5 дизайнеров из Северной Африки, за которыми советуем следить.
1. Хассан Рагаб, Египет (дизайн, ИИ)
Дизайнер и архитектор, который превращает Midjourney в инструмент для архитектурных фантазий. Например, в серии Post Pharaonic Architecture Рагаб соединяет древнеегипетские храмы с абстрактной живописью.
2. Валид Бушуши, Алжир (типографика)
Дизайнер, основатель студии Akakir. Работает на стыке арабской, латинской и берберской письменности. Самой интересный проект — Fono-Type, вымышленный алфавит, который передает звуки алжирской речи. А ещё Бушуши делает айдентику для музеев, журналов и фестивалей, принципиально избегая декоративного фолклора.
3. Мохаммад Амин эль-Беллауи aka Rebel Spirit, Марокко (стрит-арт, комикс)
Вышел из андеграунда Касабланки, прославился комиксом Le Guide Casablancais — история горда и его жителей на даридже. Rebel Spirit еще делает граффити, рисует и пишет музыку — Касабланка для него один большой холст.
4. Ноха Хабайеб, Тунис (иллюстрация)
Создательница первого в Тунисе журнала комиксов Lab619. Сейчас развивает свою студию Koksh, рабатает с детскими книгами и иллюстрацией, интересно переосмысление тунисскую визуальную культуру.
5. Мохамед Калани Тбиб, он же Inkman, Тунис (каллиграфити)
Фишка Inkman — латиница, которая претворяется арабицей. Его работы есть на улицах Джербы и Дубая, а его каллиграфия даже оказалась на флаконе Guerlain.
#подборка@gdehidjab
Если в большинстве арабских стран кофе - qahwa, то в египетском диалекте это слово звучит как ahwa. Причём словом ahwa называют и сам кофе, и место, где его пьют: традиционную египетскую кофейню.
Кофейни появились в Каире ещё в XVI веке и довольно быстро превратились в места, где не только пили кофе. Здесь обменивались новостями, искали работу, слушали рассказчиков и музыкантов, обсуждали политику, играли в нарды и просто проводили время.
#кофе@gdehidjab
#визуал@gdehidjab
#Египет@gdehidjab
#арабы@gdehidjab
Одной из самых запоминающихся работ, связанных с войной в Сирии, стал «Поцелуй» Таммама Аззама. Когда начался конфликт, художник уехал из Дамаска в Дубай. Мастерской у него не было, привычные материалы остались в Сирии, поэтому вместо холста Аззам начал работать на компьютере. Как он потом рассказывал, компьютер буквально стал его новой студией.
В 2013 г. он совместил «Поцелуй» Густава Климта с фотографией разрушенного сирийского дома. Получилось довольно простое и при этом очень сильное сочетание: почти идеальная, всем знакомая европейская красота и совершенно разрушенная реальность вокруг нее.
Работа получила название Freedom Graffiti и вошла в серию Syrian Museum. В других работах Аззам таким же образом помещал на сирийские руины Матисса, Гойю, да Винчи и другие известные произведения. «Поцелуй» оказался самым удачным, изображение разлетелось по соцсетям и фактически сделало художника известным далеко за пределами ближневосточной арт-сцены.
Но на этом история Аззама с разрушенными домами не закончилась. Со временем из его работ исчезли Климт и другие узнаваемые цитаты, а руины остались. В серии Storeys он уже просто изображает остовы многоэтажек: комнаты без стен, перекрытия, лестницы и пустые оконные проемы. Так руины постепенно стали самостоятельным образом.
Исследовательница Anne-Marie McManus посвятила этому отдельную работу - On the Ruins of What’s to Come, I Stand: Time and Devastation in Syrian Cultural Production since 2011. Она предлагает смотреть на руину не просто как на свидетельство уже произошедшего разрушения. Руина странным образом соединяет разные времена: она показывает то, что осталось сейчас, заставляет реконструировать то, что существовало раньше, и одновременно ставит вопрос о том, что появится на этом месте потом.
