Igor Makarov

В середине октября в рамках II Дискуссионного экспертного форума НИУ ВШЭ состоялся круглый стол «Энергетика будущего: актуальные вызовы для реализации стратегических документов в электроэнергетике РФ». Я выступил на нем с большим докладом «Прорыв Глобального Юга в декарбонизации электроэнергетики: опыт для России», обобщившим результаты большой работы, которую наш Институт вел по этому направлению за последний год. Именно Глобальный Юг сегодня - главный драйвер энергоперехода. Игнорировать наблюдаемые в нем тренды - значит остаться на обочине энергетики XXI века. Игнорировать его опыт в построении новых энергосистем - значит продолжать регулировать энергетику, стремительно уходящую в будущее, инструментами вчерашнего дня. Короткий обзор круглого стола и презентация моего доклада - по ссылке

В пятницу умер Уильям Нордхаус. Это безусловно самый влиятельный в мире экономист в области изменения климата. И не так важен факт получения им нобелевской премии (в 2018 г. – «за интеграцию инноваций и климата в экономику роста», совместно с Полом Ромером). Суть в том, что вокруг его работ сформировалась вся методология этой дисциплины. Поиск баланса между экономическим ростом и смягчением изменения климата, модели интегрированной оценки, социальная стоимость углерода, динамически эффективная траектория сокращения выбросов – все это лежит в основе современных климатических политик ведущих стран. Две самые важные научные дискуссии в истории экономики изменения климата также протекали с участием Нордхауса. Во-первых, его длившийся десятилетия научный спор с Мартином Вайцманом о том, должны ли мы управлять изменением климата как постепенным процессом или как потенциальной катастрофой. Во-вторых, более частная, но от этого не менее важная дискуссия с Николасом Стерном о том, следует ли использовать в экономическом анализе изменения климата рыночную ставку дисконтирования или ставку, близкую к нулю. В обоих случаях Нордхаус был сторонником применения традиционного экономического подхода, базирующегося на выборе оптимальных решений на основе анализа выгод и затрат. За это он получал множество критических стрел в свой адрес. Правда, впрочем, состоит в том, что без работ Нордхауса не было бы и альтернативных идей, предлагаемых его критиками. Модель Нордхауса, посвященная конкретно изменению климата, сыграла фундаментальную роль в развитии «экономики долгого времени», став универсальным шаблоном для экономического анализа процессов с временными горизонтами, измеряемым десятилетиями: от демографического роста и пенсионных систем до истощения невозобновляемых ресурсов и биоэкономики. Наконец, уже не так давно Нордхаус предложил альтернативный подход к международному сотрудничеству в области изменения климата, построив оригинальную модель климатических клубов. Базирующиеся на ней рекомендации сыграли важную роль в последующей климатической политике ЕС, будучи, впрочем, как это обычно бывает, изрядно извращенными исполнителями. Тем не менее, мало сомнений, что клубный подход в будущем станет фундаментальным компонентом международного климатического режима. Но его конкретные параметры будут определены учеными и теоретиками будущего. И нет сомнений, что многие из них будут выстраивать свои выкладки, базируясь на критике исходной модели клубов Нордхауса. В этой критике – часть его колоссального вклада в экономическую науку.

🇺🇿Кроме презентации результатов нашего проекта в ИМРИ, во время визита в Ташкент имел также честь быть приглашенным в Институт стратегических и международных исследований при Президенте Узбекистана, где рассказал о воздействии изменения климата и зеленой трансформации мировой экономики на Центральную Азию и Узбекистан, а также о предстоящем COP31 в Анталье. Состоялось двухчасовое обсуждение - очень содержательный и дружеский обмен мнениями, с готовностью слушать и прислушиваться. Репортаж о мероприятии - здесь

В эфире главной информационно-аналитической программы Узбекистана вышел 7-минутный (!) репортаж о нашем семинаре и наших исследованиях, в том числе докладе о влиянии зеленой трансформации на экономику Узбекистана и атласе воздействия на нее изменений в водно-климатических условиях. А наш проект еще только в середине пути

