ЛикбеZ

Пытаясь контролировать каждый байт информации и каждое слово на вывеске, государство теряет гибкость и способность к манёвру. В случае серьёзного внутреннего или внешнего шока такая жёсткость приведёт не к консолидации, а к срыву управления.

Экономика тревоги: почему маникюр и кладовки красноречивее официальной статистики Поведение потребителей всё чаще оказывается точнее официальных отчётов. Спад спроса в индустрии красоты и возвращение практики продуктовых запасов становятся наглядными маркерами общественных настроений. В совокупности они дают куда более честную картину восприятия экономики «снизу», чем данные об инфляции и росте доходов. Индустрия красоты, традиционно устойчивая даже в кризисные периоды, в декабре дала сбой. Посещаемость салонов снизилась на 20–40%, выручка — на 15–30%, причём падение затронуло не только дорогие процедуры, но и базовые услуги вроде маникюра. Это указывает не столько на резкое обнищание, сколько на ухудшение ожиданий: люди начинают экономить на привычном, когда не верят в предсказуемость будущего. Параллельно усиливается «индекс кладовки». Граждане снова запасаются крупами, макаронами, сахаром, консервами и бытовой химией — от недели до нескольких месяцев вперёд. Причины, которые они называют, показательны: страх финансовых трудностей и опасения ограничений в доступе к магазинам. В условиях развитой доставки такое поведение уже трудно объяснить рациональным расчётом — это реакция на тревогу. В итоге возникает парадокс: внешне жизнь продолжается в обычном ритме, города украшены, торговля работает, но бытовые решения всё больше напоминают режим ожидания кризиса. Отказ от «ноготочков» и заполненные кладовки становятся точным социальным индикатором: формальная стабильность не равна ощущению безопасности.

Миф о «растущей империи»: подушевая статистика против легенды Позднецарскую Россию часто описывают как экономику роста, но подушевая статистика говорит об обратном. Экономист Пажитнов в книге «Современная дороговизна на Западе и в России» (1912) показывает: уже с 1880-х годов в Москве снижалось потребление базовых продуктов питания на душу населения. Падали хлебные рационы, нестабильно вело себя потребление мяса — и это в одном из самых благополучных городов страны. Рост населения опережал рост экономики. При 85% крестьянского населения до 35–40% деревни оказывались «лишними» — без земли и без рабочих мест в городах. Демографический рост стал не признаком силы, а источником системного кризиса, последствия которого страна переживала уже в XX веке.

История с возможным возвратом Турцией комплексов С-400 в Россию выглядит скорее как интересный информационный вброс, чем как реальный процесс. Тема цепляет, потому что ПВО сейчас на вес золота, и любые разговоры о дополнительных системах автоматически привлекают внимание. Но на практике всё намного сложнее. Даже если не вникать в политический контекст, остаются два сдерживающих фактора. Первый - промышленный. Возвращённые комплексы не превращаются мгновенно в готовое усиление, их нужно обслуживать, проверять, адаптировать, а ресурсы оборонной промышленности и так работают на пределе. Второй ключевой риск связан с вопросом утечки данных. Комплексы С-400, находившиеся на вооружении иностранного оператора, особенно в стране НАТО, априори считаются чувствительным активом. Даже без предположений о целенаправленном доступе третьих сторон сам факт эксплуатации, адаптации и обслуживания создаёт неопределённость. Системы, которые эксплуатировались за рубежом, автоматически попадают в «серую зону» доверия, и это нельзя игнорировать. На этом фоне логично, что официальные лица от темы дистанцируются. Признавать переговоры значит брать на себя лишние обязательства и поднимать вопросы, на которые нет простых ответов. Поэтому, с высокой вероятностью, эта история так и останется в медиапространстве как слух, повод для обсуждений и сигнал о том, насколько чувствительной стала сама тема ПВО.

Полузанятость вместо увольнений — общий тренд Перевод работников на неполную занятость вместо увольнений — не российская специфика. Тот же процесс ускоряется в Германии и США. В США с сентября по ноябрь доля занятых неполный день по экономическим причинам выросла примерно на 20%, приблизившись к уровням прошлых рецессий. Бизнес предпочитает сохранить кадры, рассчитывая на скорое восстановление спроса. В условиях старения населения и дефицита квалифицированных работников увольнение всё чаще становится слишком дорогим решением.

