старичок ещё хуже. Через три года происходит выгорание, теряется концентрация, внимательность, наступает усталость, апатия, безразличие. Чаще случается суицид. Старички уже не бг. Сейчас не осталось полков чисто из мобилизованных. Всех пополнили контрактниками (и не только формально переподписавшими контракт, а новыми, настоящими). Я думаю, есть возможность начать поэтапную постепенную демобилизацию мобилизованных. И время пришло. Это моё личное мнение.

Барханы малиновые да соли упряж, ты меня, край родной, поцелуешь в темя и тут же забудешь: отвесные пьяницы милостыню у солдат просят, глазами кесаревыми поводя, стеклом разбитым обувь мажут, хмуро гундосят, почему в поле не прибило тебя. *** Трещать гремучими швами может, гореть может, опять кордон, пьяная таможня с отпускниками, патроны в отхожем месте, я тебя ненавижу, я тебя люблю, край угольный, край проданный, поднебесный. Стёрся орёл на жёлтом предплечье, тельняшка прокажённая, медный человекобог, «браток, кончай нести околесицу, дай сделаю глоток — ... если закат кровавый, значит, сегодня умерло много...», или кто-то понты колотит перед новоприбывшими, зубы трещат, как галька под колёсами. Ссохла улыбка моя, как от удара дышло — мы гребём по земле, командир, ледяными вёснами: и не чаем её, не слышим. *** Царь послал разбираться опричнину — она сгинула от морозов, мы, как тощие птицы, ютимся по чердакам земли, осоло, верно, глотаю слюну, осколок, братан, обработав, обязательно всковырни загноится же. Речь становится монолитной, осиянна улыбчивым гулом, и глаза, как гнилые сливы сок пускают в ресницы чернопрудные. *** Баса, баса, басана, басаната, басаната, наклепала с типуна чёрного солдата, между мёртвых, полумёртвых, шепчешься на божьем, ропщет кто-то, мелит кто-то о полях горючих, раз мы живы, раз мы ходим смертными излучинами. *** Сон отхаркивая волглый, тишина рождается, не сомлеть ей сопками тягучими, к успению поспевают в полях ковуны, и смерть, задыхаясь в падучей, пену морскую пускает, а ты, став полем подсолнухов, снишься мне в белой фате подступающей осени, обнажённой, словно до корня оскоплено дерево, словно ресницы твои — окказия в набате зрачков, а беглые сумерки не дают выдоху: визг, удар и кто-то отходит под плющом первоутреннего тепла в туманном поте. 17. 09. 26

Просьба помочь товарищу, глубоко идейному и благому. Выручает парней по всему фронту. Не раз помогал моему подразделению.

Новый герой рубрики #ПоэтомуПоэт — Амир Сабиров (https://vk.com/id273981329). Поэт, действующий военнослужащий. Родился 8 ноября 2003 года в Омске. Учился на филологическим факультете ОМГПУ. Пробовал свои силы на театральных подмостках и в режиссуре. В 2022 году ушёл добровольцем в зону СВО. В 2024 году вышла первая поэтическая книга Амира – «Рай осиновый». В 2025-м – вторая, под названием «Ноябрь». С книгой, выпущенной издательством СТиХИ, Сабиров стал лауреатом Национальной премии «Слово». Этот разговор начался на ходу, по пути от Бункера на Лубянке до Чистопрудного бульвара, а продолжился в сети. В интервью Дарье Пиотровской (https://vk.com/id2665286) Амир Сабиров рассказал, как совмещает творчество с боевой работой, на что его вдохновили Лермонтов и Толстой, и почему поэту не стоит витать в облаках. Книга Амира Сабирова «Ноябрь»: https://vk.ru/market/product/amir-sabirov-noyabr-201073769-13623520 https://m.vk.ru/@-201073769-amir-sabirov-glubinnaya-russkaya-hton

Только оползни катушек пустой деревни взвинтились у груди, шелушатся донбасские шрамы, пушнина сердца швами расходится на рынке эпохи, ветров косяки потеряются снова за сопками: за криком лишь сорванный голос, на пальбу обернутся глаза, но свернутся в соты окопные, кто-то мёртв, воскресён, забыт; когда щемят нас, братья, те, кому мы давали присягу, остаётся победой жить, раздор врагу не отдать в колтуне грязевом. Мы века лежим рядом, и забыли, как своё имя жать. Отелится рот на слова, а вывалится свет, в том кювете мины, а в том кровяные сумерки, дай мне хоть пядь того, что способно расти, где всё умерло. 08. 09. 26