📖 Представляем новый квартальный выпуск Мониторинга глобального бизнеса: отраслевые и региональные тренды - Выпуск 3/2026 Анонс 📌 В III кв. 2026 г. ключевыми драйверами отраслевых изменений в мировой экономике оставались развёртывание ИИ-инфраструктуры, ближневосточный конфликт, курс на технологический суверенитет и глобальная экспансия Китая. 📌 Мировой ИТ-сектор продолжает переживать суперцикл, формируя беспрецедентные доходы и форсируя масштабные инвестиции. Ускоренное строительство ИИ-ЦОД сталкивается с новыми ограничениями, при этом зависимость от азиатских поставщиков по-прежнему критична. 📌 В этих условиях Китай получает дополнительные возможности для расширения экспорта оборудования и электронных компонентов, несмотря на сохранение технологического противостояния с США и санкционное давление. 📌 Инвесторы стали осторожнее — после четырёх кварталов уверенного роста динамика котировок ИТ-сектора сильно замедлилась, а в течение квартала несколько раз наблюдался обвал рынка. 📌 В мировом автопроме экспансия Китая обостряла давление на европейских и японских производителей 📌 Нефтегазовый сектор продемонстрировал способность адаптироваться к ближневосточному кризису, эскалация которого усилила инфляционное давление и усугубила перебои в цепочках поставок 📌 Развитие ИИ-инфраструктуры создавало новые возможности и источники роста: в транспортно-логистическом секторе — рекордной спрос на грузовую авиацию, в телекоммуникациях — интеграция в облачные решения 📌 В фармацевтической отрасли патентный обрыв продолжал определять стратегии производителей 📌 В сталелитейном секторе при усилении протекционизма продолжалась локализация производства и оптимизация географии активов. Подробнее см. Выпуск 3/2026 по ссылке https://wec.hse.ru/gbm/20263

Вчера в Институте макроэкономических и региональных исследований (ИМРИ) в Ташкенте провели семинар в рамках нашего проекта "Адаптация экономики Узбекистана к водно-климатическому кризису и зеленой трансформации мировой экономики". Проект реализуется Институтом экономики природных ресурсов и изменения климата НИУ ВШЭ совместно с ИМРИ при поддержке "Банка ГПБ" (АО). Среди прочего, представили доклад "Зеленая трансформация мировой экономики: возможности и риски для Узбекистана", а также атлас "Воздействие водно-климатических проблем на экономику Узбекистана". А главное - провели очень содержательное и продуктивное обсуждение и возможностей адаптации экономики страны к водно-климатическим вызовам, и перспектив ее зеленого развития. К слову, перспектив прекрасных... Подробнее о семинаре - здесь

Институт экономики природных ресурсов и изменения климата НИУ ВШЭ совместно с "СЖС Восток Лимитед" провел семинар "Климатическая политика и углеродное регулирование в Китае: что нужно знать российскому бизнесу". Семинар вызвал большой интерес со стороны бизнеса, что неудивительно - это одна из первых обстоятельных дискуссий о том, как климатическая политика Китая может повлиять на российских экспортеров. Обзор семинара, а также презентации участников - по ссылке.

В рамках работы Экспертного трека Группы 20 вместе с 20 коллегами со всего мира подготовили записку «Конец Повестки-2030? Предложение по созданию универсальной платформы полуофициального диалога (Track 1.5) для сотрудничества в сфере развития после 2030 года». Основная идея проста – Цели устойчивого развития заканчивают свое действие в 2030 г. Они в основном провалились, но что будет за ними – совсем непонятно. Но точно нельзя допустить, чтобы 1) ход будущих переговоров определял конъюнктурный консенсус «стран-единомышленников» (like-minded countries), 2) чтобы дискуссия распылялась на слишком большое количество вопросов без концентрации, необходимой для влияния на политические решения. В этих условиях предлагаем создать гибкую и неформальную временную платформу формата «Трэк 1.5» которая помогла бы структурировать разрозненные идеи, смягчить противоречия между политическими оппонентами и сформировать пул готовых решений для повестки устойчивого развития до начала официального дипломатического процесса в рамках ООН. Посмотрим, получится ли. По крайней мере попытаемся