Очень буквально с этой идеей работает другая сирийская художница - Ранда Маддах. В Light Horizon (2012) она приходит в разрушенный дом в деревне Айн-Фит на Голанских высотах. От дома фактически остались стены со следами пуль. Маддах начинает вести себя так, будто никакой руины нет: подметает пол, убирается, ставит стол и стул, вешает занавески. А закончив, садится и смотрит из этого «дома» на горизонт.
Получается художники говорят не столько о самом моменте разрушения, сколько о том, что делать с тем, что осталось после него. Оставить разрушенное, но адаптировать его под новое - восстановить. Или путь другой: нужно построить все заново.
#искусство@gdehidjab
#лонгрид@gdehidjab
#Сирия@gdehidjab
Из последних поездок вернулись с большим количеством наблюдений из Центральной Азии. Например, такую работу увидели - «1000 мелочей» из алматинского Целинного.
Вообще деньги — довольно точный визуальный документ эпохи. Через них государство буквально каждый день показывает человеку, какие образы, героев, места и символы считает своими. А здесь этот официальный визуальный язык еще и помещен рядом с очень частной, домашней жизнью.
#бэкстейдж@gdehidjab
#Казахстан@gdehidjab
В Гонконге неоновые вывески исчезают со скоростью света. Власти считают нелегальным практически все, что еще осталось. Музей М+ еще с 2013 г. занимается сохранением неонового наследия города. Вы наверняка про это знаете. А вот о том, что то же самое происходит с уличными вывесками Леванта слышали?
Раньше вывеску на Ближнем Востоке рисовал хаттат — профессиональный каллиграф. В Аммане, например, вывески были не просто украшением, а ориентиром, потому что по ним об’ясняли дорогу. Хаттат Риад Таббаль говорит, что хорошая вывеска должна быть красивой, читаемой и соответствующей бизнесу, для которого она сделана (врачам и адвокатам — строгий насх, мечети — изящный насталик, уличной кафуле — веселые харфы с тенью, которые «прыгают на тебя с вывески». Именно это и делает уличную айдентику языком.
Дизайнер Хусейн Алазаат называет 50-60е золотым веком этого ремесла, а компьютерные технологии — его концом. К конце 90х хаттаты потеряли 80% заказов, ремесло ушло, города заполнил визуальный шум. В 2006 г. муниципалитет Аммана стал закрашивать вывески бежевой краской. А в Бейруте они стали исчезать сначала из-за реновации , где все должно быть «вестернизированным», потом настал кризис и вместо вывесок стали появляться фанеры с наскоро написанными названиями.
Часть этого наследия пытаются сохранить — каллиграф Гази Хаттаб открыл в Аммане Музей вывесок. В собрании более 1000 табличек (часть привезена из Сирии, Палестины, Ирака и Ливана). Самый старый экземпляр — вывеска 1949 г. магазина фототоваров, которую сделал армянский каллиграф. Хаттаб отдельно отмечает, что армянские мастера были среди лучших вывесочников Аммана.
Но есть и другой способ не дать ремеслу исчезнуть — продолжать делать новые вывески. Именно этим занимается дизайнер Хусейн Алазаат. Вместе с маляром Абадом Дхохи они создали проект Wajha и делают вывески по старой технологии.
Вот мне интересно, что вы думаете. Это должен кто-то сохранять? или может вывеска старая на фасаде 2026 г. больше похожа на декорацию? И вообще, вы помните, что из уличной айдентики ваших городов поисчезало?
И отдельный вопрос дизайнерам :). Что вы чувствуете, когда к вам приходят с просьбой сделать «под ретро»?
