Большие пожары🔥

​​Ремарк рекомендует: "Пять книг о войне" (1928) За полгода до выхода своего знаменитого романа "На Западном фронте без перемен" Эрих Мария Ремарк опубликовал рецензию на главные, по его мнению, книги о ПМВ: «Солдат Зурен» — роман Георга фон дер Вринга. — «Борьба на Сомме» Отто Рибике. — «Лесок 125» Эрнста Юнгера. — «В стальных грозах» Эрнста Юнгера. — «Фронтовая книга» Франца Шаувеккера. Пять книг о войне; все пять совершенно разные. Обе книги Юнгера отличаются отрадной трезвостью, точны, серьёзны, сильны и мощны, всё более нарастая в своей силе, пока в них не обретают подлинного выражения суровый лик войны, ужас сражений с применением огромных масс техники и чудовищная, всё преодолевающая сила жизненной энергии и сердца. Ход событий «В стальных грозах» изображен наиболее сильно, со всей мощью фронтовых лет; без всякого пафоса они передают упорный героизм солдата, запечатлённый человеком, который, подобно сейсмографу, улавливает все колебания битвы. «Лесок 125» задуман шире, в нём больше анализа, он обнажает душевную основу тех возможностей, которые вообще позволяли отдельному человеку выдержать эти тяжёлые бои. Юнгер, один из немногих молодых пехотных офицеров, награждённых орденом Pour le Mérite, как мало кто другой имеет право свидетельствовать о сражении и войне. Он делает это безыскусно, просто и благодаря этому с огромной силой. Более живописен, более лиричен Рибике. У него большое событие распадается на мелькающие отдельные картины, впечатления, нередко обладающие пластической выразительностью, но временами, естественно, также затемняемые слишком громким словом, слишком широким жестом, которых этот материал не выносит. И всё же это книга значительной выразительной силы, по форме более свободная, менее связная, чем цельные произведения Юнгера. Шаувеккер даёт меньше описаний, зато уже своего рода поперечный срез. Он охватывает многообразие духовно-физических связей фронтового солдата, анализирует и разъясняет их, чтобы таким образом прийти к большой картине того, что можно было бы назвать переживанием в самом широком и самом простом смысле слова. Краткие, небольшие главы образуют калейдоскоп души пехотинца, и так он тоже, более склонный к размышлениям и уже более дидактичный (в хорошем смысле), чем великолепно спокойный Юнгер, подобно ему, проникает к тому новому человеческому типу, который к 1918 году прочно сформировался в солдате окопной войны. Фон дер Вринг мягок, очень человечен, его книга — это книга новобранца; лишь однажды она достигает области более тяжёлых боёв, зато исчерпывающе изображает жизнь в гарнизоне и за фронтом в необычайно хорошо увиденных и описанных главах, которые обладают высокими художественными достоинствами и разворачивают в жизни одного воинского отделения частицу человечности, товарищества, юмора, иронии и пейзажа, исполненную совершенно особенного тепла, поскольку они приближают к нам жизнь отдельного человека через характеры и типы, тогда как война образует лишь фон и не затопляет собой всего. E.M.R. Fünf Kriegsbücher // Sport im Bild. 1928. № 12. S. 895–896 #почитать #памятнаядата

+6

Зимнему даётся двадцать минут. И ещё двадцать. И ещё немного Взятие Зимнего дворца с хронометром в руках мало напоминает картинку решительного штурма из фильма Эйзенштейна. Оно представляло собой череду недоразумений, сорванных сроков и бесконечных ультиматумов. К вечеру 25 октября Временное правительство заседало в Зимнем дворце, Дворцовую площадь охраняли юнкера и другие немногочисленные силы. Площадь находилась в кольце, в Неву были введены корабли Балтийского флота. Штаб Военно-революционного комитета находился в Петропавловской крепости, а командование обороны дворца в штабе Петроградского военного округа. Всё было готово для последней схватки. Смотрим на часы. #напальцах #памятнаядата

+5

Моя дочь очень любит книжки с занимательными опытами. Однажды когда такая книжка кончилась, я решил показать ей кое-какие опыты, которые знал сам, правда, из несколько другой области. Мы написали молоком тайное письмо, а потом его проявили. Полный восторг! И тут я подумал, что у подпольщиков был целый арсенал подобных хитростей. И каждая такая история ещё и скрывает какой-то занимательный физический или химический принцип. Могла бы получиться прекрасная детская книжка: «Занимательная техника подполья для самых маленьких». В жизни всё может пригодится. #напальцах