​Слетал в Абу-Даби на Climate Solutions Summit 2026 – представительное научное мероприятие, организованное Университетом Халифа. Я выступал на сессии по устойчивому финансированию. Моя основная мысль состояла в том, что для мобилизации финансирования на проекты в сфере устойчивого развития надо переходить от фондового к системному мышлению: концентрироваться не на наполнении ООНовских климатических фондов публичными финансами, а пытаться трансформировать (пусть это и крайне медленный процесс) основы современной международной финансовой системы с целью перенаправить в развивающийся мир потоки частного капитала. Мой доклад был про глобальный уровень, но слушая других участников, понял, что страны Персидского залива – это прямо идеальная иллюстрация системных ограничений, накладываемых на проекты устойчивого развития современной финансовой архитектурой. В этих странах нет никакой нехватки финансовых ресурсов. Наоборот, они буквально сидят на деньгах: 4,5 триллиона долларов в суверенных фондах достаточны для финансирования зеленого развития в половине мира. При этом стоимость капитала для локальных проектов крайне высокая – 9% и выше. Причины – нехватка механизмов дерискинга и смешанного финансирования (хотя в последние годы они начинают развиваться), плотная встроенность суверенных фондов в глобальный арбитраж, отсутствие маневра в денежно-кредитной политике из-за привязки валют к доллару США, неразвитость рынков кредитования в национальной валюте, смещенная оценка страновых рисков, в том числе для собственных активов (они тоже подчиняются оценкам западных рейтинговых компаний). Общий набор системных проблем, только в каком-то гипертрофированном виде.

С участниками сессии о новой политэкономии на юбилейной конференции ЦКЕМИ поговорила передача "Международное обозрение". Я там тоже оказался - ответил на вопросы о том, что такое устойчивое развитие в условиях всеобщего бардака, а также о том, можно ли сейчас вообще что-то прогнозировать вдолгую. По ссылкам - с 34й минуты https://youtu.be/q-Ryvr-fOVc?si=uWjUm_9kzHmq3B4l https://vkvideo.ru/video-226740304_456239159 https://rutube.ru/video/56caf01b1027c6b2c39be1584de1b5ae/

​В рамках масштабной юбилейной конференции Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ состоялась сессия, посвященная современной политической экономии, с блестящим составом участников из Натальи Стапран («Третий Рим»), Михаила Блинкина (НИУ ВШЭ), Дмитрий Белоусова (ЦМАКП), Ивана Тимофеева (РСМД), к которым примкнул и я. Я начал с цитаты нобелевского лауреата Роберта Лукаса 2004 г.: «Из всех тенденций, вредных для здравой экономической науки, самая соблазнительная и, на мой взгляд, самая ядовитая — это концентрация внимания на вопросах распределения». Эта цитата подвела черту под предыдущей эпохой: в следующие полтора десятилетия именно вопросы распределения стали главными в экономических дискуссиях, затем уступив место вопросам безопасности. Собственно разница между экономикой по Лукасу (выраженной в его другой известной фразе «Как только вы начинаете думать об экономическом росте, трудно думать о чем-либо еще») и современной политэкономией состоит в критериях, которые принимаются в расчет при принятии решений. В первой критерий один – эффективность. Во второй к ним дополняются вопросы безопасности, распределительные эффекты и стратегические соображения. В экономике по Лукасу не было промышленной политики. Сегодня она базовый инструмент государственного участия в экономике в ведущих странах. В российской экономике по Лукасу было бессмысленно поддерживать электромобили (уважаемый Михаил Блинкин прямо передо мной выступал категорически против них), в современной политэкономии это необходимо. В экономике по Лукасу международная торговля в ответ на тарифные войны 2025 г. должна была бы упасть. В реальности она (как можно было бы ожидать в рамках современной политэкономии) выросла рекордными темпами. Вопрос, само собой, не в правоте или неправоте Роберта Лукаса. Он был гением, но своей эпохи. Эпоха поменялась, и сегодня экономический мейнстрим не просто не учитывает некоторые важные аспекты современного мира – он фактически использует в своих моделях оптимизационные критерии, отличные от целеполагания ключевых акторов мировой экономики. Пока это не поменяется, он будет продолжать давать ложные прогнозы и неверные рекомендации.

