ЛикбеZ

Где на Руси жить хорошо Динамика валового регионального продукта за 2024 год показывает крайне неравномерный рост регионов. В большинстве субъектов зафиксировано увеличение ВРП, однако его темпы заметно различаются: от двузначных показателей до прямого спада. Лидерами стали регионы Дальнего Востока и Северного Кавказа. Чукотский автономный округ показал рост 11,9%, Амурская область — 11,3%, а Республика Дагестан — 18,6%. Подобная динамика часто связана с инфраструктурными проектами, добычей сырья и расширением оборонно-промышленного комплекса. Одновременно часть территорий Сибири и Северо-Запада демонстрирует отрицательные показатели — до −3,6%. Причины привычны: слабые инвестиции, узкая промышленная база и зависимость от нескольких отраслей. Экономика в целом растёт, однако региональная картина становится всё более контрастной. Одни субъекты получают заметный импульс развития, другие остаются на периферии экономического роста.

Военный мотор промышленности снижает обороты Российская обрабатывающая промышленность в последние годы всё заметнее зависит от оборонного сектора. По оценкам Института ВЭБ, именно предприятия ОПК стали ключевым драйвером промышленного роста в 2023–2025 годах. Если в 2021 году вклад оборонки составлял около 1,1%, то к 2025 году показатель увеличивается до 4,7%, формируя значительную часть динамики отрасли. При этом гражданские отрасли ведут себя заметно слабее. Производства, ориентированные на внутренний спрос, после роста в 2023–2024 годах снова уходят в минус в 2025 году. Экспортно ориентированные сегменты остаются в зоне вялой динамики — около одного процента, что отражает ограничения внешних рынков и логистики. С 2026 года прогноз предполагает постепенное охлаждение оборонного импульса. Уже к 2028 году вклад ОПК может стать отрицательным из-за ожидаемого сокращения оборонных расходов в реальном выражении. На этом фоне общий рост обрабатывающей промышленности стабилизируется примерно на уровне 3% в год.

Нефтяная география мира Мировая торговля нефтью напоминает сложную сеть перекрёстных потоков, однако её структура довольно понятна. Главным источником сырья остаётся Ближний Восток: нефть из региона направляется в Китай, Индию, Европу и другие страны Азии. Эти маршруты формируют основу глобального рынка. Россия после 2022 года заметно изменила направление экспорта. Если раньше основным покупателем была Европа, то теперь значительная часть поставок идёт в Китай и Индию, а также в другие страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Северная Америка выглядит иначе. Канада остаётся главным поставщиком нефти в США, тогда как сами Соединённые Штаты одновременно импортируют сырьё и активно наращивают экспорт в Европу и Азию. Африка и Латинская Америка занимают более скромное место, но их поставки распределяются сразу между несколькими рынками, поддерживая гибкость мировой нефтяной торговли.

Ядерный ренессанс с китайской спецификой Мировая атомная энергетика переживает новый строительный цикл, однако его география крайне неравномерна. По данным World Nuclear Association и аналитиков Goldman Sachs, на начало февраля 2026 года в мире строится около 70 ядерных реакторов. Более половины из них приходятся на одну страну — Китай. КНР возводит сразу 38 энергоблоков. Для сравнения, у ближайших преследователей разрыв кратный: в Индии и России строится по шесть реакторов. Далее идут Египет и Турция — по четыре. Южная Корея ведёт строительство трёх блоков. Ещё несколько стран — Бангладеш, Япония, Украина и Великобритания — строят по два реактора. Аргентина, Бразилия, Иран, Пакистан и Словакия ограничиваются одним проектом каждая. Картина наглядная: основной двигатель мирового атомного строительства сегодня находится в Азии, и прежде всего в Китае.

