ЛикбеZ

Парад 9 мая в Москве прошёл спокойно, но спокойствие это оказалось слишком показательным, отмечает artjockey. Сокращённый формат, отсутствие техники, натянутый хронометраж и осторожная риторика Кремля лишь подчеркнули главное — ситуация вокруг России заметно изменилась. История с «перемирием Трампа», указом Владимира Зеленского и украинскими ударами по тылу превратила мероприятие, задуманное как символ стабильности, в повод для болезненных вопросов о том, кто теперь навязывает условия и почему Москва всё чаще вынуждена реагировать, а не диктовать.

Путинский цугцванг глазами бывшего чиновника В британском The Economist вышла анонимная колонка бывшего высокопоставленного российского чиновника, которую позже перевела «Медуза». Главная мысль автора проста: система, выстроенная Владимиром Путиным для сохранения власти, постепенно теряет способность формировать будущее. По его наблюдению, это уже заметно даже в риторике элит. Если еще недавно чиновники и бизнес openly говорили «мы» о происходящем в стране, то теперь война и решения Кремля все чаще описываются как «его история», а не коллективный проект. Автор не говорит о скором бунте или распаде вертикали. Речь скорее о внутреннем охлаждении системы. Российская элита, привыкшая жить в логике стабильности и управляемых правил, столкнулась с затяжной войной, ростом издержек и крупнейшим перераспределением собственности со времен приватизации 1990-х. При этом привычные внешние механизмы защиты активов — западные суды и арбитражи — для нее фактически закрыты. Кроме того, собеседник The Economist обращает внимание на идеологический кризис. По его мнению, государство усиливает контроль и цензуру, но уже не предлагает обществу внятного образа будущего. Лояльность требуют, однако ради чего именно — никто толком не объясняет. В результате возникает эффект цугцванга: любое новое ужесточение лишь усугубляет положение системы, которая все больше существует за счет инерции и страха.

Россияне стали экономить заметно чаще Уже 26% россиян говорят об ухудшении своего материального положения за последние два-три месяца. Год назад таких было 18%. Об этом сообщает фонд «Общественное мнение». Одновременно сократилось число тех, кто заметил улучшение финансовой ситуации: с 14 до 8%. Эти данные совпадают с оценками аналитиков «СберИндекса». По их расчётам, реальные потребительские расходы населения уже долгое время остаются ниже прошлогоднего уровня даже с поправкой на официальную инфляцию. Люди стали осторожнее тратить деньги и чаще откладывают крупные покупки. Кроме того, в первом квартале 2026 года резко замедлился рост реальных располагаемых доходов населения — почти в пять раз по сравнению с тем же периодом прошлого года. Экономисты считают, что внутренний спрос постепенно начинает остывать вслед за ростом цен и высокой стоимостью кредитов.

Восточная Европа догоняет США, Запад теряет позиции Пока в Брюсселе и Париже спорят о «застое Европы», восточная часть ЕС показывает совсем другую динамику. По прогнозу МВФ, Польша к 2030 году почти удвоит уровень ВВП на душу населения относительно США — с 34% до 67%. Литва вырастет с 29% до 69%, Румыния — с 27% до 60%, Болгария — с 23% до 53%. Западная Европа движется в обратную сторону. Франция опустится с 86% американского уровня до 71%, Италия — с 93% до 68%, Испания — с 72% до 61%. Бывшие экономические локомотивы постепенно уступают тем, кого ещё недавно считали периферией ЕС. Экономисты объясняют это не только инвестициями и доступом к рынкам Евросоюза. Российско-украинский конфликт стал для Восточной Европы дополнительным стимулом вкладываться в оборону, инфраструктуру и управление. Такой механизм уже работал в Южной Корее, Израиле и на Тайване: внешняя угроза заставляла государства быстрее развивать экономику и институты.