​​Тест машины для предсказаний Дано: Американские исследователи ИИ-моделей выкатили довольно занятную штуку Talkie-1930. Это языковая модель, натренированная на преимущественно англоязычных текстах, опубликованных до 1931 г. Цель эксперимента в том, чтобы понять, могут ли нейросети предсказывать будущее, которого никогда не видели? Например, самостоятельно прийти к изобретению или научной идее, появившейся спустя несколько лет после отсечки её знаний. Доступ к модели сделали открытым, и пользователи, разумеется, первым делом бросились расспрашивать её про Гитлера. Предсказуемо Talkie считает его опасным фанатиком, но большого политического будущего ему, мягко говоря, не пророчит. Эксперимент: Я решил поспрашивать модель про СССР. После нескольких вопросов у меня сложилось ощущение, что разговариваешь с таким Джоном Смитом, не очень глубоко погружённым читателем английских или американских газет конца 1920-х гг. Он кое-чего почитал, но огромное количество деталей и внутренних процессов проходит мимо него. Тогда я решил задать вопросы от имени персонажа эпохи, российского эмигранта, пережившего революцию и Гражданскую войну, уехавшего на Запад, а теперь, в 1930 г., решившего, не пора ли домой. Джон Смит aka Talkie оказался позитивно настроен к этой идее. Мол, почему бы и нет. Если вас устраивает советская власть и вы готовы соблюдать её правила, возвращайтесь. Жизнь будет тяжёлая, страна бедная, придётся терпеть лишения, но в целом можно. В целом же в СССР для белоэмигранта безопасно, если держать язык за зубами и не иметь при себе никаких документов. Я решил расспросить о будущем СССР. И Talkie снова оказался весьма позитивно настроен. Конечно, Сталин и ЦК будут определять общую политику государства. Но постепенно будет идти либерализация режима и в перспективе страна должна прийти к "настоящей демократии". В то, что Сталин может сосредоточить в своих руках власть, модель отказывается верить. Диктатором он может стать, только если "страна этого захочет". Местные советы выражают волю населения, власть обязана с ней считаться, граждане могут собираться, обсуждать политику, объединяться и влиять на управление. Массовые репрессии Talkie считает практически невозможными. Аргумент замечательный: "народ этого не позволит". Экономически СССР глазами Джона Смита - это аграрная, бедная и довольно медленно меняющаяся страна. Политическое руковдство озабочено модернизацией крестьянского труда. Главная цель в том, чтобы сделать страну самодостаточной, и она больше не зависела от иностранных поставок. Экономику вытащит экспорт товаров, и лишь затем возможно будет строительство крупных предприятий. Модель считает, что индустриализация займёт ещё лет двадцать-тридцать. Когда она закончится, придёт повышение уровня жизни и обеспечение комфортных условий для большей части населения. Итого: Модель видит траекторию и эстраполирует её в бесконечность, не принимая во внимание риски. Ну и на самом деле, плохо разбираясь в ситуации за океаном. Слабовато, чтобы стать нейросетевым Черчиллем. Получив такие сведения от Talkie, вымышленный эмигрант должен был решиться попытать счастье в СССР, чтобы в итоге встретиться с непредсказуемой реальностью. #digitalh

В издательстве Ad Marginem вышла книга Эрнста Юнгера «Лесок 125. Хроника окопных боев 1918 года» — своего рода продолжение знаменитых «Стальных гроз», в котором автор сосредотачивается на отдельном эпизоде Первой мировой войны и описывает военные будни. Публикуем отрывок из этой книги. https://gorky.media/fragments/i-bezuderzhnoe-bormotane-tut-zhe-zakonchilos