Нефть с дисконтом: как Россия продаёт Китаю баррель почти в минус Россия установила рекордную скидку на нефть для Китая — до $35 за баррель относительно мировых цен. Повод сугубо прагматичный: необходимость пристроить объёмы, от которых отказалась Индия. Об этом сообщает Reuters, ссылаясь на данные трейдеров и аналитиков. Фактически речь идёт о перераспределении потоков внутри «восточного окна», где Китай остаётся главным и почти безальтернативным покупателем. Проблема в экономике сделки. По оценке S&P Global, средняя себестоимость добычи нефти в России составляет около $45 за баррель. Это означает, что при текущих условиях значительная часть поставок идёт с минимальной маржой или близко к операционному нулю — без учёта логистики, страховки, скидок трейдерам и валютных потерь. Формально экспорт продолжается, но его фискальная эффективность стремительно падает. Отказ Индии стал тревожным сигналом. Нью-Дели, ранее охотно закупавший российскую нефть с дисконтом, начал жёстче балансировать между выгодой и санкционными рисками. В результате Москва вынуждена усиливать ценовое давление уже на Китай, который, в отличие от Индии, не торгуется эмоционально и использует ситуацию максимально хладнокровно. Итог прост: Россия сохраняет физические объёмы экспорта, но всё чаще платит за это ценой доходов и переговорной позиции. Нефть продаётся, но условия диктует покупатель. И каждый новый дисконт — это не тактический ход, а признак сужающегося коридора выбора.

Рынок автоперевозок уходит в простой: кризис без дна Российский рынок автоперевозок стремительно сжимается. До 40% грузовиков фактически простаивают, а около 7 тысяч транспортных компаний находятся на грани банкротства или уже в процессе ликвидации. Спрос на автоперевозки обвалился почти на треть и за последние месяцы так и не восстановился, несмотря на формальное «оживление» экономики. Ключевая проблема — тарифы. Они не покрывают реальные издержки перевозчиков: топливо, обслуживание, лизинг, налоги и зарплаты. В результате бизнес работает либо в ноль, либо в минус, надеясь «пересидеть» спад. Но времени становится всё меньше — рынок уже потерял 7–10% игроков, и это не предел. По оценкам участников отрасли, в следующем году под угрозой окажутся ещё около 10% компаний. Фактически отрасль входит в фазу вынужденной консолидации и вымывания слабых, при отсутствии механизмов поддержки или пересмотра тарифной модели. Автоперевозки — базовая инфраструктура экономики, и её деградация неизбежно ударит по ценам, логистике и доступности товаров. Пока же рынок продолжает ехать на ручнике, теряя и технику, и людей.

О чём в России не любят говорить: цена мужской сверхсмертности На фоне разговоров о демографии в России почти не обсуждается ключевая проблема — массовая сверхсмертность мужчин трудоспособного возраста. По данным Института социологии РАН, 35% мужчин не доживают до 60 лет, а 9% — даже до 40. В мировом рейтинге выживаемости мужчин 15–60 лет Россия находится на 174 месте. Последствия очевидны: вдов в стране в пять раз больше, чем вдовцов, а среди женщин старше 60 лет почти каждая вторая — вдова. Долгое время основным объяснением служило пьянство. Однако статистика последних лет и бытовые наблюдения показывают: уровень алкоголизации заметно снизился, а мужская смертность — нет. Значит, причина глубже и системнее. Об этом прямо говорит директор НИИ урологии им. Лопаткина Олег Аполихин: 52% мужчин не доживают до 65 лет, причём фатальный «дебют» приходится на возраст 40–60 лет — самый продуктивный период жизни. Особо показательная деталь: 74% мужчин умирают на рабочем месте. Медицинские осмотры выявляют у большинства мужчин этого возраста жировую дистрофию печени, и причина — не алкоголь. Ключевой фактор — хронический стресс. Фактически речь идёт о скрытой эпидемии выгорания, перегрузки и постоянного давления, о которой предпочитают не говорить. Демографию обсуждают охотно, а условия, при которых мужчины до неё просто не доживают, — гораздо реже.