Бабы — главная опора российской власти Российские социологи уже не первое десятилетие приходят к одному и тому же выводу: наиболее устойчивую поддержку власти в стране обеспечивают женщины старшего возраста. Этот тезис вновь появился в материалах Института социологии РАН, опубликованных в 2026 году в сборнике трудов известного социолога Александра Тихонова. Исследование интересно тем, что подробно описывает не только сторонников власти, но и её противников. По данным социологов, критически настроены чаще молодые мужчины до 30 лет с высшим образованием и хорошим доходом. Обычно это люди интеллектуального труда, активно участвующие в общественной жизни и ориентированные на перемены. При этом многие из них уже сталкивались с бюрократией и остались недовольны работой местных властей. Отсюда — высокий уровень политического скепсиса и отказ участвовать в выборах. Сторонники президента выглядят иначе. Это главным образом женщины старше 40 лет, чаще с невысоким достатком и без опыта участия в управлении. Они реже интересуются общественной активностью, не склонны к протестным настроениям и регулярно ходят на выборы. В исследовании отдельно отмечается, что многие из них воспринимают государство прежде всего как гаранта стабильности, а не как систему, которую нужно постоянно контролировать и критиковать. Подобную картину российская социология фиксирует ещё с начала 2000-х годов. За это время менялись экономические условия, состав элит и международная обстановка, однако социальная база поддержки власти оставалась примерно прежней. И это, похоже, один из самых устойчивых политических факторов современной России.

9 Мая между памятью и госзаказом По мнению телеграм-канала «Незыгарь», День Победы в России всё заметнее превращается из праздника памяти в инструмент политической мобилизации. По данным ВЦИОМ и «Левада-центра», 9 Мая долго сохраняло статус главного праздника страны, однако его восприятие постепенно меняется: в 2026 году Новый год вновь немного опередил День Победы по уровню значимости. С 2018 года вокруг 9 Мая усиливался милитарный нарратив: парады, культ армии, разговоры о реванше, возвращение советской символики и демонстрация «сверхоружия». После начала СВО государственная пропаганда стала напрямую связывать нынешний конфликт с Великой Отечественной войной, представляя его как продолжение исторической борьбы с нацизмом. При этом сама война 1941–1945 годов всё чаще подаётся как эмоционально удобный и героизированный сюжет, где трагедия и цена победы уходят на второй план. Как отмечает «Незыгарь», общество при этом разделяет образы ветеранов Великой Отечественной войны и участников СВО. Фронтовики остаются почти сакральной фигурой — поколением, спасшим страну от уничтожения. Отношение к участникам нынешних боевых действий значительно сложнее: в обществе присутствуют сочувствие, настороженность и стремление держать дистанцию. Во многом это связано с восприятием СВО как работы контрактников, а не общенационального подвига. В результате День Победы всё меньше воспринимается как память о трагедии 1945 года и всё больше — как праздник силы и государственной самодостаточности. Но, как полагают авторы канала, такая конструкция напрямую зависит от текущего политического заказа, а значит, её устойчивость в долгосрочной перспективе далеко не очевидна.

Стратегия терпения и ставка на «авось» Игорь Стрелков описал крайне мрачную картину происходящего вокруг СВО и внутренней логики Кремля. По его оценке, российское руководство окончательно отказалось от идеи силового перелома конфликта и сделало ставку на затяжное истощение противника. Главный расчёт — не на собственное наступательное усилие, а на то, что Киев раньше исчерпает ресурсы и утратит способность к сопротивлению. При этом, как утверждает Стрелков, Москва готова терпеть растущее давление на экономику, включая удары по сырьевым и перерабатывающим объектам. На фронте, по его словам, сохраняется прежняя схема — локальное давление без резкого наращивания сил и без попытки кардинально изменить ситуацию. Бывший министр обороны ДНР считает, что власти опасаются любых масштабных решений, поскольку они могут ударить уже не только по экономике, но и по устойчивости самой системы управления. Особенно жёстко автор письма высказывается о кадровом состоянии российской элиты. Он сравнивает страну с огромным кораблём, экипаж которого больше занят сохранением собственных кают, чем предотвращением общего крушения. В этой логике «стратегия амёбы», как её называет Стрелков, становится не временной мерой, а фактической государственной линией. Вместе с тем он признаёт: шанс на то, что подобная тактика всё же позволит удержать относительную стабильность, существует. Однако считает его крайне маловероятным. По мнению Стрелкова, противник уже адаптировался к войне на истощение и ведёт её более последовательно, чем российская сторона. Историческая аналогия с манильским галеоном, который погиб из-за некомпетентности капитана, в письме выглядит не случайной — это уже не столько военный анализ, сколько диагноз политической системе.