Журнал "Крокодил" №21 июль 1991 г. #образыреволюции

​​Как перестать бояться и полюбить Первую мировую У британцев особое отношение к собственной истории, как редко встретишь где-то ещё. Они любят иронизировать над серьёзными вещами, обожают чёрный юмор и абсурд. В этом канале мы уже вспоминали легендарную «Чёрную Гадюку». А сегодня хочу рассказать о книге «Ужасная Первая мировая» (Frightful First World War) из замечательной серии Терри Дири «Ужасные истории» (Horrible Histories). Задача этих книг в том, чтобы рассказать о том, что обычно не попадает в школьные учебники. О вещах, о которых вообще непросто говорить. О прошлом таком, каким оно было: грязным, пугающим, мерзким и при этом невероятно интересным. Книга состоит из чёрного юмора, комиксов и впечатляющих исторических фактов. Вот несколько типичных примеров того, как подаётся материал: 👉 подробный рассказ о том, почему туалет мог быть едва ли не одним из самых опасных мест на передовой. 👉 целый раздел о ещё одном фронте войны — борьбе с крысами. Иногда их в отчаянии пытались выкуривать даже кордитом, рискуя вместе с крысами отправить на воздух и самих себя. 👉 замечательная статистика: у рекордсмена по паразитам насчитали 10 428 вшей только в рубашке. 👉 британский военный рецепт карри из каштанов из National Food Economy League Book of War-time Recipes. Чем хороши такие книги? Во-первых, они снимают с войны ложный романтический ореол, который превращает реальные трагедии в абстрактную героику. Во-вторых, странные подробности и эмоциональные истории часто запоминаются гораздо лучше, чем даты и сухие цифры из учебника. В-третьих, такие книги позволяют почувствовать историю через повседневность. Они показывают войну глазами обычного человека, который ест, спит, ругается, боится, смеётся и пытается выжить в совершенно ненормальных обстоятельствах. Я думаю, после такой "несерьёзной" книги историю начинаешь воспринимать гораздо серьёзнее. Можно почитать, послушать и посмотреть. #почитать

"Всеобщий русский календарь" издательства Сытина. Самая оптимистичная покупка на 1917 год.

Оказывается, нашумевшая книга "Арест и освобождение Ленина в Галиции" является просто литературной адаптацией мема из 2014 года

Новый курс — «Гражданская война в России: непростые ответы на простые вопросы»! О том, что такое гражданские войны, почему они начинаются, как заканчиваются и почему историки спорят, когда завершилась Гражданская война в России, в пяти лекциях рассказывает историк Борис Колоницкий: — Зачем вспоминать и говорить о гражданских войнах? — Когда началась и когда закончилась Гражданская война? — Кто выиграл в Гражданской войне? — Почему красные оказались сильнее? — Что происходило в Центральной Азии и на Дону? Слушайте курс на нашем сайте и в приложении «Радио Arzamas». Также в «Журнале» доступны дополнительные материалы к курсу: 📖 Статья «7 секретов „Тихого Дона“» 🧩 Тест «Как хорошо вы помните „Тихий Дон“» 🧩 Тест «Кто вы из персонажей романа „Тихий Дон“» Курс подготовлен вместе с Театром Наций к премьере спектакля «Тихий Дон» (художественный руководитель постановки Моу Сэнь, режиссер Мурат Абулкатинов). 📫 Подписаться на Arzamas 📫 Telegram | ВКонтакте | Рассылка

​​Террор без границ, границы террора Есть уже довольно давняя книга Ильи Ратьковского "Хроника белого террора". Её немало критиковали, в том числе за слишком широкое толкование самого понятия "белый террор". Справедливости ради, сам автор признает, что порой чрезмерно расширяет понятие. Вообще дискуссия о красном и белом терроре часто устроена довольно непродуктивно. Она быстро превращается в соревнование "а у вас было хуже", в спор о том, кто начал первым, или в арифметику жертв, где каждая сторона пытается доказать моральное превосходство своей цифрой. Но книгу Ратьковского можно использовать, как полезное упражнение, чтобы понять какие именно формы насилия следует называть террором, а для каких есть другие названия. Вообще слово "террор" означает страх или ужас, то есть такой вид насилия, который имеет целью устрашение политических противников или населения. Иначе говоря, непосредственная жертва террора - не главный адресат насилия. В этом смысле к государственному террору сравнительно уверенно можно относить показательные казни, заложничество, коллективные наказания, карательные экспедиции, сознательно рассчитанные на устрашение населения или политических противников. Отдельная категория - индивидуальный террор, покушения и политические убийства. Тут важная черта не само по себе физическое устранение человека, а попытка оказать политическое давление, продемонстрировать уязвимость власти или запугать определенную группу. Если применить такой критерий последовательно, объем книги поубавился бы. Итак, в книгу попали: - обычное боевое насилие: погибшие во время штурма, боя или перестрелки. - расправы над пленными, политика "пленных не брать". Далеко не обязательно, что внесудебные расправы и военные преступления носят демонстративный характер с целью запугать. - аресты, военно-полевые суды, тюрьмы и лагеря для пленных, высылки, конфискации, порки и другие административные репрессии. Они могут быть частью террористической политики, особенно если система наказаний сознательно используется для устрашения населения. Но сами по себе они прежде всего относятся к репрессиям. - убийство конкретного большевика или советского работника. Политический мотив не делает акт насилия средством воздействия на других. - стихийное насилие: самосуды, погромы, грабежи. Могут быть причислены к актам террора, только в случае организованного и сознательного действия для изгнания или подчинения группы. - уголовные преступления. И это упражнение нужно не для того, чтобы приуменьшить масштабы насилия со стороны белых или оправдать их. Жестокость остается жестокостью, но каждое деяние заслуживает своего названия и квалификации. XX век, к сожалению, дал достаточно материала, чтобы не сваливать все формы политического насилия в одно слово. У нас есть понятия военных преступлений, внесудебных расправ, репрессий, политических убийств. И есть террор как особая форма насилия, при которой страх становится инструментом политики. Такое разграничение не делает остальные преступления менее страшными. Оно просто позволяет точнее говорить о прошлом. Потому что без точных понятий спор о красном и белом терроре очень быстро превращается не в исторический анализ, а в обмен обвинениями.

