jaromirhladikpress

https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-367932587512-odisseya

Прямое включение. Новости следующие: «Скоро бу».

https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-367932587512-odisseya

Дорогие читатели, советчики, врачи! Эта распродажа могла бы помочь выходу двух, а может быть, и трех хороших книг, которые уже готовы, но никак не уйдут в печать. Не уверены, что они успеют выйти до конца года, декабрь – трудный месяц для типографий, но упростить их выход своими репостами вы можете. Будем очень признательны! https://jaromirhladik.com

"В человеке личность — есть та вещь, которая в беде, которой холодно, которая ищет убежища и тепла". Вышло новое издание трактата Симоны Вейль "Личность и священное", маленькая книжка на пару поездок в метро, но служащая квинтэссенцией моральной философии Вейль. https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-335525517111-lichnost-i-svyaschennoe Напоминаем о скидках, действующих на сайте Jaromír Hladík press до 8 декабря.

https://jaromirhladik.com Репосты очень важны. Спасибо.

Всем предзаказавшим "Люминофоров" спешим сообщить, что до конца недели отправим бóльшую часть заказов (их было очень много). Всем предзаказавшим "Одиссею" сообщаем, что тираж ожидается на первой неделе декабря. https://jaromirhladik.com

Распродажа возвращается. Никуда нам от нее не деться. Хочется сказать "увы", но для вас-то это не "увы", а "ура". Очень приветствуются репосты. На сайт издательства: https://jaromirhladik.com

Переиздание Симона Вейль Личность и священное Издание 3-е https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-335525517111-lichnost-i-svyaschennoe

До конца ноября при заказе книг на сайте издательства доставка почтой бесплатная. https://jaromirhladik.com

https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-595868959422-lyuminofori-zapiski-o-blokadnoi-kulture * Полина Барскова внесена в реестр иноагентов.

Допечатали немного «Ленца» Георга Бюхнера в переводе гениального Миши Коноваленко. «Ленц» Георга Бюхнера (1813–1837) — художественный эксперимент на документальном психиатрическом материале. Почти не замеченный современниками, в XX веке он станет одним из безусловных ориентиров для европейского модернизма; к нему будут обращаться такие разные читатели, как Роберт Вальзер или Пауль Целан, Жиль Делёз или Вернер Херцог. Эта книга представляет «Ленца» в новом переводе и в сопровождении ключевых документов, которые позволяют реконструировать как творческую технику Бюхнера-прозаика, так и теоретическую позицию Бюхнера-врача. Книга на сайте издательства: https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-109368333032-lents Напоминаем, что доставка почтой по-прежнему бесплатная.

Однажды посреди большой лесной опушки В полночной тишине под ясною луной Грузились чуваки в армейские теплушки — У каждого рюкзак и пулемет ручной. Набились чуваки туда, как сельди в бочку, Как сельди, чуваки сидели в тесноте; Вся Франция, кажись, решила в эту ночку На станции лесной залезть в теплушки те. В слезах отчаянья и с дюжиной платочков, Была там пара провожающих мамаш, Они рыдали на груди своих сыночков, Пока солдаты ссали сверху на багаж. Там ржали шутники, бренчали там гитары, Кампашки буйствовали, песенки оря, Сержанты рекрутам дарили там сигары, Печального вина там пенились моря. Горланы пьяные друг другу в нос рыгали, Философы, свои блокнотики достав, О горестях земных трактаты сочиняли, Кюре с улыбкою взирал на лич. состав. Вагоны множились среди ночной натуры, И локо свой мотив прощальный просвистал, Победа брезжила в очах у десантуры… Что в жизни может быть прекрасней, чем вокзал! Купить трагикомическую пацифистскую новеллу Жоржа Перека "Что это за маленький мопед с хромированным рулем в глубине двора?": https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-345881565082-chto-eto-za-malenkii-moped-s-hromirovann Напоминаем, что доставка почтой по-прежнему бесплатная.

Полина Барскова* о своей книге, выходящей в Jaromír Hladík press (ниже ссылка на предзаказ): О чем эта книга? Из чего она состоит? Кто ее персонажи? Она сделана на основании дневников, писем, воспоминаний, а также официальной блокадной беллетристики и официальных документов (одна из главных целей книги — не размежевать стерильно блокадное "печатабельное" и "непечетабельное," но выявить связи между ними). Следуя за блокадными наблюдениями Глебовой и Гинзбург, Конашевича и Корнилова, Вишневского и Тихонова, Дарова и Козинцева, Гора и Берггольц, Островской и Гнедич (среди многих прочих), я задаюсь вопросами: как горожане описывали воспринимали, интерпретировали и использовали свой "темный" город? что они читали и как писали о своем чтении? каким образом стремление изображать свой быт и свое бытие соприкасалось с целями пропаганды? как блокадники описывали свое восприятие времени? почему в блокадных текстах такое острое внимание уделяется красоте города? И, возможно, главное: в чем они находили силы (когда и если находили) сопротвляться своему бедствию? /// Из воспоминаний художника Валентина Кудрова (приводятся в разделе «"Необыкновенная красота блокадного Ленинграда в лунную ночь": категория блокадного возвышенного как явление текста»): Ночью, освещенный луной, город становился фантастически прекрасен <...> Кружево заиндевевших деревьев и скверов придавало строгим архитектурным ансамблям волшебную театральность <...> Я привык к завернутым или зашитым в простыню замерзшим мумиям. Не было страшно, это было обыденным, и только иногда я косил глаза при виде неожиданной позы замерзшего путника, окоченевшего у стены в житейской позе. Каждый день приезжали машины, собирая по городу свою добычу. Фургоны, набитые доверху поленницей переплетенных рук, ног, с развевающимися по воздуху волосами, мчались по пустынным улицам на Пискаревку. Смотря им вслед, я вспоминал о Гойе. <...> Идя мимо зашитого досками памятника Петру I, у низкой решетки на углу набережной, в четырех шагах от моей тропинки я вижу упаковочную картонную коробку из-под американских галет с обычными для рекламы подписями и цифрами. В ней лежало замерзшее тельце младенца. На морозе он походил на замерзшего розового амура с заиндевевшими белыми ресничками. <...> Я остановился, пораженный странной и необъяснимой красотой увиденного. Великолепная классическая архитектура нашего города казалась несовместимой с торговой американской рекламой и лежащим трупом ребeнка. Несоответствие лишь подчeркивало торжество сверкающего зимнего дня. Мне показалось всe ирреальным, похожим на видение. Я осознал, что столкнулся в жизни со сверхфантастической реальностью, не предусмотренной никакой разумной логикой. Значит, может быть, правы и художники-сюрреалисты, сверхреалисты, стоящие над реальным... https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-595868959422-lyuminofori-zapiski-o-blokadnoi-kulture * Полина Барскова внесена в реестр иноагентов.