Пить — кошельку вредить Средний чек в российских барах может вырасти примерно на четверть. Такой прогноз дают отраслевые эксперты, связывая его с целым набором факторов — от подорожания алкоголя до увеличения налоговой нагрузки. Главная причина — рост стоимости самого алкоголя. Импортная продукция дорожает из-за логистики и валютных колебаний, а отечественные производители поднимают цены вслед за сырьём и издержками. Дополнительное давление создаёт повышение акцизов, которое традиционно быстро перекладывается на конечного потребителя. Кроме того, заметно выросли расходы на персонал. Зарплаты в сфере обслуживания повышаются быстрее, чем выручка заведений, а дефицит работников вынуждает владельцев баров конкурировать за сотрудников. В результате фонд оплаты труда становится одной из ключевых статей затрат. На этом фоне снижается и поток посетителей. Люди чаще экономят на развлечениях, а часть аудитории уходит в домашнее потребление. В таких условиях владельцы баров оказываются в классической ловушке: гостей меньше, расходы выше. Самым очевидным способом удержать бизнес на плаву остаётся повышение цен — которое, в свою очередь, ещё сильнее разгоняет средний чек.

Не дадим стране угля 6 марта 2026 года компания «ММК-Уголь», входящая в металлургическую группу ММК, объявила о временной остановке подземной добычи на шахте «Чертинская-Коксовая» в Кемеровской области. Предприятие переводится в режим сухой консервации. Формальная причина — крайне неблагоприятная рыночная ситуация: падение цен на угольный концентрат, рост производственных затрат и снижение спроса со стороны металлургических предприятий. По данным компании, на протяжении нескольких кварталов себестоимость добычи превышала рыночную цену угля, что фактически сделало производство нерентабельным. Шахта в 2025 году добыла более 1,2 млн тонн угля. Большинство работников планируется перевести на другие площадки «ММК-Уголь», часть сотрудников останется обслуживать инфраструктуру — системы вентиляции и водоотлива. Руководство подчёркивает, что консервация носит временный характер: предприятие рассчитывают запустить снова, если ситуация на рынке улучшится. При этом ещё несколько лет назад планы выглядели куда оптимистичнее — обсуждалась модернизация и переход к технологиям беспилотной добычи, а запасы одного из пластов оценивались почти в 15 млн тонн. Однако остановка шахты укладывается в более широкую картину. Угольная отрасль России переживает заметное падение прибыльности. По данным Росстата, в 2025 году добыча угля в стране составила около 429 млн тонн, почти не изменившись по сравнению с предыдущим годом. Но добыча коксующегося угля, напрямую связанного с металлургией, сократилась почти на 9%. Ещё тревожнее финансовые показатели: убытки отрасли в 2024 году достигли 112,6 млрд рублей, совокупная задолженность приблизилась к 1,2 трлн рублей, а более половины предприятий оказались убыточными. Чиновники предупреждали, что при неблагоприятной конъюнктуре совокупные потери отрасли могут вырасти до 300–350 млрд рублей. Особенно остро кризис ощущается в Кузбассе — главном угольном регионе страны. В 2024 году здесь добыли 198,4 млн тонн угля, а в 2025 году объём снизился до 190,7 млн тонн. Одновременно сокращается занятость: число работников отрасли уменьшилось почти на девять тысяч человек. По данным региональных властей, в течение 2025 года работу остановили 17 угольных предприятий. Падение экспорта, рост логистических затрат и санкционные ограничения постепенно подтачивают экономику добычи. После 2022 года российский уголь фактически потерял европейский рынок и был переориентирован на Азию. Однако этот разворот оказался дорогим. Доставка стала длиннее и сложнее, транспортные расходы выросли, а сам уголь продаётся со значительными скидками по отношению к мировым ценам. Дополнительное давление оказывает мировая конъюнктура: после ценового пика 2021–2022 годов стоимость угля заметно снизилась, а рост глобального спроса почти остановился. В результате складывается парадоксальная ситуация. Объёмы добычи на уровне всей страны пока выглядят относительно стабильными, однако экономика отрасли быстро ухудшается. Высокая долговая нагрузка, падение цен, дорогая логистика и слабый спрос со стороны металлургии делают работу многих шахт убыточной. Именно поэтому остановка «Чертинской-Коксовой» выглядит не случайным эпизодом, а симптомом более глубоких процессов, которые постепенно меняют положение одной из традиционных базовых отраслей российской промышленности.