‼️ Оценочный доклад «Россия в условиях зеленой технологической революции. Стагнация или смена драйверов роста». Группа российских авторов (включая меня), сформированная из экспертов ведущих российских вузов, отраслевой науки, аналитических подразделений банков, а также «мозговых центров», подготовила Первую редакцию первого раздела Оценочного доклада «Россия в условиях зеленой технологической революции. Стагнация или смена драйверов роста» – первого в России документа такого рода. Задача проекта – на основе обобщения существующих как в России, так и за рубежом научных знаний в отношении перспектив социально-экономического развития России с низкими уровнями выбросов парниковых газов и достижения углеродной нейтральности к 2060 году показать спектр возможных траекторий декарбонизации, пакеты мер политики, позволяющие выйти на эти траектории, оценить связанные с этим риски, затраты и выгоды, и помочь бизнесу и властям преобразовывать климатические и коммерческие цели в конкретные научно обоснованные действия. Необходимым шагом подготовки оценочного доклада является внешнее рецензирование, получение обратной связи от специалистов из академии и практиков на всех этапах подготовки доклада. Мы приглашаем всех заинтересованных специалистов ознакомиться с подготовленной Первой редакцией документа по ссылке и до 15 октября прислать свои комментарии, замечания и предложения по тексту. Полученные замечания будут учтены при подготовке Второй редакции этого доклада. Нам очень важно ваше мнение! Оно позволит сделать Оценочный доклад совместным продуктом авторов и экспертов.

🇨🇳 14 октября Институт экономики природных ресурсов и изменения климата НИУ ВШЭ и АО «СЖС Восток Лимитед» проводят совместный научно-практический семинар «Климатическая политика и углеродное регулирование в Китае: что нужно знать российскому бизнесу». Поговорим о том, как устроено китайское углеродное регулирование, какие требования уже действуют и что они означают для российских компаний, работающих с Китаем. Китай сегодня – это и крупнейший в мире эмитент парниковых газов, и лидер энергоперехода, концентрирующий более половины мирового производства ключевых низкоуглеродных технологий. Китай определяет темп глобальной зеленой трансформации, и его решения становятся ориентиром для торговых партнеров и мировых рынков. Курс Китая держится на сочетании стратегического планирования, масштабной государственной поддержки возобновляемой энергетики и электромобилей, а также использования рыночных механизмов, включая построения национального углеродного рынка и комплексной системы учета выбросов. Результаты заметны уже сейчас. Цель по вводу ВИЭ-генерации достигаются с заметным опережением, система торговли квотами, запущенная в 2021 году для электроэнергетики, сегодня охватывает уже порядка 60% выбросов страны. А новые цели до 2035 года закрепляют курс к достижению углеродной нейтральности к 2060 году. Последствия реализуемых в Китае мер выходят далеко за границы страны. Требования к учету и подтверждению углеродного следа передаются по цепочкам поставок, и раньше всех их почувствуют страны, для которых Китай остается ключевым рынком, включая Россию. Китайские контрагенты все чаще запрашивают данные об углеродном следе, у компаний с активами в Китае появляются собственные обязательства по отчетности. Низкоуглеродный профиль продукции становится конкурентным преимуществом, если он подтвержден по правилам, которые признают партнеры. На семинаре вместе с партнерами из компаний, имеющих опыт работы в Китае, обсудим: · Как меняются приоритеты китайской климатической политики и какие сигналы важнее всего для бизнеса? · Какие отрасли и какие требования (квоты, отчетность, верификация) попадают под регулирование в ближайшие годы? · Что придётся менять экспортёрам и компаниям с китайскими активами: учёт выбросов, данные для контрагентов, контракты? · Чему научил практический опыт работы в Китае и какие ошибки лучше не повторять? · Какие выводы из китайского опыта применимы к российскому углеродному регулированию? 📅Дата и время: 14 октября 2026 г., 15:00-17:00 📍Место: Москва, ул. Малая Ордынка, д. 17/1 (аудитория 106) Увидеть программу семинара и зарегистрироваться для участия можно здесь