​​История без посредников В соседнем канале подняли важную тему публикации исторических источников в сети. Я вообще большой сторонник их максимальной доступности. С массивами источников просто удобнее работать в электронной форме. Но у этого есть побочный эффект. Документ, выложенный в открытый доступ, легко создаёт ощущение прямого контакта с прошлым. Вот он, живой голос эпохи, и как будто посредники больше не нужны. Я не раз встречал почти буквальную логику: зачем читать историков, если вот Антон Иванович Деникин сам всё видел и рассказал, как было? Но источник - это только кусочек пазла, причём не очень понятно от какого конкретно. Мне кажется, здесь отчасти сказывается школьное представление об истории как о наборе дат, имён и фактов. Реальная историческая работа устроена как сад расходящихся тропинок. Источники спорят друг с другом, вопросы допускают несколько ответов, а часть дорог вообще обрывается. Поэтому недостаточно выбрать документы на свой вкус, выстроить их по хронологии и сказать, "так было на самом деле". Но и "охранять" источники от неподготовленного читателя или передавать право на правильную трактовку специализированным сообществам, неверно. Понимаю желание молодых и горячих историков пойти в кавалерийскую атаку на небрежных читателей, блогеров и комментаторов, но это плохое решение важной проблемы. Никогда не думал, что стану адептом источниковедения, но всё-таки важнее не выловить редкую рыбку, посадить её в аквариум и снабдить правильной подписью, а дать человеку удочку, в смысле - понимание того, что такое исторический источник и вообще историческое знание. Источник нужно критиковать, помещать в контекст, сопоставлять с другими источниками, понимать обстоятельства его создания, цели автора, границы его информированности и само устройство дошедшего до нас корпуса документов. Поэтому лекарство здесь - не концентрация документов в руках "экспертных сообществ" и не контроль над их интерпретацией, а более качественная археография (для публикаторов), развитие источниковедческой грамотности (для читателей) и открытая профессиональная дискуссия (для историков). В конце концов, общенаучные методы существуют именно затем, чтобы выводы зависели не от того, симпатизирует исследователь красным, белым или кому-то ещё.