Пиночет как ориентир: что Путин говорил о диктатуре ещё в 1993 году Победа правого консерватора Хосе Антонио Каста на президентских выборах в Чили вновь вернула в публичное поле фигуру Аугусто Пиночета — диктатора, чьё наследие до сих пор вызывает ожесточённые споры. На этом фоне вспоминается эпизод, о котором в России знают немногие: более 30 лет назад Владимир Путин сам называл чилийскую военную диктатуру «желательным» вариантом для России. Речь идёт о встрече 7 октября 1993 года в Санкт-Петербурге, где тогдашний председатель Комитета по внешним связям мэрии Путин, отвечая на вопрос немецких бизнесменов, заявил, что поддержал бы для России диктатуру по образцу Пиночета. Этот момент зафиксировал сюжет немецкого телеканала WDR, а позже его пересказало издание Neues Deutschland. По их данным, Путин прямо разделял насилие на «необходимое» — ради защиты реформ и инвестиций — и «криминальное». Контекст был показательный: только что расстрелянный Белый дом, экономический хаос, ставка на силовое наведение порядка. В дальнейшем Путин публично к Пиночету не возвращался, однако типологические параллели между двумя режимами — силовая опора, контролируемая демократия, союз власти и привилегированных элит — остаются предметом дискуссий до сих пор.

Вопросы без иллюзий: что россияне ждут от прямой линии Путина Опрос «Левада-центра» (признан иноагентом) показывает предельно приземлённую картину общественных ожиданий. Главные вопросы, которые россияне адресовали бы президенту, касаются не символов и ценностей, а двух базовых тем — СВО и уровня жизни. Для 21% ключевой вопрос — сроки завершения операции, ещё 16% волнуют доходы, пенсии и зарплаты. Экономика, налоги и НДС набрали 8%, тарифы ЖКХ — 6%. Показательно, что 36% либо не смогли сформулировать вопрос, либо вовсе не стали бы ничего спрашивать — маркер усталости и снижения ожиданий от власти. Социологи фиксируют важный сдвиг: запрос общества всё чаще сводится не к новым обещаниям, а к желанию, чтобы государство меньше вмешивалось в повседневную жизнь. Особенно это заметно среди молодёжи и людей среднего возраста. При этом в обществе практически отсутствует запрос на ужесточение цензуры, расширение льгот участникам СВО, демографическую мобилизацию или активное продвижение «традиционных ценностей» — тем, которые, напротив, доминируют в официальной повестке. На этом фоне особое значение приобретает прямая линия Владимира Путина, запланированная на сегодня, 19 декабря в формате «Итоги года». Формально это главная площадка для диалога с обществом. Фактически — тест на готовность власти говорить о главном: завершении СВО, инфляции и социально-экономических перспективах. Если вместо этого снова прозвучит призыв «потерпеть», разрыв между ожиданиями граждан и официальной риторикой будет только расти.

ЕС не решился тронуть российские деньги и ограничился кредитом Украине Саммит Евросоюза утвердил финансирование Украины на €90 млрд на 2026–2027 годы, однако главный политически чувствительный вопрос так и остался закрытым. Средства будут выделены из общего бюджета ЕС, без использования замороженных российских активов. Об этом сообщил председатель Европейского совета Антониу Кошта, а Financial Times уточнила: идея прямого задействования активов была отклонена из-за юридических и политических рисков. Канцлер Германии Фридрих Мерц пояснил, что речь идёт о беспроцентном кредите. При этом замороженные российские средства сохранят свой статус до момента возможной выплаты компенсаций Украине. Фактически ЕС продолжает использовать активы как инструмент давления, но не как источник денег — линия осторожная, но последовательная. Параллельно лидеры блока продлили все антироссийские санкции ещё на полгода, что в Брюсселе назвали «чётким сигналом» Москве. Зеленский, участвовавший в саммите, вновь настаивал на использовании российских активов для прямого финансирования, подчёркивая, что эти ресурсы необходимы для продолжения боевых действий. Однако итог встречи показал пределы европейской решимости: поддержка Киева подтверждена, но в максимально управляемом формате. ЕС предпочёл бюджетную дисциплину и правовую предсказуемость, отказавшись от шага, который многие внутри союза считают опасным прецедентом.