#интерактив@gdehidjab
#Левант
Айхам Хассан — палестинский дизайнер из Рамаллы, который довольно быстро оказался в центре внимания европейской модной прессы, несмотря на то, что буквально несколько лет назад он собирал деньги на обучение в Лондоне через краундфандинг 👀
В Палестине Хасан учился в университете Бирзейта. Так как, понятное дело, индустрия там не развита, молодой человек отправился в Лондон и поступил в 2021 г. в культовый Central Saint Martins.
Его выпускной год совпал с войной в Газе. Хасан долгое время не мог работать, думскролля. Затем, по его словам, ему пришлось заставлять себя вдохновляться: дизайнер смотрел на переломные моменты истории своей страны. Так появилась его выпускная коллекция IM-Mortal Magenta: The Colour That Doesn’t Exist.
Главным цветом коллекции Хасан выбрал мадженту — цвет, которого нет в спектре (мозг считывает его как смесь красного и синего). Для него это стало метафорой Палестины: она вроде как есть, но многими ее существование отрицается.
Главное в его коллекции, то как он работает с татрезом (традиционная палестинская вышивка ручной работы, которой украшали одежду, особенно женские платья. Для нее характерны геометрические орнаменты, часто связанные с конкретным регионом, деревней или семейной традицией). Он не просто «пришивает» палестинские орнаменты к современной одежде, а вышивка становится частью самой вещи.
В конце 2025 г. вещи Хасана попали на выставку Embroidering Palestine в антверпенском музее MoMuр. Получилось довольно точное соседство: одежда, которую женщины делали 100 лет назад и одежда дизайнера, который вырос уже в совсем другой реальности, но продолжает работать с той же традицией.
#персона@gdehidjab
#татрез
Смотрим и сохраняем архивы с крутыми плакатами, книжными и журнальными обложками, арабской типографикой и даже уличными вывесками:
1. Arabic Design Archive (ADA): ADA — это независимая некоммерческая организация, деятельность которой посвящена изучению, сохранению и популяризации арабской визуальной культуры. Для нас - «золотая жила» по арабскому графдизайну и типографике.
2. Syrian Design Archive - ветка, которая на профилях по тематикам собирает разные направления визуального: шрифты, постеры, медиа, принты, марки и даже деньги.
3. «Архив символов конфликта» (Signs of Conflict Archive) — это общедоступный онлайн-ресурс, представляющий коллекции плакатов периода гражданской войны в Ливане (1975–1990 гг.).
4. The Palestine Poster Project Archives - архив с палестинскими плакатами. В нем львиную долю занимают плакаты о конфликте, но есть из истории из жизни.
#визуал@gdehidjab
#плакаты@gdehidjab
До 2019 г. Бейрут был дизайн-столицей арабского мира, космополитичным городом, где локальная сцена была встроена в международную.
В 2012 г. здесь прошла первая в регионе дизайн-неделя Beirut Design Week. К 2016 г. в ней участвовали около !200! местных студий, а район Мар-Микаэль журнал Wallpaper называл новым дизайн-хабом города. В 2017 г. появилась Beirut Design Fair — первая в регионе ярмарка, целиком посвящённая дизайну.
У ливанской сцены были свои звезды: Нада Дебс, Карен Чекерджян, дуэт Bokja, Рана Салам. Они представляли страну на международных ярмарках и выставках — от Design Miami до Dubai Design Week. В 2015 г. The National писал то, что сегодня уже трудно представить: Дубай только претендует на звание дизайн-столицы, тогда как фактически этот титул принадлежит Бейруту.
С типографикой происходило то же самое. В 2013 г. Паскаль Зогби основал здесь шрифтовую студию 29LT. Кристиан Саркис и Лара Каптан запустили Arabic Type Design:Beirut, первую международную программу, посвященную арабскому шрифтовому дизайну. Надин Шахин разрабатывала шрифты для стран Залива — от Frutiger Arabic до Dubai Font. У Ливана была полноценная визуальная экосистема: дизайнеры, студии, ярмарки, галереи, шрифтовики, международные связи. А Бейрут не просто производил дизайн, он создавал собственный визуальный язык.