С днём рождения Олега Демидова! Олег Демидов — поэт, критик, литературовед. Автор биографических книг «Анатолий Мариенгоф: Первый денди Страны Советов» и «Леонид Губанов: Нормальный как яблоко». Составитель нескольких книг и собраний сочинений Анатолия Мариенгофа, Ивана Грузинова, Ивана Приблудного, Павла Шубина и Эдуарда Лимонова. Дипломант премии им. Н.В. Гоголя (2019). Работал преподавателем словесности в церковно-приходской школе и Лицее НИУ ВШЭ. В данный момент является куратором Литературной мастерской Захара Прилепина (с 2020 года) и редактором книжной серии «КПД» (с 2022 года). Олег Владимирович покоряет меня своим усердием и любовью к тем словам, чья сила может затеряться в веке. Когда бываю у него в гостях, каждый раз он показывает новые и новые архивы, найденные/откопанные им на различных аукционах, и в каком-то смысле заражаюсь энтузиазмом, с которым он облагораживает литературу, дополняет её всё новыми и новыми именами. Пока он есть, литература насыщена благим и хорошим, по-школьному искренним. И даже различные «разборки», устраиваемые им в его телеграм канале есть плод, на мой взгляд, его влюбленности в литературу. Моему доброму товарищу, близкому мне своими разъярённостью и пылом — большекратное спасибо за его работу. Брат, vivat! – Амир Сабиров. Поздравляем с днём рождения!

+5

моё прекрасное лето

Видишь, в походной кружке оспа губ сомлела в браге тёмной, шыряются по лампам бриллиантовые мухи, картошка у порога засучивает плесень, лицо разливное войной любимо, мокнущее под навесом. Ныкали ногти грязь, а кровь вся сошла в небеса, осколок, схваченный возле виска в каске шипеть остался. Здесь так часто бывает слышен карданный смех, люболетие — право, — мужчины, порох, пищали, но отъехать чуть-чуть от границы: ресторации, новострои, и нехотя смотришь в ту сторону, где только сирены пищали. Не сыскать правоты — где ноша, а где хомут, говорят, поколения станутся, когда старики отойдут, только земля и вера, отдышки торжество, и чёрный зрачок в кармане; облизанный, как курут. 19.08.26

Не так давно стал лауреатом премии Лермонтова, ответил на некоторые вопросы.

— Меня до сих пор командование кошмарит с публикацией стихов, — признаётся один из самых самобытных поэтов новой военной волны Амир Сабиров. — Выговоры иногда делают... Почему? За что? — удивился я. Неужели боятся, что выдаст военную тайну? Всё оказалось прозаичнее. Конкретный человек, который строго отнёсся к поэтическому таланту Сабирова, посчитал, что все творческие люди — по умолчанию личности мятущиеся, а это вредит фронту. — Может, имели в виду Мелихова из «Тихого Дона», мол, творческие позывы будут способствовать чему‑то [нехорошему], — предположил поэт. Но Амир служит за ленточкой не первый год, так что эти опасения точно излишни. А его стихи, уверен, займут своё место в истории современной русской поэзии. Ниже — одно из стихотворений поэта‑фронтовика. *** По цепи окопов свистит, и приглушит слегка; сушился бушлат — продырявили пулями; хохлы выползут в поле, отработают их снайпера: убили других, а поэтому сами не умерли. Кабачковой икры натощак, сигарета просмолит губу, и дрожащие руки от холода передернут затвор, прокляну вслух войну, да на небо взгляну, что рассветом распорото. Сколько дней до победы, скажи, предзамесная тишь, как стекло, развороченная приходами, вроде «Града» куски; мы к земле припадем, замолчишь моё солнце — весна, которую здесь изуродовали. https://t.me/krasnouhov

Всё забудется, боже, как просто память становится выжженным полем, а сердце, пробитое дыроколом штабного, уходит в объятия голоса на прикопе — ты помнишь всё, брат, луганских посадок дрёму в года, когда я малевал своё имя на парте ножом, посты на границе с другой республикой, кнопкой воткнутые, русское пламя, русский пьяный зажор. От выстрела снег стал венозным, что накат, то геофагия, у собак голоса расплющены колоколами, озябшая смерть на запястьях становится желтыми клиньями, зрачки словно лезвием пообтесали. Остов сливовой нежности — невзорвавшийся плач. Отведи до позиций, где фронт, второпях, обозначь, если север, запад, восток — горизонт — под ними, или вовсе исчез он, тем паче мы бы стали другими. 6. 08. 26