Дефицит бюджета России превысил годовой план уже к маю Дефицит федерального бюджета России за четыре месяца достиг 5,9 трлн рублей — это уже в полтора раза больше, чем весь план на 2026 год. Причина — быстрый рост расходов, который не компенсируют даже высокие цены на нефть. Доходы бюджета с января по апрель снизились на 4,5%, а нефтегазовые поступления упали почти на 40%. При этом расходы выросли на 15,7% и превысили 17,5 трлн рублей. В Минфине объясняют ситуацию авансированием контрактов, однако экономисты отмечают: в прошлые годы пик таких выплат приходился на начало года, а сейчас траты продолжают расти. Эксперты считают, что правительству придется сокращать расходы уже летом. Минфин ранее потребовал от регионов урезать дефициты и отказаться от части льгот. Дополнительный риск — ускорение инфляции: ЦБ уже предупредил, что рост госрасходов мешает снижению ставок и усиливает давление на цены.

С Днем Великой Победы! 81 секунда всех парадов вам в ленту! Подписаться на канал📱

Европа примеряет НАТО без Вашингтона Европейские союзники всё активнее обсуждают сценарий, при котором НАТО придётся существовать без привычного американского лидерства. Об этом сообщает Национальное общественное радио США, фиксируя растущую нервозность в европейских столицах. Формально речь пока идёт не о разрыве с Вашингтоном, а о подготовке к менее предсказуемой роли США в альянсе. Однако сама постановка вопроса ещё несколько лет назад выглядела бы для блока почти крамольной. Ключевую роль в новой конфигурации пытается занять Германия. Берлин намерен к середине 2030-х создать наиболее сильную регулярную армию Европы и постепенно превратиться в один из центров принятия решений внутри НАТО. Для страны, десятилетиями демонстрировавшей осторожность в военной сфере, подобная риторика означает серьёзный политический разворот. Немецкие элиты всё меньше рассчитывают на безусловные гарантии США и всё чаще говорят о собственной ответственности за безопасность континента. В Москве подобные процессы традиционно рассматривают как двойственный сигнал. С одной стороны, ослабление американского влияния внутри альянса объективно меняет баланс сил и снижает монополию Вашингтона на принятие решений в сфере европейской безопасности. С другой — курс на ускоренную милитаризацию Европы и наращивание военных расходов в России воспринимают как фактор дополнительной напряжённости у западных границ. Кроме того, европейцы признают: быстро заменить американские возможности невозможно. По оценкам экспертов, на создание полноценной автономной оборонной системы уйдёт от пяти до десяти лет. Именно этот период в НАТО называют «окном уязвимости» — временем, когда политические амбиции Европы уже выросли, а реальные военные ресурсы ещё не соответствуют новым задачам. На этом фоне альянс всё больше напоминает структуру, пытающуюся одновременно сохранить прежнюю архитектуру безопасности и подготовиться к эпохе, где американский зонтик уже не выглядит безусловной константой.