А потом эта система начала исчезать.
В 2019 г. финансовый кризис, обвал лиры и массовые протесты ударили по рынку и по городской инфраструктуре, на которой держалась эта сцена. Закрывались пространства и мероприятия, сокращался внутренний спрос, часть дизайнеров и студий начала искать возможности за пределами страны. В 2018 г. Паскаль Зогби уже перевёз 29LT в Мадрид. В 2019 г. закрылись Beirut Design Week и Beirut Art Fair.
А 4 августа 2020 г. взрыв в порту буквально разрушил часть этой сцены: были уничтожены бутик и студия Нады Дебс в Гемайзе, а шоурум Карен Чекерджян в районе порта лишился фасада и был почти полностью разрушен.
Через неделю после взрыва Надин Шахин собрала 160 шрифтовиков со всего мира и за 7 дней они создали Li Beirut — шрифт в память о городе и для сбора средств пострадавшим. Жест получился красивым, но есть нюанс: новый визуальный символ Бейрута создавался за его пределами.
В 2020 г. в Афины уехала Galerie Carwan. Галерея 392rmeil393 в Гемайзе превратилась в мебельный магазин. У Нады Дебс теперь флагманский шоурум в Дубае, у Карен Чекерджян — работа и выставочные проекты в Париже.
На месте целой индустрии осталась локальность.
Ноябрь 2021 г., Гемайзе: занята примерно треть витрин, остальные закрыты фанерой. На фанере от руки написано «сдается в аренду».
Март 2023 г.: лира потеряла 98% стоимости. В Бурдж-Хаммуде продавцы каждое утро переклеивают ценники. В некоторых магазинах ценники исчезли совсем: цену теперь спрашивают у продавца.
На улице пластиковый стул означает «не парковаться». Никаких табличек не нужно. Художница Сама Бейдун даже собрала из таких вещей Beirut Street Museum, где обычные предметы городской жизни превращаются в систему знаков.
На бетонном барьере у порта кто-то написал: My government did this. В апреле 2021 г. надпись закрасили белым. На следующий день она появилась снова.
Такая вот история. Когда город больше (надеюсь, пока что) не может себе позволить дизайн как индустрию, он все равно никуда не исчезает, а становится частью повседневности, способом что-то обозначить, запретить, предупредить, об’яснить.
#визуал@gdehidjab
#Ливан@gdehidjab
Ребята, востоковеды и все-все, кто увлечён этим пространством!
По воскресеньям мы хотим предложить вам рассказывать о себе и своих проектах у нас в канале — в формате небольшого гостевого поста. А ещё ждём ваши анонсы, находки и другие постики, которыми мы могли бы поделиться с нашей аудиторией :)
Первым, кто согласился чуть-чуть рассказать о своём канале, стал автор ТГ-канала «шафран гератский». Потому что, кажется, такую историю можно только пробовать на вкус!
Илья занимается Афганистаном, учился в ИСАА МГУ, а сейчас работает в ИМЭМО РАН. Восток для него — профессиональное дело. А вот из его телеграм-канала можно узнать кучу рецептов и мест, где в Москве и других городах можно попробовать что-нибудь эдакое.
Собрали для вас несколько его постов о классных (на наш вкус!) местах и одной необычной сладости:
1. Иранский тайный ресторан «Чудес» — его даже нет на картах!
2. Балык-дюрюм в Заречье
3. Бебинка — и сразу с рецептом
Если решите попасть к нам в воскресный постик, пишите @DSAPR.
#гостевой_пост
Я люблю узнавать место через его архитектуру. И как бы это забавно ни звучало, мои путешествия по ОАЭ не исключение.
В очередной приезд в Шарджу я узнала, что существует книга Building Sharjah. Я ее купила. Стоила целое состояние, весила тонну.