Война с Ираном бьет по карману российского потребителя Военный конфликт на Ближнем Востоке постепенно отражается на российском рынке через самый чувствительный канал — логистику. Эксперты предупреждают о росте цен на импортные товары: привычные маршруты перевозок нарушаются, а альтернативные обходятся значительно дороже. Сильнее всего подорожала авиационная доставка. Из-за перебоев в работе крупных международных хабов стоимость авиаперевозок выросла примерно на 20–30 процентов. Ещё заметнее скачок в морской логистике: по ряду направлений контейнерные перевозки подорожали сразу на 50–100 процентов. Для глобальной торговли это серьёзный сигнал, поскольку именно транспорт обычно становится первым каналом передачи кризиса в цены. На российском рынке последствия могут проявиться довольно быстро. В зоне наибольшего риска — электроника, автозапчасти и лекарства, то есть товары, сильно зависящие от международных поставок. Когда дорожает сама дорога, почти неизбежно дорожает и груз. Вопрос лишь в том, насколько быстро новые тарифы доберутся до витрин магазинов.

Вкалывают роботы? Нет уж — человек! Новые исследования рынка труда показывают разрыв между тем, где искусственный интеллект теоретически способен заменить человека, и тем, где он действительно используется сегодня. Наибольший потенциал автоматизации сосредоточен в профессиях, связанных с обработкой информации — менеджменте, финансах, программировании, юриспруденции, науке и инженерии. Здесь ИИ способен анализировать данные, писать тексты и помогать принимать решения. Однако фактическое применение технологий пока заметно скромнее. Даже в сферах с высоким потенциалом автоматизации компании внедряют ИИ постепенно. Чаще речь идёт не о замене специалистов, а о вспомогательных инструментах. На другом полюсе остаются отрасли физического труда — строительство, сельское хозяйство, ремонт и производство. Такие виды работы гораздо сложнее автоматизировать. Рынок труда меняется медленнее технологий. Потенциал уже заметен, но масштабная перестройка профессий только начинается.

Узкие места нефти Мировая торговля нефтью зависит от нескольких стратегических морских коридоров, через которые проходит около 91,7% всей торговли. Любые сбои отражаются на ценах и энергетической стабильности. Крупнейший маршрут — Малаккский пролив между Индонезией и Малайзией. Через него проходит около 23,2 млн баррелей нефти в сутки. Вторым по значимости — Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном. Через него проходит около 20,9 млн баррелей в сутки. Важную роль играют Баб-эль-Мандебский пролив, Суэцкий канал, а также датские и турецкие проливы. Через них проходят миллионы баррелей нефти. При нарушении судоходства танкеры идут вокруг Африки через мыс Доброй Надежды, что увеличивает сроки доставки и стоимость перевозок. Мировое потребление нефти превышает 104 млн баррелей в сутки, и значительная часть этого объёма проходит через узкие морские коридоры. В такой системе даже локальный конфликт способен вызвать серьёзные колебания на энергетическом рынке.

Нефть снова выше 110 долларов Цена нефти на мировом рынке резко ускорила рост. К началу марта котировки сырой нефти достигли около 111 долларов за баррель. С начала года рост составил более 93%, что стало одним из самых быстрых скачков за последние годы. Ещё в январе нефть торговалась в диапазоне примерно 55–60 долларов за баррель. В феврале цены постепенно поднялись к уровню 65 долларов, однако основной скачок произошёл в начале марта. За короткий период рынок прошёл несколько ценовых уровней, и на графике рост выглядит почти вертикальным. Подобная динамика обычно связана с геополитическими рисками и угрозами перебоев поставок. Нефтяной рынок чувствителен к конфликтам на Ближнем Востоке, через который проходит значительная часть мирового экспорта. Для мировой экономики такой скачок означает усиление инфляционного давления. Дорожает топливо, транспорт и энергия, а рост нефти быстро распространяется по всей системе цен — от авиационного топлива до стоимости товаров и услуг.