Парад как государственный язык Девятое мая в России давно перестало быть просто датой в календаре. Это ритуал, выверенный до секунды: бронеколонны по Тверской, штандарты над Красной площадью, речь с трибуны Мавзолея. Парад здесь — не торжество ради торжества, а особая форма государственного высказывания, адресованного одновременно гражданам, союзникам и противникам. Московские военные парады ведут историю с 1941 года, когда Сталин принял решение провести смотр войск в осаждённом городе — и тем самым превратил церемонию в оружие психологической войны. С тех пор формат почти не менялся: техника, пехота, авиация, речь. Менялось лишь содержание послания. В советские десятилетия парад демонстрировал мощь системы. В девяностые он сжался до символического минимума. С начала двухтысячных начал восстанавливаться — вместе с риторикой державности. Сегодняшний парад проходит в принципиально иных условиях. Третий год идёт специальная военная операция, часть техники и личного состава задействована на фронте, а не на брусчатке. Это создаёт очевидное напряжение между образом и реальностью: трибуны чествуют армию, которая в этот же момент воюет. Власть, судя по всему, воспринимает это не как противоречие, а как дополнительный аргумент в пользу проведения парада — демонстрацию того, что страна способна воевать и праздновать одновременно. Феномен московского парада невозможно свести к пропаганде или ностальгии — хотя оба элемента в нём присутствуют. Это прежде всего инструмент легитимации: государство показывает себя наследником победы 1945 года и, через эту преемственность, обосновывает собственные действия в настоящем. Парад говорит: мы те же, кто победил тогда, — и потому правы сейчас. Насколько этот аргумент убедителен за пределами Садового кольца — вопрос отдельный.​​​​​​​​​​​​​​​​

Россия уходит в наличные Денежная масса в России к 1 мая выросла до 132,2 трлн рублей. Только за месяц экономика получила ещё около 2 трлн рублей — сумма огромная даже по нынешним временам. Для сравнения: это почти половина годового бюджета всей системы здравоохранения страны. Центробанк уже дал понять, что позже немного скорректирует цифры вниз, но сути это не меняет — денег в обороте становится всё больше. При этом привычные источники роста сейчас работают слабее. Банки уже не так активно раздают кредиты, а правительство ещё зимой объявило о сокращении расходов бюджета, пытаясь удержать дефицит. Поэтому внимание экономистов всё чаще переключается на наличные деньги. Их объём в обращении приблизился к 19 трлн рублей, а темпы роста за последние месяцы резко ускорились. Только за апрель наличных стало больше почти на 700 млрд рублей. Официальное объяснение Центробанка — перебои с интернетом и желание граждан иметь запас кэша «на всякий случай». Но есть и другое предположение. В российской экономике наличные традиционно растут тогда, когда бизнес и граждане начинают уходить в менее прозрачные расчёты. Так было в 1990-е, похожая ситуация наблюдалась и после кризиса 2008 года. Сейчас причины могут быть другими: санкции, рост теневого сектора, расчёты вне банковской системы и общее недоверие к стабильности инфраструктуры. Кроме того, в условиях мобилизационной экономики государство всё сильнее опирается на быстрые и не всегда формальные механизмы расчётов. А наличные в такой модели остаются самым удобным инструментом — их труднее контролировать и проще использовать там, где официальная статистика уже не успевает за реальностью.

ВЦИОМ и ФОМ перестали публиковать рейтинг Путина перед 9 Мая Государственные социологические службы ВЦИОМ и ФОМ 8 мая неожиданно отказались от публикации еженедельных рейтингов Владимира Путина. Официально это объяснили длинными выходными и «двухнедельными каникулами». При этом 8 мая остаётся рабочим днём, а в прошлом году ФОМ публиковал данные даже 9 мая. ФОМ сообщил, что вернётся к публикациям 15 мая. ВЦИОМ сослался на подготовку к выборам. Пауза привлекла внимание из-за последних данных самих социологов: рейтинг доверия к Путину и оценки его работы снижались семь недель подряд. По данным ФОМ и ВЦИОМ, показатели опустились до минимума с начала СВО на Украине. «Левада-Центр»* сообщал о самых низких значениях с осени 2022 года — периода мобилизации. *включён в реестр НКО-иноагентов

Башкортостан резко урезал выплаты семьям погибших участников войны Власти Башкортостана сократили единовременную выплату родственникам погибших участников войны до 100 тысяч рублей. Постановление подписали ещё 20 апреля, но на официальном портале оно появилось только 7 мая — без лишнего внимания и объяснений. Контраст выглядит показательно. Весной 2022 года республика обещала семьям погибших по 2 млн рублей. Затем сумму снизили до 1 млн, позже — до 500 тысяч. Теперь произошло новое сокращение — сразу в пять раз. Итоговое падение за три года составило уже двадцатикратный размер. Федеральные компенсации формально сохраняются, однако сама динамика говорит о всё более тяжёлом положении региональных бюджетов. На старте конфликта власти могли позволить себе демонстративную щедрость. Теперь денег, судя по всему, становится всё меньше — даже на темы, которые ещё недавно считались политически неприкосновенными.

