Фауст патронум

Горячий, пряный, согревающий… Это не матросский грог, это ШОУКЕЙС ТРИПИ ДИСКО В «СТИРКЕ 40°» Дружно соберёмся на посиделку и потанцевалку в культовом диджей-баре. Послушаем, что за нетривиальную музыку собрали наши резиденты и приглашённые артисты. Звучит trippy dicso, disco, house, indie dance. А на стенах «Стирки» будет однодневная выставка картин Фридриха Михельсона (помните, это импозантный художник, который на первом ТРИПИ ДИСКО выступал с арт-перформансом, а потом за его картину вы торговались на благотворительном аукционе?) По традиции украсим зал! 14 ноября Казанская, 26 Стартуем в 21:00 и до 2:00 21:00-22:00 One More Chance 22:00-23:00 SevaZahod 23:00-00:00 Aminacid (lhzvr) 00:00-01:00 Fabriz 01:00-02:00 Eidofey Ждём в нашей жаркой компании!

Друзья питерские! Заходите на огонёк в субботу!

Литпамятники переоценены? Самая массовая академическая книжная серия долгое время была вожделенной среди книголюбов. Основанная ещё в 1948 году, она гарантировала качество текста, справочный аппарат и обязательные вступительные статьи. Купить книжки из «Литпамятников» было непросто, хотя, понятное дело, до 1990-х — только классика, зачастую третьестепенная. То, что не запрещено цензурой ввиду своей удалённости от актуальных политических событий. Это уж потом стали и Беккета печатать, и Сильвию Плат, и Тристана Тцару. На данный момент издано уже почти 800 выпусков, плюс репринты. Серия выходит до сих пор и сохраняет винтажный дизайн, включающий обязательный красный цвет на титульных листах. С начала 90-х ее начали выпускать сразу два издательства. Раньше это была неизменно «Наука», но к тому времени государственный гигант подзахирел, и к делу подключился ещё и «Ладомир». Причём ладомирские выпуски отличаются особенной многотомной монументальностью. Сейчас ажиотаж вокруг серии поулёгся, книжки эти подешевели и лежат во всех букинистах. И правильно, вот почему. 1. Материал переплётов под названием ледерин, который круто выглядит, пока книга новая, очень быстро приходит в унылый вид. Сгибы стираются, становятся обтрёпаны, и вот уже книжка расшатана в тряпочку. Подозреваю, что дело именно в свойствах самого материала. Серия массовая, поэтому печатали её не то чтобы сильно следя за качеством. Если присмотреться, книги были склеены халтурно: там торчит, тут западает. «Ладомир» в 2000-х пробовал использовать другой материал, но он был ещё хуже, на тонкой бумажной основе —моментально трескался на сгибах, и золочёный фолиант становился рухлядью. Сейчас вроде исправились. 2. Тиснение на этом ледерине тоже быстро теряет свой золотистый цвет, тускнеет. Даже просто прочитать, что написано на корешке такой книжки, иногда затруднительно — тёмное на тёмном. 3. Бумага. Ну, ладно, сейчас бумагу используют хорошую. Но раньше — это швах. Академические издания, которые создавались, чтобы быть редкостью, печатали на дешёвом говне. А в 90-е так просто на газетной серой (как я её называю, могильной) или даже на синеватого отлива рыхлой бумажке, напоминающей бумагу для заворачивания колбасы. Всё это теперь побуревшее, некрасивое. 4. Некоторые выпуски оборачивали в суперы, порой хорошие и плотные. Но их дизайн чаще всего был безвкусным. Не говоря уже о том, что супера создавались вразнобой без какого-то единого стандарта. При этом букинисты за сохранный супер драли с наивного покупателя в три шкуры. Забавно, но несколько лет назад по частной инициативе выпущен каталог суперобложек Литпамятников (оформленный, естественно, в стиле самой серии). Конечно, круто, что Литпамятники вообще были. Но с точки зрения собирателя домашней библиотеки серия переоценена — из-за того, что весь запал создателей уходил на подготовку текста, а качество производства носителя — какое было. Сейчас, конечно, лучше гораздо. Что мы ещё имеем с Литпамятников — это прочно усвоенный с детства шаблон дизайна, над которым можно вволю поизгаляться. Вот, к примеру, первый сборник стихов прозы лейтенанта Пидоренко В. П. — прекрасно выглядел в ЛП-оформлении. В наши дни — страшный раритет.