Авиаперелёты между Европой и Азией проходят через узкий коридор Закрытие воздушного пространства России, Украины и Ирана резко изменило маршруты между Европой и Азией. Если раньше самолёты летали кратчайшим путём через российскую территорию, то теперь авиакомпаниям приходится прокладывать длинные обходные трассы. Основной поток рейсов уходит на юг — через Турцию, Кавказ и далее в сторону Центральной или Южной Азии. Именно здесь сформировался узкий транзитный коридор, через который проходят рейсы из европейских хабов в Токио, Шанхай, Бангкок и Гонконг. Такое сужение воздушного пространства увеличивает время полётов и расход топлива. Одновременно растёт нагрузка на несколько оставшихся безопасных маршрутов. В результате воздушная карта Евразии фактически перестраивается. Южные обходные трассы постепенно становятся новой реальностью для межконтинентальной авиации.

Энергетическая дуэль XXI века Мировая энергетика вступает в период жёсткой конкуренции между различными источниками энергии. В ежегодном аналитическом докладе Eye on the Market: 16th Annual Energy Paper инвестиционный банк J.P. Morgan описывает происходящее как своеобразную дуэль — нефть, газ, атомная энергетика и возобновляемые источники всё активнее борются за место в будущем энергобалансе. Несмотря на десятилетия разговоров о скором отказе от углеводородов, реальность оказывается куда сложнее. Главный вывод исследования — глобальный энергетический переход идёт значительно медленнее, чем ожидали политики и многие инвесторы. Спрос на нефть и газ остаётся устойчиво высоким, а в ряде регионов мира продолжает расти. Развивающиеся страны увеличивают потребление энергии по мере роста экономики и населения, и именно там углеводороды по-прежнему остаются самым доступным и надёжным источником энергии. Одновременно растёт и доля возобновляемой генерации — прежде всего солнечных и ветровых электростанций. Однако у этого роста есть ограничения. Солнечная и ветровая энергия зависят от погодных условий, а значит требуют масштабных систем хранения энергии или резервных источников генерации. Это делает энергосистемы более сложными и дорогими. Кроме того, для строительства солнечных панелей, аккумуляторов и электромобилей требуется большое количество редкоземельных металлов и других ресурсов, добыча которых сосредоточена в ограниченном числе стран. Отдельное внимание в докладе уделяется атомной энергетике. После долгого периода скепсиса к ней вновь растёт интерес. АЭС рассматриваются как стабильный источник низкоуглеродной энергии, способный обеспечить базовую нагрузку энергосистемы. В последние годы новые проекты обсуждаются в США, Европе и Азии, а ряд стран пересматривает прежние планы по закрытию атомных станций. Дополнительное давление на энергетику создаёт стремительный рост потребления электричества. Развитие центров обработки данных, искусственного интеллекта и цифровой инфраструктуры требует всё больших объёмов энергии. Это усиливает спрос на стабильные источники генерации и ставит под вопрос возможность быстрого отказа от традиционных видов топлива. В результате формируется новая энергетическая реальность. Возобновляемые источники энергии продолжают расширяться, но углеводороды и атомная энергетика остаются важной частью глобального баланса. Вместо быстрого и линейного перехода мир, по сути, движется к более сложной системе, где разные технологии сосуществуют и конкурируют между собой. Авторы доклада считают, что ближайшие десятилетия станут периодом энергетического многообразия. Ни одна технология не сможет полностью вытеснить остальные. Будущее мировой энергетики будет определяться не столько идеологическими лозунгами, сколько экономикой, технологическими возможностями и растущими потребностями мировой экономики.

Январский провал промышленности Начало года принесло российским регионам резкое охлаждение промышленной активности. В ряде областей падение производства оказалось настолько глубоким, что привычное слово «спад» выглядит слишком мягким. Речь уже идёт о полноценном обвале отдельных отраслей. Наиболее показательной стала ситуация в Челябинской области. По данным региональной статистики, индекс промышленного производства в январе снизился сразу на 24,9% по сравнению с декабрём. Особенно тяжёлым удар оказался для отдельных сегментов. Выпуск категории «прочие транспортные средства и оборудование» сократился на 72%, производство лекарств и медицинских материалов — на 71,2%, автотранспорта, прицепов и полуприцепов — на 70,7%. Фактически речь идёт о месяце почти полного простоя для целых производственных направлений. Похожая динамика фиксируется и в Ивановской области. Там январь уже называют «чёрным»: во многих отраслях производство просело почти наполовину. Выпуск машин и оборудования сократился на 49,9%, металлургическое производство — на 47,3%, производство неметаллической минеральной продукции — на 46,5%, а выпуск готовых металлических изделий — на 28,3%. На этом фоне общероссийская статистика строительства выглядит продолжением той же тенденции. По стране строительная отрасль в январе сократилась примерно на 16%. Сочетание промышленного и строительного спада всё чаще воспринимается как сигнал более широкого охлаждения экономики.