В международных отношениях доверие остаётся самой хрупкой и ценной валютой. Даже формально «партнёрские» связи часто скрывают постоянную настороженность и проверку каждого шага. Любой сигнал, пусть и незначительный, может быть воспринят как индикатор надёжности или потенциальной угрозы. Один комментарий о китайском десантном корабле Type 076 вызвал в Пекине бурную реакцию, включая требования запрета на въезд и официальных извинений. В свою очередь, системный мониторинг, тотальная слежка за информационным пространством партнёров и аналитическая обработка всех сигналов стали стандартной практикой. Пекин мониторит неформальные военные каналы и блоги, фиксируя каждый сигнал и анализируя его как индикатор надёжности партнёра. Любое сообщение, даже второстепенное, становится предметом анализа и трактуется как потенциальный риск. В таких условиях привычные декларации о дружбе и сотрудничестве теряют реальное значение и превращаются в публичные формулы, не отражающие действительную ситуацию. Ситуация с Type 076 подчёркивает системную проблему: партнёрство остаётся прагматичным и неустойчивым, а любое проявление самостоятельности или «несанкционированного» мнения мгновенно проверяется и вызывает настороженность. Даже масштабные совместные учения или заявления о стратегическом сближении не устраняют скрытого недоверия и постоянного контроля. Хрупкость доверия проявляется в том, что самые второстепенные события могут вызвать непропорциональные реакции и стать поводом для корректировки отношений. Такой партнёр рассматривается сквозь призму риска и возможной игры на другую сторону. Это создаёт постоянное напряжение, где каждое слово и каждый жест оцениваются как часть сложной системы сигналов, а не как простое взаимодействие между сторонами. В итоге формальные обещания дружбы и лояльности почти никогда не гарантируют реальной надёжности. Позиция Пекина в этой ситуации демонстрирует сочетание стратегической осторожности и паранойи. Китай явно воспринимает любой пост или комментарий в российском медиапространстве как потенциальный индикатор намерений и надёжности партнёра. Реакция на публикацию военблогера показала, что Пекин готов публично защищать свои интересы, требовать формальных действий и контролировать ситуацию, даже если инцидент носит частный и неофициальный характер. Такая структура отношений подчёркивает системную проблему: зависимость от внешних акторов, где партнёрство скорее временное и прагматичное, чем устойчивое и доверительное. И любая стратегия, строящаяся на подобных основах, сталкивается с постоянной неопределённостью и риском внезапных изменений.

Ипотека подешевела на бумаге: почему «всего» 324% — это всё равно катастрофа Средняя переплата по ипотеке в России за последний год сократилась примерно на треть — с почти 470% до 324% от суммы кредита. Формально это выглядит как улучшение: ставки немного откатились, банки стали осторожнее в аппетитах, а заёмщики — чувствительнее к срокам. Однако за сухими процентами скрывается простая реальность: даже в «улучшенном» варианте ипотека означает покупку одной квартиры по цене четырёх. Ключевая причина такой переплаты — сочетание высоких ставок и длинных сроков. Ипотека на 25–30 лет при двузначной ставке превращает проценты в основную статью расходов. Основное тело кредита гасится медленно, особенно в первые годы, а львиная доля платежа уходит банку. Снижение совокупной переплаты связано не с радикальным удешевлением жилья, а с косметической корректировкой условий и ростом первоначальных взносов. Важно и другое: «324%» — это усреднённый показатель. Для заёмщиков без субсидий, льготных программ или крупного первоначального взноса цифры часто выше. Государственные программы лишь перераспределяют нагрузку во времени или перекладывают часть стоимости на бюджет, но не решают структурную проблему дорогих денег. В итоге рынок получил иллюзию облегчения. Ипотека стала не выгодной, а лишь чуть менее удушающей. Для большинства семей она по-прежнему остаётся финансовым решением без альтернатив, а не рациональной инвестицией.