​Ежегодное заседание «Валдайского клуба» в этом году называлось «Ответственность за будущее: пределы возможного или возможности без предела?». «Ответственность» и было главным словом, звучавшим в дискуссиях. В дискуссиях о ядерном оружии и об искусственном интеллекте. Ответственность политиков за свои слова и действия, готовность элит брать на себя ответственность за массы и ответственность ученых, дающих советы и строящих прогнозы. Ответственность за общее будущее и за развитие отдельных стран. Как всегда, Валдай не дает однозначных ответов, но ставит предельно важные вопросы. Трансформация ответственности тесно увязана и со сдвигам центра экономической и политической гравитации из Евроатлантики в Азию. Страны Запада в период своего доминирования легко брали на себя ответственность за международные проблемы (одновременно уча других, как им правильно жить), но раз за разом проваливались в их решении. Страны Азии становятся экономическим центром мира, но готовности брать ответственность за общее будущее пока не демонстрируют. Впрочем, где вообще пределы этой ответственности в многополярном мире? Видения этого общего будущего тоже пока нет. Старый порядок ушел, новый пока складывается стихийно, если складывается вообще. США ломают остатки старого, но при этом рубят на корню и любые идеи относительно нового. Европа потеряла какое-либо стратегическое видение и постепенно исчезает из мировых дел (может и к лучшему). БРИКС после расширения легитимизировал свою роль голоса Мирового большинства, но потерял способность продвигать большие идеи. По отдельности же Китай и Индия тоже не готовы к сколь-либо решительным мерам, в том числе будучи сдерживаемы взаимной конкуренцией и недоверием. Отсюда и звучавшая во многих выступлениях надежда на то, что удастся договориться о чем-то в тройке из Китая, Индии и России и начать выстраивать новое пространство доверия и развития хотя бы в Евразии. Об этом же в своей речи по итогам много говорил президент. Интересно и то, как меняется видение глобализации. Раньше многие говорили, что она разрушена, сегодня – что приобретает новое качество вокруг нового приоритета – резистентности. Самое устойчивое к внешним вызовам состояние любой экономики – это не изолироваться от внешнего мира, а быть интегрированным в него – только не отдельными связями (каждую из которых можно обрубить), а множественным – фактически быть частью сети. Иметь множество источников поставок и направлений сбыта, дублирующуюся логистическую инфраструктуру, альтернативные платежные системы. Все это жутко неэффективно, но по факту увеличивает взаимозависимость всех со всеми. Только такая глобализация – признак военного, а не мирного времени, канал обеспечения готовности к любым вызовам, форма оповседневнивания опасности.

Я начинал свою работу в Вышке в качестве стажера-исследователя Центра комплексных европейских и международных исследований - ЦКЕМИ. Тогда ему было 3,5 года. А сейчас наступает 20. В этой связи коллеги организуют конференцию, поражающую своим масштабом (как впрочем и все, чем занимается ЦКЕМИ), под названием «Россия и новая многополярность: от идеи к реальности». Дата - 6-7 октября. Место - Покровский бульвар, 11. В течение двух дней коллеги будут обсуждать будущее Большой Евразии и Нового Китая, судьбу США и Европы в «многополярном беспорядке», «кризис среднего возраста» АСЕАН и стратегические активы России в эпоху экономической войны. Я сам с удовольствием приму участие в сессии по новой международной политической экономии. 📎 Полная программа доступна по ссылке ❗️Регистрация для слушателей открыта здесь

