Сабиров Амир

Всё забудется, боже, как просто память становится выжженным полем, а сердце, пробитое дыроколом штабного, уходит в объятия голоса на прикопе — ты помнишь всё, брат, луганских посадок дрёму в года, когда я малевал своё имя на парте ножом, посты на границе с другой республикой, кнопкой воткнутые, русское пламя, русский пьяный зажор. От выстрела снег стал венозным, что накат, то геофагия, у собак голоса расплющены колоколами, озябшая смерть на запястьях становится желтыми клиньями, зрачки словно лезвием пообтесали. Остов сливовой нежности — невзорвавшийся плач. Отведи до позиций, где фронт, второпях, обозначь, если север, запад, восток — горизонт — под ними, или вовсе исчез он, тем паче мы бы стали другими. 6. 08. 26