Сегодня день рождения Амира Сабирова! Амир Сабиров – поэт, действующий военнослужащий. Автор поэтических сборников «Рай осиновый» и «Ноябрь», повести «Косница. Элегия». Печатался в антологии RT «Поэзия русской зимы», изданной Маргаритой Симоньян, сборнике стихов «Жизнь за други Своя» Фонда Защитника Отечества. Лауреат премии «Слово» и премии им. М.Ю.Лермонтова, финалист поэтической премии-фестиваля «Филатов Фест». Поверьте, Амира Сабирова неверно воспринимать, как поэта СВО. Авторский субъект Амира намного шире, я думаю, что он практически универсален, и мог бы органично существовать где угодно — от сибирского подвального бара до зала Литературного Института, от строгого письменного стола прозаика-романиста до дикой рэп-сцены — в каком угодно поле Амир был бы естественен и везде был бы заметен. Но выбрал он поле боя. С таким выбором, в отличие от многих других, не считаться невозможно. Впрочем, поэзия — это всегда территория войны, и война эта Вечная. Здесь нам не следует искусственно сужать субъект Вечной войны до войны человеческой и земной. Нам следует быть с ним плечом плечу, быть рядом — и мы, непременно, будем. — Егор Сергеев *** Утро — обмыться бы, отстирать форму, баню б горячую затопить, поддать кипятка, чтобы пар обжигал горло и грязь выскакивала, словно искры из-под молотка. В сибирской глуши — поминают белогвардейцев ели, тут был штаб Колчака, от сыпного тифа солдаты гнили, и язык исхудалый о времени пылком мелет, как мы жили в советское время и как нас любили; веник дубовый бьёт по шрамам и коже, әтәй, я уже не пацан, и ни ты, и ни я не станем моложе, видишь, полон патронов карман, у меня будут дети, жена, у тебя будут внуки, и звать они будут тебя — бабай, эта баня хмельная, белая, смола, как от самокрутки. Это наш русско-советский, русско-татарский рай. «Украина прогнила до пят, говорю, — надоела солдатчина — пару лет, и войне наступит конец, то руками она, словно мать, от смертей отворачивала, то дарила из списков покойных венец» А на улице снегопад. Сугробы стоят по колено, в них нырну с головой, в ошпаренный рот запинаю погоды лёд; а в предбаннике колет тело рыхлое сено, и луна в облаках спрятана, словно икона в киот.