​​Выборы Петросовет в годы Гражданской войны Сегодня рассказываем о том, как проходили выборы в постреволюционном Петрограде. После Февральской революции город захлестнула стихия выборов: в фабрично-заводские и полковые комитеты, профсоюзы, всевозможные комиссии, районные и городская думы и советы, Учредительное собрание. Во время выборов применялись разные избирательные системы и механизмы, активно использовалась устная и печатная агитация. Изучением закономерностей выборного процесса, поведения электората и стратегий кандидатов занимается целая дисциплина — псефология. В период античности при городских голосованиях опускали камушек, псефос, — отсюда и название науки. Для удержания власти в красном Петрограде после Октябрьской революции РКП(б) не брезговала манипуляциями при организации выборов. Избирательная система была многоступенчатой: рабочие, крестьяне и солдаты имели неравное представительство; часть населения («лишенцы») вовсе была выброшена за борт электорального корабля; голосовали не тайно, а открыто. То есть базовые компоненты свободных выборов (их часто называли «четыреххвосткой») — прямое, равное, тайное, общее голосование — были утрачены. В крайних случаях результаты местных выборов, прошедших неудачно для большевиков, не признавались, а новоизбранные оппозиционные депутаты не допускались до заседаний. Нарушения и откровенный произвол вызывали у рабочих либо недовольство либо безразличие к самим выборам (часто это называют абсентеизмом). Первое иногда выливалось в митинги и забастовки, отзыв избранников, выдвижение оппозиционных кандидатов. Но в целом небольшевистские партии никогда не получали действительно значимой поддержки населения. Второе же приводило к низкой явке, что было на руку партии власти. В декабре 1919 г. в выборах приняли участие лишь 279 тыс. человек из 480 тыс. обладавших правом голоса, а в июле 1920 г. — 296 тыс. из 562 тыс. Безразличие к выборным кампаниям проявляли в том числе и рабочие. Петросовет был необычным региональным парламентом: он был слишком большим и непостоянным по численности. Мобилизации, довыборы, текучка кадров приводили к изменениям состава и численности этого органа власти. Делопроизводство же оставляло желать лучшего. В итоге историкам приходится иметь дело с противоречащими друг другу данными, да и современники не знали, сколько же депутатов заседает в Петросовете. Но даже по приблизительным данным видно, кто играл главную роль. Тем не менее социалистические конкуренты большевиков последовательно выдавливались из Петросовета. Преследуемым оппозиционерам оставалось лишь выдвигаться в качестве беспартийных. Подробнее о том, как за 1918–1920 гг. сформировалась советская избирательная система — в приложенных статьях и сборнике документов: 📕 Рупасов А. И. Выборы в Петроградский совет в годы Гражданской воины // Петербургский исторический журнал. 2018. №4 (20). 📘 Саламатова М. С. Советская избирательная система 1918–1936 гг.: преемственность и новации // Новый ракурс. 2013. №6. 📖 Институт выборов в Советском государстве 1918–1937 гг. в документах, материалах и восприятии современников. М., 2010. #книга #книги

Не сочтите за рекламу, но тут ни добавить, ни прибавить. Для тех, кто любит запах напалма по утру.

Чего только не бывает. В комплекте ароматическая свеча «Поход дроздовцев», созданная в коллаборации с брендом «Сделано в Российской Империи»

​​Монархисты сводят счёты В январе 1921 г. немецкая пресса писала о курьёзе в среде русской эмиграции. На выходе со станции метро «Ноллендорфплац» в Берлине офицер-монархист случайно столкнулся с Александром Гучковым. Опознав политика, тот назвал его изменником и революционером, дал пощечину и нанёс несколько ударов зонтиком. Гучков, потеряв в потасовке пенсне, принялся отбиваться тростью, пока подоспевшая полиция не увезла пострадавшего в гостиницу. ​Монархисты имели зуб на Гучкова за его вражду с императором и роль в свержении монархии (именно Гучков принял отречение у Николая II). ​Этот уличный конфликт так бы и остался унылым историческим анекдотом, если бы не фигура нападавшего. Вспыльчивым офицером с зонтиком оказался Сергей Таборицкий. ​Спустя год с небольшим, в марте 1922 г., Таборицкий со своим подельником Петром Шабельским-Борком организует в Берлине покушение на другого видного противника Николая II. Они будут стрелять в лидера кадетов Павла Милюкова. Милюков тогда уцелел, но жертвой террористов стал попытавшийся их обезоружить Владимир Набоков, отец будущего писателя. Его застрелил именно Таборицкий.

А вы знаете, что в Ленина стреляла не та женщина, которую вам постоянно показывают? К очередной годовщине покушения на Ленина 30 августа 1918 г. интернет заполнили портреты Фанни Каплан. Вот того самого, что в Википедии. Так вот эта девушка не имеет никакого отношения к покушению. Архивные фото Каплан (ниже), показывают, что она даже близко не была похожа на эту несчастную, ни в 1907 г., ни в 1918 г. Мне удалось отследить распространение ложного фото к марту 2017 г., к журналу "Караван историй" со ссылкой на фотобанки. В 2018 г. этот портрет занял своё почётное место в статье о Каплан в Википедии. И как раз с августа 2018 г. мы наблюдаем это массовое помешательство. Лично я подозреваю, что это чей-то современный портрет под ретро. Больно уж одета не по моде того времени: белая футболка под тёмный свитшот. Может, где-то в мире есть человек, который в конце августа каждого года сожалеет, что загрузил свой фотосет в сеть. Отзовитесь, если вы читаете этот канал! #mythbusters #памятнаядата

Он может быть холодный и суровый с виду, но на самом деле он "Чуткий" Бронеавтомобиль Красной армии "Чуткий" ("Остин-Путиловец"), 1920 г.