Цена войны: сколько на самом деле стоит СВО для российской экономики Расходы на СВО достигли 11,1 трлн рублей в год — это около 5,1% российского ВВП и примерно 82% всех бюджетных трат по статье «национальная оборона». В абсолютных цифрах сумма выглядит внушительно, однако в макроэкономическом измерении она далека от предельных значений, характерных для войн на выживание и тотальной мобилизации. Для понимания масштаба достаточно исторического сравнения. Во время Великой Отечественной войны Советский Союз направлял на военные нужды 50–60% годового ВВП. Экономика фактически была поставлена на военные рельсы: производство гражданских товаров резко сокращалось, потребление нормировалось, а человеческие и материальные ресурсы перераспределялись в пользу фронта. США в годы Второй мировой войны тратили на военные нужды около 35% ВВП в год, развернув беспрецедентную индустриальную мобилизацию и превратившись в «арсенал демократии». На этом фоне нынешние 5,1% ВВП выглядят как высокий, но управляемый уровень нагрузки. Российская экономика работает в режиме частичной мобилизации ресурсов, совмещая военные расходы с поддержанием социальной сферы, инфраструктурных проектов и базовой инвестиционной активности. Это принципиально иная модель, чем экономика военного времени середины ХХ века, где вопрос стоял не о темпах роста, а о физическом выживании государства. При этом важно учитывать структуру этих расходов. Значительная часть средств уходит на денежное довольствие, социальные выплаты, компенсации и восстановление, что смягчает внутренние социальные риски, но одновременно снижает мультипликативный эффект для промышленности. Военные заказы поддерживают отдельные отрасли, однако не формируют полноценный мобилизационный рывок всей экономики. В долгосрочной перспективе ключевым фактором становится не столько сам объём затрат, сколько их длительность. История показывает: даже умеренная доля военных расходов при затяжном конфликте постепенно вытесняет инвестиции в развитие, технологии и человеческий капитал. Пока СВО не требует экономических жертв уровня мировых войн, но её цена накапливается — медленно, системно и без громких лозунгов. Именно это делает текущую модель устойчивой в краткосрочном периоде и потенциально уязвимой в стратегическом.

В Британии составили карту громких случаев групповых изнасилований с участием мигрантов за последние несколько лет. Авторы исследования нанесли на карту 60 подобных эпизодов. Заместитель главы партии Reform UK Ричард Тайс заявил, что эти цифры могут быть ещё выше, поскольку иммиграционный статус подсудимых раскрывается только после вынесения приговора. Контрабандисты системно завозят мигрантов с Ближнего Востока, Африки и Афганистана и рекламируют в соцсетях не только свои услуги по доставке в Британию, но и публикуют мотивирующие видео о распутных и доступных британских женщинах. Количество изнасилований на 100 000 человек. 🇵🇱Польша: 1,3; 🇦🇹Австрия: 25,5; 🇳🇴Норвегия: 42,1; 🇫🇷Франция: 62,7; 🇸🇪Швеция: 84,4; 🇬🇧Англия: 117,2.

Граница как рычаг: как долги превращаются в инструмент давления Тема запрета на выезд за границу из-за долгов регулярно всплывает в новостях, но чаще подаётся в упрощённом виде — «не выпустят за 10 тысяч». В реальности механизм сложнее и показательнее. Минимальный порог в 10 тыс. рублей действует прежде всего по алиментам и социально чувствительным категориям взысканий. Для большинства остальных долгов формальный порог выше — 30 тыс., однако и он легко снижается, если должник игнорирует требования приставов более двух месяцев. Ключевой момент — запрет вводится не за сам долг, а за поведение. Пока нет исполнительного производства и факта неисполнения требований ФССП, никаких ограничений не возникает. Но как только должник перестаёт реагировать на постановления, выезд за границу становится удобным и быстрым рычагом давления. Это не судебная мера в классическом смысле, а административный инструмент принуждения. На практике это означает смещение акцента с суммы на дисциплину. Государству важнее продемонстрировать управляемость и неотвратимость последствий, чем бороться за конкретные тысячи рублей. Особенно показательно, что самые жёсткие пороги применяются именно к алиментам — здесь запрет на выезд используется как социальное наказание, а не просто финансовая санкция. В итоге граница превращается в маркер лояльности системе исполнения решений. Ты можешь быть должен немного, но если игнорируешь государство — тебя просто не выпустят.

Экономика на тормозах: инфляция снижается, рост — с задержкой Прогнозы на 2025–2028 годы фиксируют противоречивую картину. Инфляция замедляется: индекс потребительских цен «декабрь к декабрю» снижается с ~6,5% в 2025 году до 3,6–4,0% к 2028-му. Однако лаговые оценки остаются выше, что указывает на неравномерное и инерционное ослабление ценового давления. Рост ВВП остаётся слабым: от 0,8–0,9% в 2025 году до 1,2–1,5% к 2028-му, при этом внутри года динамика ухудшается. Самый тревожный сигнал — инвестиции: в 2026–2027 годах разрыв между текущими и лаговыми оценками достигает минус 2–2,5 п.п., что говорит о быстром выдыхании инвестиционного импульса. Потребление населения также теряет темп: к 2028 году разница с летними значениями уходит до минус 1,2 п.п. Итог — стабилизация без развития: инфляцию притормозили, но рост так и не запустили.