В свободном доступе размещен второй номер журнала «Современная мировая экономика» за 2026 год. Это специальный выпуск, посвященный мировому IT-сектору. В нем прекрасный авторский коллектив, сочетающий академических коллег и специалистов-практиков: тема обязывает. Мария Кузнецова и Ольга Клочко (НИУ ВШЭ) сравнивают позиции стран мира в промышленной робототехнике. Наталья Петровская (ИСКРАН) и Гурам Тадтаев оценивают фактор инноваций в росте производительности труда в США в последние четверть века. Анна Сытник (АНО "Коллаборатория" и СПбГУ) проводит обзор исследований, посвященных экономическим аспекта развития ИИ. Николай Ермошкин (НИУ ВШЭ) рассматривает развитие ИИ с позиций конкурентных стратегий крупнейших компаний. Анна Курбатова ("Альфа-Банк") отслеживает, как трансформируется информационная безопасность и киберпреступность под влиянием развития информационных технологий. Анна Курапова ("Транстехнология") и Константин Шестера (ООО «Власта-Консалтинг») исследуют вызовы, с которыми в связи с цифровизацией сталкивается институт интеллектуальной собственности. Завершает выпуск обзор тенденций развития мирового IT-сектора в первом полугодии 2026 г.

Вчера в ТАСС состоялся круглый стол, посвященный результатам саммита БРИКС, прошедшего 12–13 сентября в Нью-Дели. Я рассказал об экономических сюжетах, затронутых в итоговой декларации Запись круглого стола - здесь

+1

В рамках нашей работы в Узбекистане (подробнее – здесь) посетили Каракалпакстан – эпицентр аральской катастрофы. В 1960-е гг. Аральское море площадью более 66 тыс. кв км было четвертым крупнейшим озером мира. Средний ежегодный улов рыбы составлял 25 тыс. т – около 15% от всесоюзного, на Муйнакском рыбоконсервном комбинате в год производилось более 20 млн банок рыбных консервов, а на ондатро-звероводческом промхозе – до 1 млн ондатровых шкур. Промышленный рыболовный флот насчитывал 500 судов. А потом в Центральной Азии начали выращивать хлопок, что привело к одной из крупнейших катастроф в истории планеты. Сегодня совокупная площадь изолированных водоемов, расположенных на месте Аральского моря – 7-9 тыс. кв км. Морское судоходство прекратилось в 1979 г., промышленное рыболовство полностью исчезло в 1984 г. Рыбоконсервный завод какое-то время искусственно поддерживали за счет поставки замороженной рыбы из других мест, но после распада Союза эта нерентабельная схема рухнула. На месте моря образовалась соле-песчаная пустыня Аралкум, ежегодно поставляющая в атмосферу 75-80 млн т песка и пыли, которые разносятся на расстояние до 3000 км. Муйнак – бывший прибрежный город – оказался в сердце пустыни. Постепенно он обретает новую жизнь: дно Арала засеивают саксаулом, адаптация к экологическому бедствию переводится на научные рельсы, масштабные инвестиции в инфраструктуру дали толчок развитию туризма. А еще этот город навсегда останется памятником – тому, что политическая близорукость и нерациональное природопользование могут сделать с окружающей средой