Сама книга про Шарджу, которой больше нет. Внутри много старых фото зданий с краткими пояснениями. Модернистский эмират первого нефтяного бума — бетонные жилые кварталы, футуристические кинотеатры, банки, рынки 1970х. Сейчас эти здания сносят: они недостаточно старые, чтобы стать «историей», и недостаточно новые, чтобы быть глянцевым будущим.
Я периодически с наслаждением листаю книгу и ловлю ностальгию по времени, в котором никогда не жила. И радуюсь, что знаю Шарджу через историю ее домов и общественных пространств.
Окажемся вместе в Шардже — обязательно устрою урок архитектуры, о котором никто не просил 😎
#бэкстейдж
Мог быть символом всеарбского прогресса: что случилось с «городом будущего»?
Когда Саудовская Аравия показала NEOM, казалось, что фантастические архитектурные концепты вот-вот станут реальностью. Главным символом стал The Line: две зеркальные стены высотой около 500 метров, город длиной 170 км, без автомобилей и дорог, рассчитанный в перспективе на 9 млн человек.
Но постепенно журналисты начали сопоставлять рендеры с реальной стройкой. В 2024 году The Wall Street Journal рассказал о внутренних проблемах проекта: огромных расходах, постоянно меняющихся решениях и сомнениях самих специалистов в реализуемости первоначальной концепции. По данным издания, только первые 2,4 км The Line могли обойтись более чем в $100 млрд. Параллельно выходили расследования уже о другой стороне NEOM. Документальный проект ARTE The Dark Side of Neom рассказывал о выселении представителей племени хувейтат с территории будущего города и обвинениях в нарушениях прав человека. Позже британский ITV выпустил расследование об условиях труда рабочих на мегапроекте.
И тут начала меняться и сама мечта. Вместо 170 км к 2030 году речь пошла примерно о 2,4 км первой очереди. В 2026 году появились сообщения, что дальнейшие работы над The Line откладываются за пределы 2030 года, пока Саудовская Аравия перераспределяет деньги на более практичные направления.
Эпоха рендеров показала миру несколько проектов, которые ждут своего перехода из jpg в реальность. Но NEOM не исчез, стройка идет, хоть и частично.
История там чуть-чуть темная, если посмотреть все видео. Думаем, что сейчас Саудовская Аравия выбирает, какие части этой фантазии действительно стоит превращать в реальность.
Во всех этих проектах футуризм встречается с реальной географией. Конечно, в дизайне уже внутри есть мягкие линии свойственные каллиграфии, важна сама по себе инновация. В пустыне город выглядит как линия, или в горах, как их продолжение. Поэтому Neom стоит считать современным примером, хоть и в формате рендера.
Смотрите какие есть проекты (Line, Trojena и Oxagon).
#Саудия@gdehidjab
#архитектура@gdehidjab
#искусство@gdehidjab
Замечали, что все логотипы мира похожи? Это экономика. Непонятный знак требует расшифровки, расшифровка — времени, время — деньги. Вот мир и договорился о визуальном международном английском: стерильном и одинаковом, на котором удобно говорить, но невозможно выразить что-то эдакое.
Залив долго играл по этим правилам: писал сам себя латиницей раньше и дольше, чем арабицей. Логика ясна: сначала быть привлекательным для инвестора, а уже потом рассказывать о себе.
А теперь смотрите, что происходит в мегапроектах. Вязь возвращается, но не в качестве «моды на наследие». Это чистой воды переход от необходимости быть понятным к праву быть сложным. И каллиграфия тут — это актив, ценный тем, что его нельзя адаптировать.
Каждый делает так, как считает нужным:
1. NEOM продолжает разговаривать с капиталом на языке капитала. латиница, арабское спрятал в пасхалку с буквой М.
2. Катар на ЧМ 2022 хитрее: мир считывает его как восьмерку-бесконечность, регион как вязь и складки шейлы. Два рынка, но один знак. Уважаемо.
3. AlUla делает вязь несущей конструкцией, потому что продукт и есть наследие. Пустыню конкурент себе отыщет, а тысячелетнюю графику вряд ли.