Бегство капитала выходит из-под контроля Федеральная налоговая служба фактически признала то, о чем в деловой среде говорят уже давно: российский бизнес ускоренно выводит деньги за границу, все чаще маскируя это под «займы» иностранным структурам. Налоговики фиксируют резкий рост операций, где возврат средств либо не предполагается изначально, либо оформляется откровенно фиктивными схемами — через прощение долга, взаимозачеты и прочие неденежные маневры. Особенно тревожной для государства стала статистика по компаниям с отрицательными активами. Объем выдачи ими зарубежных займов без признаков возврата вырос сразу на 70%. Иначе говоря, деньги утекают даже из тех структур, которые сами находятся в шатком положении. Это уже не осторожная диверсификация рисков, а паническое спасение капитала из российской юрисдикции. Как поясняет глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков, подобные займы зачастую вообще не имеют отношения к кредитованию. Их задача — вывести средства из российского налогового периметра, после чего обязательства quietly исчезают вместе с деньгами. Формально — финансовая операция. По сути — эвакуация активов. По оценкам ФНС, доля таких сомнительных трансграничных сделок уже достигает 10% от многотриллионного объема операций. Речь идет о сотнях миллиардов рублей, покидающих страну на фоне растущего недоверия бизнеса к будущему экономики. И судя по нервной реакции налоговой службы, в ведомстве понимают: это может быть только началом гораздо более масштабного исхода.

Рождаемость упирается в зарплату Российские семьи по-прежнему связывают решение о рождении ребенка прежде всего с уровнем материальной устойчивости. Согласно опросу ГК «КОРТРОС», более половины супругов готовы задуматься о пополнении в семье только после карьерного роста одного из партнеров или заметного увеличения доходов. Исследование охватило 1,2 тысячи россиян в возрасте от 24 до 44 лет. Финансовую стабильность главным условием для рождения детей назвали 54% респондентов. Еще 34% участников опроса указали, что важным фактором остается наличие собственного жилья. Иными словами, классическая формула «сначала квартира и уверенность в завтрашнем дне — потом дети» в России по-прежнему работает без сбоев, несмотря на многочисленные разговоры о «нематериальных ценностях». Кроме того, 22% опрошенных отметили важность переезда в более безопасный и благоустроенный район. Почти каждый пятый рассчитывает на помощь родственников с уходом за ребенком, а более 20% считают существенной финансовую поддержку семьи. Детские сады и школы рядом с домом оказались значимыми для 10% респондентов. Менее чувствительными факторами стали развитая инфраструктура, транспорт и возможность удаленной работы — их назвали лишь 7–9% участников исследования. В ГК «КОРТРОС» отметили, что результаты демонстрируют прямую связь между профессиональной стабильностью и семейным планированием. Иначе говоря, демография в России все чаще зависит не от лозунгов, а от состояния семейного бюджета.

Строители вошли в зону дорогих долгов Долговая нагрузка на российских застройщиков подошла к уровню, который уже трудно назвать рабочим риском. По данным ЦМАКП, чистые обязательства строительных компаний выросли до 481% от EBITDA, а на обслуживание кредитов уходит 37% прибыли бизнеса. Для отрасли, привыкшей жить на заемных деньгах и ипотечном спросе, это фактически смена погодных условий: прежняя модель больше не работает автоматически. Главные причины очевидны — высокая ключевая ставка, жесткая денежно-кредитная политика и пересборка ипотечных программ. Дешевые деньги, на которых строился быстрый рост последних лет, закончились, а вместе с ними исчезла и привычная уверенность, что любой проект можно вытянуть за счет спроса и банковского плеча. Последствия уже видны в статистике: спад в строительстве закрепился. В январе снижение составило 5,5%, в феврале добавилось еще 1,1% с учетом сезонности. Ближайшие два-три года станут для рынка проверкой на прочность. Выживать будут не самые громкие, а самые дисциплинированные — с просчитанными проектами, понятной экономикой и меньшей зависимостью от кредитной иглы.