География ударов в ближневосточной войне Статистика ударов по странам Ближнего Востока показывает заметную асимметрию конфликта. Общее число атак превышает 2980, и почти половина из них пришлась на Объединённые Арабские Эмираты. На эту страну приходится около 42,8% всех зафиксированных ударов — более 1270 эпизодов. Второе место занимает Израиль с долей около 20% и примерно 600 ударов. Далее следуют Кувейт — около 16,8% (порядка 500 случаев) и Бахрейн — 6,6% (около 200). Саудовская Аравия также входит в число заметных целей, на её долю приходится примерно 5,4% атак. Остальные страны фигурируют значительно реже. Иордания, Катар и Ирак получают около 2–3%. Оман, Кипр и Азербайджан отмечены единичными эпизодами. Такая картина указывает на смещение центра ударов в район Персидского залива, где сосредоточена значительная часть военной инфраструктуры США и их союзников. Одновременно это отражает географию ключевых баз, логистических узлов и систем противоракетной обороны, размещённых в регионе.

Ближневосточная война разогревает мировые цены на топливо Эскалация конфликта вокруг Ирана начинает быстро отражаться на глобальных энергетических рынках. Как сообщают СМИ, рост напряженности уже приводит к заметному подорожанию бензина, дизельного и авиационного топлива, а последствия ощущают как автомобилисты, так и авиаперевозчики по всему миру. В США средняя цена бензина, по оценкам аналитиков, может вырасти до 3,50–3,65 доллара за галлон уже к середине недели. Психологическая отметка в 4 доллара, еще недавно казавшаяся маловероятной, вновь обсуждается как вполне реальный сценарий. Еще более резкий скачок наблюдается на рынке авиационного топлива: в районе Нью-Йорка его стоимость достигла примерно 3,89 доллара за галлон, тогда как большую часть 2025 года она держалась около 2 долларов. В Европе рост цен пока выглядит более сдержанным из-за высокой налоговой составляющей, которая сглаживает колебания розничных цен. Однако на рынках дизельного и авиационного топлива уже заметно ужесточение условий: трейдеры закладывают в цены риски перебоев поставок с Ближнего Востока и удлинение транспортных маршрутов. Главный стратег Carlyle Group Джефф Карри отмечает, что влияние конфликта с Ираном на энергетические рынки может оказаться даже сильнее, чем шок после начала российско-украинского кризиса в 2022 году. Если военные действия затянутся, энергетический фактор способен вновь стать одним из ключевых драйверов мировой инфляции.

Геном под контролем государства В России расширяется практика обязательной геномной регистрации. Президент Владимир Путин подписал закон, согласно которому образцы ДНК начнут собирать у военнослужащих, сотрудников силовых структур и ряда государственных служащих. Полученные генетические данные будут включены в государственную базу геномной информации. Согласно документу, сведения будут храниться в течение длительного срока — фактически до достижения человеком ста лет. Предполагается, что база позволит оперативно устанавливать личность в случае гибели, чрезвычайных ситуаций или иных обстоятельств, когда традиционные методы идентификации оказываются недостаточными. Подобные системы генетической регистрации существуют и в других странах, прежде всего в силовых структурах и армии. Однако в российской практике речь идёт о заметном расширении масштаба сбора биометрической информации, которая становится частью инфраструктуры государственного контроля и безопасности. На этом фоне государственные базы персональных данных постепенно превращаются в одну из ключевых технологических систем управления. Геномная информация дополняет уже существующие массивы биометрии — от отпечатков пальцев до цифровых профилей граждан, формируя всё более подробный «паспорт» человека в цифровой системе государства.