4. Музей будущего в Дубае — финальный босс, фасад полностью покрыт каллиграфией, то есть здание и есть логотип.
И все же есть в этом что-то грустное. Логотип по своей природе — стандарт, обязан быть всегда одинаков. А каллиграфия тем и прекрасна, что одинаковой не бывает. Она живая и всегда немного непонятная. И когда она попадает в брендбук, из нее понемногу уходит все то, за что мы ее так любим.
Получается сделка по всем правилам рынка: вернули вязи ценность и сразу же упаковали для массового потребления.
#Залив
Эта дама - 100% про арабский мир, где есть место и традиции, и прогрессу. Сегодня пишем вам про Шейху Мозу.
Шейху Мозу бинт Нассер долгое время называли «серым кардиналом» Катара. Ей приписывали влияние сначала на мужа, эмира Хамада бин Халифу Аль Тани, а затем и на сына Тамима, который возглавил страну в 2013 году. Насколько велико было ее реальное политическое влияние, сказать сложно: жизнь правящих семей Залива по-прежнему остается довольно закрытой.
Но публичную роль Мозы трудно переоценить. После прихода ее мужа к власти в 1995 году она стала одним из лиц нового Катара — государства, которое стремилось превратить нефтегазовое богатство в образование, науку и международное влияние. Моза стала соосновательницей Qatar Foundation, с ее деятельностью связаны Education City и крупные международные образовательные проекты.
Не менее интересным инструментом ее публичного образа стала мода. Вот тут для исследования того, как арабская айдентика может быть современной, но при этом сохранять какой-то диалог с культурным наследием, как раз самое время.
Про Мозу примерно так пишут в глянце: «Моза не копирует западный гардероб и одновременно не следует максимально закрытой традиционной модели. Тюрбаны, длинные силуэты, брючные костюмы, насыщенные цвета и вещи ведущих модных домов она адаптирует под арабский контекст»….
Смотрим и выбираем какой из нарядов Мозы вам больше нравится 👇🏻
edited
Признаемся: немалая часть нашей работы происходит глубокой ночью и выглядит примерно так — десятки открытых вкладок из оцифрованных каталогов и бесконечное желание найти еще что-то «вау» 🤓
Так вот, отрываем от сердца: 5 архивов и музеев, которые оцифровали восточное искусство и выложили в открытый доступ.
Забирайте в закладки, только чур не вините нас потом за недосып 😎
1. Qatar Digital Library
Совместный проект Катара и Британской библиотеки. 2 млн. страниц — рукописи, карты Аравии, старые фотки Залива. Щедро!
2. Chester Beatty
Одна из главных коллекций исламских рукописей мира живет, внезапно, в Дублине. Хит — Коран Ибн ал-Баввабы. Самый ранний дошедший до нас Коран в почерке насх (большинство печатных Коранов набирают именно им).
3. Arab Image Foundation
Полмиллиона снимков арабского мира с 1860х. Сейчас сайт пересобирают, часть фото — по запросу.
4. Dalloul Art Foundation
Бейрутское семейное собрание, выросшее в онлайн-энциклопедию арабского модернизма, 4000+ работ.
5. Barjeel Art Foundation
Фонд, который я просто люблю. Больше тысячи работ современного арабского искусства, собранных с большим вкусом.
*на фото — Коран Ибн ал-Бавваба
#гид
Как саудовцы сначала придумали, как будет выглядеть авиакомпания. А уже потом решили запустить самолеты.
Начинаем неделю с кейса про арабскую айдентику.
О чем история?
В марте 2023 года Саудовская Аравия объявила о создании новой национальной авиакомпании Riyadh Air. Но вместо привычной логики, когда у перевозчика сначала появляются удобные маршруты, современные самолеты и пассажиры, а затем вокруг них постепенно складывается узнаваемый образ, здесь произошло практически обратное. Riyadh Air сначала появилась как визуальный образ.