⬆️Начало выше 3️⃣ Как в этих условиях может помочь БРИКС как объединение? Вместо фокуса на отказе (phase out) от ископаемого топлива концентрироваться на создании условий для массового внедрения (phase in) низкоуглеродных технологий посредством усиления двух естественных сил – эффекта масштаба и технологической синергии. Как? Снимая барьеры для торговли низкоуглеродными товарами, обеспечивая трансфер технологий, организуя совместные исследования и проекты в молодых технологических областях (водород, малые модульные реакторы, улавливание, использование и захоронение СО2, низкоуглеродные технологии в отраслях, слабо поддающихся декарбонизации), интегрируя между собой свои углеродные рынки (как добровольные, так и обязательные). 4️⃣ Отдельный фундаментальный барьер – климатическое финансирование. Вплоть до настоящего момента основные усилия и БРИКС, и Глобального Юга в целом были сконцентрированы на двух направлениях: выбить из развитых стран больше денег через ООНовские фонды и запустить реформу международных финансовых институтов. Оба направления тупиковые: нет ни одной причины, по которой развитые страны будут финансировать технологические прорывы в развивающихся и согласятся на какие-либо принципиальные реформы международных институтов. Последние к тому же являются чистым паллиативом. Неспособность мировой финансовой системы (базирующейся на ключевой роли доллара, Бреттон-Вудских институтов, западных банков и рейтинговых агентств) перенаправлять потоки капитала в развивающийся мир – это «не баг, а фича»: не поломка, которую можно починить, а фундаментальное свойство системы. Да, систему не получится изменить быстро, а ломать в отсутствие альтернатив нельзя. Но можно трансформировать снизу: расширяя торговлю и кредитование в национальных валютах, снижая зависимость от доллара, интегрируя цифровую финансовую инфраструктуру стран-членов, развивая новые платежные системы, расширяя капитализацию, портфолио и инструментарий Нового банка развития, предлагая новые механизмы зеленой реструктуризации задолженности стран, создавая собственное кредитное рейтинговое агентство. Если финансирование – главный барьер для зеленого развития (что в общем повсеместно признано), то и на проблемы мировой финансовой системы надо смотреть не как на техническую или геополитическую проблему, а именно как на проблему устойчивого развития.

​Поучаствовал в ежегодном Академическом форуме БРИКС, в этом году организованном в Лакхнау (Индия). Выступал на сессии, посвященной устойчивому развитию и энергопереходу. Вот основные тезисы: 1️⃣ Именно страны БРИКС стали главным двигателем энергоперехода в последние годы. Китай – в отдельной весовой категории. Индия в прошлом году вышла на второе место по вводу новых мощностей ВИЭ, обогнав США. Бразилия – лидер по развитию низкоуглеродных технологий в Латинской Америке, ОАЭ – на Ближнем Востоке, ЮАР и Эфиопия – в Африке. 2025 г. стал своего рода историческим: энергетические выбросы в развивающихся странах впервые с 1990-х гг. росли медленнее, чем в развитых (0,3% и 0,5% соответственно). Главная причина – в Китае и в Индии: в первом выбросы сократились, во второй перестали расти. И это не тормозило экономический рост: китайская экономика выросла на 5%, индийская – на 7%. Фактически низкоуглеродное развитие окончательно превратилось в этих и многих других развивающихся странах из бремени и вызова в драйвер экономического роста. 2️⃣ Как это стало возможно? Во-первых, эффект масштаба: удваивая объем производства технологии, вы снижаете ее стоимость на 30%, удваивая еще раз – на 50%, удваивая еще раз – на 66%. Трансформация энергетических систем Китая и Индии базируется именно на этой арифметике. Так как запад закрыл свои (премиальные) рынки для китайских технологий, они хлынули в развивающийся мир. Отсюда повсеместные рывки типа пакистанского (за год импортировал 17 ГВт солнечных панелей) или вьетнамского (за год поднял долю электромобилей в продажах с 20 до 40%). То же самое – в Кении, Эфиопии, Непале, Таиланде, Узбекистане, да много где… Во-вторых, после эффекта масштаба начинает работать технологическая синергия: за счет одновременного развития ВИЭ, накопителей и электромобилей снижается не просто приведенная стоимость генерации, но снижаются издержки поддержания всей энергетической системы. И здесь огромное преимущество развивающихся стран над развитыми: построение энергосистемы с нуля в ответ на растущий (и/или неудовлетворенный) спрос позволяет использовать технологическую синергию по полной, сразу выстраивая более современные энергосистемы без необходимости разрушать старые. В итоге мы видим не догоняющее развитие, а скачок. Продолжение далее ⬇️