Выборы губернаторов в России все больше превращаются в ритуал подтверждения уже принятого решения, а не в механизм политической конкуренции. Как утверждает телеграм-канал «Незыгарь» со ссылкой на закрытый аналитический доклад, нынешняя модель начинает работать против самой системы: растут антирейтинги глав регионов, а у общества усиливается ощущение декоративности избирательного процесса.

Танец на поводке Школьникам в России запрещают выпускной вальс под иностранные песни — и это уже не про музыку. Это про власть, которая решила контролировать не только речь, но и человеческие чувства. Одиннадцатиклассники месяцами репетируют танец, собирают деньги на хореографа, выбирают песню, которая для них что-то значит, — а потом приходит администрация и объясняет: нельзя. Не потому что песня плохая, не потому что она кому-то мешает, а потому что государству всё труднее терпеть любую несанкционированную эмоцию. Даже на школьном прощании. Даже в ритуале, который должен принадлежать самим детям. Это принципиально важная история. Потому что слова в России уже давно поставлены под контроль: какие можно произносить, какие нельзя, какие надо заменять канцелярской ложью. Теперь та же система пришла за чувствами. За музыкой, под которую ты прощаешься со школой. За интонацией памяти. За правом связать важный момент своей жизни не с тем, что одобрено сверху, а с тем, что ты сам выбрал. Государство больше не хочет просто управлять поведением. Ему нужно управлять внутренним миром. Не только запретить лишнее слово, но и подменить личное переживание правильной, согласованной, идеологически стерильной эмоцией. Чтобы даже выпускной был не твоим, а государственным. Не праздником взросления, а очередной площадкой для дисциплины и лояльности. Именно так и выглядит настоящая тотальность — не когда запрещают только митинги, книги или медиа, а когда власть приходит на школьный бал и начинает решать, под какую музыку тебе можно помнить свою юность. Когда государство регулирует уже не только слова, но и чувства, это значит, что ему мало послушания — ему нужна власть над душой.

Ростеху готовят роль главного центра российского ВПК Российский ВПК, судя по поступающим сигналам, входит в фазу жёсткой централизации. Ростех Сергея Чемезова может превратиться не просто в крупнейший оборонный холдинг страны, а фактически в единый центр управления всей отраслью — от производства электроники и спецхимии до беспилотников и систем двойного назначения. Для десятков частных и окологосударственных игроков это означает одно: пространство для самостоятельной игры стремительно сужается. Власти делают ставку на модель «единого кулака». В логике затяжного противостояния государству действительно удобнее контролировать одного гиганта, чем бесконечную сеть подрядчиков с собственными интересами и амбициями. Но вместе с управляемостью приходит и другая сторона процесса — удушение конкуренции. Эпоха небольших конструкторских команд, которые могли пробиться за счёт идеи и скорости, рискует закончиться быстрее, чем рынок успел сформироваться. Особенно нервно на происходящее реагирует среда разработчиков БПЛА. В отрасли всё громче звучит опасение, что беспилотное направление повторит судьбу многих госкорпоративных проектов: бесконечные согласования, культ отчётности и освоения бюджетов вместо технологической гонки. Там, где американская система выращивает стартапы с перспективой продажи крупным игрокам за миллионы долларов, российская модель всё чаще предлагает инженеру один маршрут — «иди в Ростех и не задавай лишних вопросов». Проблема даже не в самой централизации, а в отсутствии понятных правил для независимых разработчиков. Когда у инженера нет шанса продать технологию по рыночной цене, выстроить собственную компанию или получить защиту от административного давления, мотивация быстро испаряется. А вместе с ней уходят и люди. И тогда вместо армии будущего страна рискует получить тяжёлую бюрократическую махину, где инновации окончательно уступят место презентациям про очередной проект «без аналогов».