Через три месяца после объявления о создании компании над Эр-Риядом пролетел Boeing 787 в новой темно-фиолетовой ливрее. Коммерческих рейсов еще не было, но был цвет, логотип, типографика и вполне законченная эстетика нового перевозчика. И рейс отправили прямиком на Paris Air Show, где бренд впервые представили международной аудитории.
То есть для нужд авиации самолет никто не использовал. Саудовцы красовались.
Причем одного дизайна оказалось недостаточно. Осенью того же года Riyadh Air представила второй дизайн лайнера - светлый перламутровый фюзеляж с лавандовыми и индиговыми элементами. В графике дизайнеры использовали отсылки к изгибам арабской каллиграфии и конструкции традиционных бедуинских шатров.
В одежде, еще до начала регулярных полетов, Riyadh Air вышла фактически не на взлетную полосу, а на подиум Недели высокой моды в Париже. Форму сотрудников разработал саудовский дизайнер Mohammed Ashi — основатель Ashi Studio и первый дизайнер из стран Залива, приглашенный Fédération de la Haute Couture в качестве guest member.
Так у компании получилось, что айдентика стала первым узнаваемым маркетинговым ходом. Ассоциации о бренде дошли до явления
cabin crew fashion, где все люкс от носа самолета до простого стаканчика.
Главным оттенком всей истории стал собственный Electric Amethyst — продолжение фиолетово-лавандовой айдентики Riyadh Air.
Эстетический поворот Залива вышел крутым, но точно ли нужна ставка только на внешнее? Или же важнее безопасность, комфорт и понятные правила авиакомпании?
Думаем, что история двоякая: с одной стороны, замечательно, что бренд понимает свою целевую аудиторию и знает как на этом рынке создать о себе мнение, занять свою нишу. С другой – есть в этом некоторый чисто арабский кич, показать себя так богато, что сама по себе ассоциация с брендом уже будет говорить о его клиенте. (это между прочим одна из причин почему все арабы любят люкс)
#арабскаяайдентика
#КСА
#Восток@gdehidjab
edited
Важное объявление: «где твой хиджаб, сестра?» переходит к практике совместных исследований.
Со следующей недели мы хотим немного изменить то, как работает наш канал. И мы к этому активно готовимся:)
Мы много изучаем страны Востока и постоянно сталкиваемся с их визуальным пространством: символами, рекламой, модой, архитектурой, предметами, трендами, образами людей и десятками очень специализированных историй, которые цепляют и заставляют разбираться дальше.
До сих пор мы чаще приносили сюда короткие выжимки из этого огромного мира. Но в какой-то момент поняли, что нам не хватает глубины.
Хочется не просто рассказывать о том, что мы нашли, а исследовать вместе с вами. Смотреть, сравнивать, спорить, удивляться самим и, надеемся, удивлять вас.
Поэтому ближайшие 3–4 недели центральной темой канала станет арабская айдентика. И дальше, надеемся, мы пойдем по другим таким же интересным тематикам, которые будут наполнять наши с вами недели разными смыслами.
Поэтому в ближайшие время мы вместе будем разбираться, из чего складывается визуальный язык современного арабского мира: что считается красивым и желанным, какие образы повторяются из страны в страну, что приходит из прошлого, а что появилось совсем недавно. Будем смотреть на косметику и одежду, интерьеры и архитектуру, рекламу, кино, соцсети, селебрити и обычные предметы повседневности.
И таким экспериментом мы хотим понять: можем ли мы исследовать отдельные темы здесь совместно, так чтобы из них получалась большая история из разных мозаик.
У этого исследования есть и вполне материальный результат: мы готовим целую книгу о красоте на Востоке. И чем дальше работаем над ней, тем чаще упираемся в один и тот же вопрос:
А где вообще заканчивается представление о красоте и начинается общество потребления? - это вам на размышление.
#анонс
+1