https://t.me/jaromirhladik?boost

Новинка Михаил Ефимов Поздние пришельцы Михаил Ефимов — филолог, историк культуры, исследователь творчества В. В. Набокова, автор первой в мировой славистике монографии о князе Д. П. Сятополк-Мирском как филологе и первой его русской биографии, лауреат премии журнала «Звезда». В книгу «Поздние пришельцы» вошли эссе о музыке, литературе и культуре, написанные за последние десять лет. Один из фрагментов посвящен семейной истории автора. https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-673296355112-pozdnie-prisheltsi

"Как вернуться домой по рыбному морю" — канал, созданный издательством Носорог, с которым мы вместе печатаем "Одиссею" в переводе Григория Стариковского. https://t.me/o_dysse_y

Задумывая этот перевод, я решил отказаться от русского гекзаметра в пользу альтернативного размера. Выбранный мною размер — пятиударный (реже — шестиударный, еще реже — четырехударный) тактовик, с двумя или тремя пропусками между соседними акцентированиями. Одна из основных причин предпочтительности перевода акцентным стихом — его размеренная сдержанность, отсутствие повышенной текучести, свойственной русскому гекзаметру. Это размер прозрачный, в то же время — осторожный, как бы зависший между стихом и прозой, размер, требующий взвешенного, внятного слова, способный передать в том числе и странноватое звучание гомеровской поэмы, написанной на смеси греческих диалектов. К тому же тактовик за счет безударных слогов между акцентированиями способен моделировать четырехдольные греческие дактили и таким образом подражать звучанию гомеровской строки (Григорий Стариковский. Из послесловия к своему переводу "Одиссеи"). На сайте Jaromír Hladík press продолжается предзаказ на эту книгу, способную изменить ваше восприятие Гомера. https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-367932587512-odisseya

Странный мир! Там, где есть электрический свет, он синий, тусклый, мертвящий лица — на лестницах, в коридорах, в трамваях. В нескольких метрах от этого света мир кажется населенным невидимками: кто-то движется, вяло шагает, бормочет, а людей — нет! И вдруг мимо, вплотную, на уровне груди, проплывает крошечный, таинственный, белесоватый кружок — он плывет во тьме — как будто сам по себе... И обозначенного им человека узнаёшь только по затрудненному дыханию. Фосфоресцирующий кружок, люминофор, продается теперь везде — он защита от нечаянного столкновения во тьме двух пешеходов. Такой кружок приобрел и я. Приколов его к своей груди в первый раз перед зеркалом, я вдруг представил себе, что у меня нет тела. Но тут же я засмеялся: я просто человек-невидимка! (Павел Лукницкий, Сквозь всю блокаду) В предисловии к своей книге «Люминофоры» Полина Барскова* пишет: Я долго думала о том, как назвать эту книгу. Одним из главных источников вдохновения и понимания была редкая архивная фотография темной блокадной улицы, по которой идут горожане со значками-люминофорами, — однако одним из главных моих заключений является убежденность, что свет в городе производили не столько значки, сколько сами блокадники, вопреки всему: и тут я не могу не согласиться с Николаем Тихоновым, одним из важных и противоречивых протагонистов этих заметок, который назвал блокадников, нашедших в себе силы совершать творчество, «людьми света». В своем эссе с таким названием Тихонов пишет о блокадниках, ставших всемирно знаменитыми, — о директоре Эрмитажа Иосифе Орбели, которому выпало рассказать о блокадных разрушениях на трибунале в Нюрнберге, о Дмитрии Шостаковиче, чья Седьмая симфония стала всемирным символом этой трагедии, — но мне бы хотелось здесь расширить этот термин Тихонова, понимая под людьми света, то есть люминофорами, многочисленных жителей города, сумевших оставить для нас свои исторические свидетельства. В оформлении обложки использована фотография из книги: Гершун А. Принципы и приемы световой маскировки. Л.: Издательство АН СССР, 1943 * Полина Барскова внесена в реестр иноагентов. На сайте издательства открыт предзаказ на книгу «Люминофоры». Она не поступит в магазины и на маркетплейсы. До 15 ноября при заказе на сайте издательства доставка почтой бесплатная. https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-595868959422-lyuminofori-zapiski-o-blokadnoi-kulture