Новый год без разгона: как «охлаждение» экономики меняет потребление Впервые с начала СВО потребительские расходы в декабре оказались ниже прошлогоднего уровня — минус 0,9% в реальном выражении. При номинальном росте на 5,4% это выглядит парадоксально: ценники растут, но покупательная способность снижается. Политика «охлаждения экономики» действительно замедлила инфляцию, однако уверенности не вернула — домохозяйства предпочитают сберегать, а не наращивать потребление даже в традиционно активный новогодний период. Для бизнеса такой сдвиг особенно чувствителен. Праздничные недели обычно компенсировали кассовые разрывы и обеспечивали до половины годовой выручки в рознице и сфере услуг. Сейчас ситуация иная: по итогам трёх кварталов финансовые результаты компаний хуже, чем год назад, совокупные убытки выросли почти на четверть, а просроченная задолженность по зарплате увеличивается двузначными темпами месяц за месяцем. Эффект «охлаждения» выходит далеко за рамки статистики по инфляции. Меняется и новогоднее поведение. Формула «праздник любой ценой» уступает месту более рациональному сценарию. В подарках и декоре растёт доля практичных и универсальных товаров, искусственных ёлок, а главным стимулом покупки становится скидка, а не бренд. Новый год остаётся важной традицией, но экономика делает его заметно более сдержанным и расчётливым.

Европа готовится к ответу Москвы на решение по замороженным активам Вне зависимости от итогов голосования на саммите ЕС по судьбе замороженных российских активов, европейские власти ожидают усиления гибридного давления со стороны России. В зоне риска — банковская система и бельгийская Euroclear, где сосредоточена основная часть резервов ЦБ РФ. Высокопоставленные источники в сфере безопасности предупреждают: возможная эскалация может начаться уже в ближайшие дни, при этом её масштабы остаются неясными. Особое внимание уделяется Бельгии. По данным The Washington Post, только за десять дней ноября там зафиксировали более десятка инцидентов с беспилотниками вблизи аэропортов, военных объектов и АЭС. Формально их не связывают с Москвой, но рассматривают в контексте растущей гибридной угрозы. Глава бельгийских вооружённых сил генерал Фредерик Вансина назвал страну «очагом нарастающего давления». В Брюсселе всё чаще признают: решение по активам может стать лишь спусковым крючком для нового этапа противостояния, где ключевую роль сыграют уязвимые финансовые и инфраструктурные точки Европы.

Реестр IMEI: борьба с дронами или новый контур контроля Минцифры РФ анонсировало создание реестра мобильных устройств россиян — базы данных уникальных IMEI-номеров, привязанных к SIM-картам. Формальный мотив — борьба с беспилотниками: по словам замминистра Дмитрия Угнивенко, это позволит отличать «гражданскую» SIM-карту от той, что используется в БПЛА, и, возможно, смягчить режим интернет-блокировок. Детали формирования реестра и перечень собираемых данных пока не раскрываются. Поводом служит практика использования в украинских дронах бесхозных российских SIM-карт. Именно под этим предлогом в регионах регулярно отключают мобильный интернет, вводят «периоды охлаждения» для иностранных SIM-карт и номеров, вернувшихся из роуминга. На сутки пользователи лишаются интернета и SMS, что всё чаще бьёт по гражданской и служебной связи. Парадокс в том, что мера остаётся сомнительной по эффективности. Часть БПЛА обходится без SIM-карт и преодолевает РЭБ иными способами. Более того, губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков ранее прямо указывал: отключения интернета мешают координации подразделений, защищающих регион. Идея реестра не нова. Ещё в 2022 году ФСБ предлагала создать базу IMEI для «пресечения противоправных действий» и повышения эффективности оперативно-разыскных мероприятий. Тогда Минцифры инициативу поддержало. Теперь она возвращается под военным соусом, но с очевидным побочным эффектом — формированием ещё одного уровня тотального учёта мобильных устройств.