Нефть и золото как индикаторы кризиса Графики показывают реакцию двух ключевых сырьевых индикаторов — нефти Brent и золота — на крупные геополитические события. В обоих случаях точкой отсчёта служат даты начала конфликтов: 23 февраля 2022 года и 27 февраля 2026 года. После начала событий 2022 года цена нефти Brent резко выросла. Индекс поднимался выше отметки 130, отражая опасения рынков из-за возможного дефицита предложения и санкций против одного из крупнейших экспортёров энергоресурсов. Затем последовала волатильность: спад и новый рост. Золото демонстрирует более плавную динамику, но общий тренд также направлен вверх. Драгоценный металл традиционно выступает «тихой гаванью», поэтому его стоимость растёт на фоне геополитической напряжённости и финансовых рисков. Если сравнить два периода, реакция рынков в 2026 году выглядит заметно мягче. Нефть растёт умеренно, а золото лишь немного превышает базовый уровень, что говорит о большей адаптации рынков к кризисам.

Южный обход санкций трещит по швам Военный кризис вокруг Ирана начал бить по одной из ключевых логистических схем, через которые Россия с 2022 года обходила санкционные ограничения. Значительная часть поставок критически важных товаров — от микроэлектроники до промышленного оборудования — шла через транзитные хабы на Ближнем Востоке. Центральную роль играл порт Джебель-Али в Дубае, откуда в Россию реэкспортировались комплектующие, техника и различные промышленные изделия. В этой цепочке важное место занимал и Иран. Через порт Бендер-Аббас грузы поступали в транспортный коридор «Север — Юг», который связывает страны Персидского залива и Южной Азии с российским рынком через Каспийское море. Этот маршрут позволял частично компенсировать разрыв прежних торговых связей с Европой и стал одним из ключевых каналов снабжения российской экономики. Однако военный конфликт фактически разрушает эту логистическую конструкцию. Нарушение транзита ведёт к росту сроков поставок и удорожанию перевозок, а также повышает риск дефицита промышленного оборудования, медицинских изделий и технологических компонентов. На этом фоне возрастает зависимость от восточного направления, прежде всего Китая. Проблема в том, что китайские банки и финансовые структуры значительно осторожнее ближневосточных посредников и строже соблюдают санкционные режимы. В результате российская экономика всё сильнее зависит от внешних процессов, на которые она практически не может повлиять.

Китай повышает ставку на дефицит Китайские власти сохраняют рекордно высокий целевой уровень бюджетного дефицита — около 4% ВВП. Это заметное отклонение от прежнего неформального ограничения примерно в 3%, которое долгие годы считалось финансовым ориентиром для китайской экономики. После периода умеренных расходов в 2010-е годы Пекин постепенно начал увеличивать дефицит. Перелом произошёл в 2020 году на фоне пандемии, когда государство резко нарастило бюджетную поддержку экономики. С тех пор более высокий уровень расходов закрепился. Сегодня бюджет всё чаще используется как ключевой инструмент стимулирования роста. Частный сектор и потребительский спрос остаются сдержанными, поэтому государственные инвестиции — прежде всего в инфраструктуру и промышленность — берут на себя роль основного драйвера экономики. Фискальная политика Китая постепенно становится более активной. Для страны, долгое время придерживавшейся осторожности в вопросах государственного долга, это заметный сдвиг экономической стратегии.

Лес рубят ради щепок Советский Союз занимал заметные позиции в мировой лесной промышленности. Россия во многом унаследовала этот потенциал, хотя структура отрасли за последние десятилетия заметно изменилась. В советское время страна входила в число лидеров по производству пиломатериалов и древесно-стружечных плит. По фанере и древесно-волокнистым плитам СССР также стабильно находился в первой десятке мировых производителей. Огромные лесные ресурсы и развитая промышленная база позволяли удерживать такие позиции. Сегодня Россия сохраняет часть этих результатов, но в отдельных сегментах опустилась ниже в мировых рейтингах. Страна по-прежнему остаётся одним из крупных производителей пиломатериалов и фанеры, однако по выпуску бумаги и картона занимает лишь десятое место. При этом Россия входит в пятёрку мировых производителей биотоплива и остаётся важным экспортёром круглого леса. В целом отрасль во многом опирается на сырьевые ресурсы, «игнорируя» глубокую переработку древесины.