​​Штык в землю ​Я как-то уже писал здесь, что Ленин не всегда придумывал свои самые хлёсткие выражения, а иногда подхватывал их, что называется, у народа. Нашлось ещё одно выражение, которое часто связывают с большевиками: «воткнуть штыки в землю» в значении прекратить воевать. ​В агиографии Ленина есть хрестоматийный эпизод. Возвращаясь из эмиграции в Петроград, он вёл в поезде беседу о войне с российскими солдатами. Именно тогда один из них и использовал выражение про штык. ​Причём, судя по первым воспоминаниям об этом эпизоде (Зиновьева и Сковно), унтер-офицер этот был настроен за оборону и жёстко критиковал большевиков за то, что они призывают армию просто разойтись по домам. ​Об этом писал и сам Ленин вскоре по приезде в Петроград: ​Войну нельзя кончить "по желанию". Её нельзя кончить решением одной стороны. Её нельзя кончить, "воткнув штык в землю", употребляя выражение одного солдата-оборонца. ​В тот период большевиков часто обвиняли в том, что они хотят просто бросить фронт. Ленин использовал услышанную фразу, чтобы отбить эти атаки. В апреле, выступая на конференции партии, он заявил: ​Нельзя окончить эту войну отказом солдат только одной стороны... Эту мысль нам очень часто навязывают люди, которым хочется облегчить борьбу с противником посредством искажения его взглядов — обычный приём капиталистов. И они возражают: "войну нельзя кончить, воткнув штык в землю", как формулировал это один солдат, который является типичным революционным оборонцем. ​В советских учебниках Ленин обладал чуть ли не телепатической связью с пролетариатом. Он как будто открывал рот, и народ слышал свои самые заветные чаяния. ​В реальности же это был сложный процесс поиска общего языка, попытка «перевести» политическую теорию на язык улицы. Главная особенность риторики Ленина в том, что он легко перехватывал терминологию толпы, чтобы быть понятым, даже если эти слова произносили его оппоненты.

​​Что останется от Первой мировой к 40-ому тысячелетию? Эти суровые ребята - Корпус Смерти Крига (Death Corps of Krieg) из Warhammer 40,000, одной из крупнейших научно-фантастических вселенных в поп-культуре (десятки книг, видеоигр и экранизаций), родившейся в 1987 г. как британская настолка. Для разных армий вселенной Warhammer дизайнеры используют метод "скетча эпохи". Они берут самые узнаваемые детали и доводят их до абсурдной гиперболы. Эти мрачные солдаты очень очевидно отсылают к ПМВ. Так что они помогут нам разобраться, что в масскульте осталось от памяти о ней. Экипировка солдат Крига состоит из элементов формы армий Западного фронта: французская шинель с подвернутыми полами, немецкий штальхельм с гребнем каски Адриана, британские обмотки. Дополняют образ газовая маска как напоминание об ужасах химической войны и саперная лопатка как символ позиционного тупика. Доктрина Крига воспроизводит природу ПМВ как первой в истории тотальной индустриальной войны. Знаменитая 12-летняя Осада Вракса в лоре вселенной стала прямой адаптацией Верденской мясорубки и битвы при Пашендейле, где супертехнологичная война перемалывает тысячи жизней для тактического успеха. ​Корпус Крига осмысляет и глубокую историческую травму той войны — обезличивание человека и превращение его в расходный материал. Криг доводит эту концепцию до абсурда, лишая своих бойцов имен (только номера) и скрывая лица за газовыми масками, которые образуют монолитную серую массу, шагающую прямо на смерть. Бесконечные потери и бесплодные атаки переосмыслены в лоре как религиозный культ искупления, где каждый солдат рождается виновным в древнем предательстве своего родного мира и обязан отдать жизнь на службе. Миф Западного фронта, который виден через образ Корпуса Смерти Крига, сформирован эстетикой Ремарка или Барбюса. Это война, лишенная романтики, бесконечное торжество машин над человеком, мир грязи, гнилых окопов, ядовитых газов и мёртвых пейзажей. В сухом остатке от ПМВ - ничего, кроме чувства катастрофы цивилизации. Поп-культура максимально упрощает этот образ и утилизирует из него лишь то, что даёт эмоциональный отклик. #память