Очередное заседание книжного клуба «У Фауста», которого вы так долго ждали, состоится 29 ноября в 14:00. Обсудим в этот раз повесть «Одна абсолютно счастливая деревня» Бориса Вахтина. Борис Вахтин (1930–1981) — участник литературной группы «Горожане», друг Довлатова и Бродского, один из авторов неподцензурного альманаха «Метрополь». Гостеприимнейшее кафе Póems Дениса Рубина, в котором мы собираемся, переехало, поэтому встреча по новому адресу: Итальянская, 5, второй этаж.

Петля времени Разбирал скромную библиотечку от одного интеллигентного дедули — и вдруг радость и приятные воспоминания: точно такой же книжкой я торговал, когда ещё и не думал, что стану книготорговцем. Дело было в 2000-м году. Я ушёл в академотпуск с журфака СПбГУ, и летом подвернулась работа — продавать книги в электричках. Из всех наименований со склада конторы я выбрал Казандзакиса — потому что недавно посмотрел экранизацию Мартина Скорсезе с Уиллемом Дефо в роли Иисуса и очень впечатлился (а книга, кстати, даже ещё круче, рекомендую). Чуть позже я познал, что из всех товаров для коммивояжёров книги — самый тяжёлый. Но зато торговать ими интересно, да и вообще не западло. В то прекрасное лето я продал несметное количество «Последнего искушения Христа» (и всякой другой литературы). Быть может, тогда и решилась моя дальнейшая судьба. И вот, держа в руках эту книжку, я начал фантазировать: а вдруг её когда-то кому-то продал именно я. А потом через много лет открыл книжный магазин. А потом через много лет из него ушел и стал издателем и букинистом. И вот эта книжка, описав четвертьвековую петлю времени, ко мне вернулась, чтобы напомнить о том, как всё начиналось. Всякое может быть.

В наше время книжки — это по меньшей мере сентиментально.

Дворники — лучшие друзья букинистов. Эти вежливые среднеазиатские дядечки а) уже и так перетащили всю гору старых книг из квартиры к себе в хозблок; б) не настаивают, чтобы ты вывез их все; в) будут рады отдать тебе подходящие экземпляры по сходной цене, а все остальное сдадут на макулатуру. Всем счастье. У меня есть пара прекрасных знакомств среди дворников, они периодически звонят, когда добывают очередную библиотеку. А вчера вообще интересный случай был. Я приехал смотреть книги, а там полтора центнера макулатуры, не меньше. И все это свалено кучей посреди комнаты. Я взглянул и понял, что вывезти целиком не осилю никак. И тут пришла идея: в этом же дворе как раз знакомый дворник базируется. Позвонил ему, договорились, что я спущу книги на первый этаж, а дальше он сам. Я уехал домой с сумкой прикольной классики, хозяйке очистили квартиру от залежей, дворник сдал дикое количество макулатуры и заработал. Снова всем счастье. Храни Вселенная дворников!

Сегодня, в День памяти жертв политических репрессиий, читаю «Колымские рассказы» Шаламова. Страшно читать так, что прибавляется седых волос. О чём знаю в моей семье. По отцовской линии: - Прадед, священник, расстрелян как «японский шпион». Дед был деклассированный элемент, подростком голодал, войну прошел на дальневосточном фронте. В 1991 году сразу вышел из партии и добился реабилитации своего отца. Считал, что Большой дом должен быть разрушен как символ террора. - Бабушка пережила подростком гитлеровскую оккупацию под Ленинградом, после окончания войны арестована и этапирована в лагеря как «предательница». По материнской линии: - Прапрадед, дед бабушки, расстрелян. Другие члены семьи из страха уничтожили все свидетельства родства с ним, не сохранилось ни одной фотокарточки, ни имени даже, ничего не известно, кроме того, что был до революции предприниматель, а потом работал на фабрике, которой ранее сам владел. Светлая память всем невинно убиенным, всем, чью жизнь ломало государство ради т.н. «великих целей».

Первое правило Хеллоуина — никому не всем наряжаться!

Таинственный издатель умудрился запулить ещё одного Ионеско. Это единственный роман автора, причём написанный в духе экзистенциализма. В аннотации к давнему изданию, выходившему в другом переводе, даже было написано, что это такая пародия на Сартра. Ну не знаю, если и пародия, то настолько тонкая, что аж несмешно. Грустная, философская и безупречно стильно расказанная история о социофобии. Тираж 60 экз. Уже есть на Авито и маркетплейсах, совсем скоро в лучших независимых магазинах страны.

Забежал днём на фестиваль Ad Marginem «По краям» в баре Mishka. А там — лекция Васи Щепкина, послушал с удовольствием. Между прочем, Василий — постоянный участник книжного клуба «У Фауста», за что ему огромный респект. А фестиваль еще продлится завтра, сходите обязательно.

Ну вот я и открыл новое достижение. Ставил пластинки, народ поддерживал и поднимал стаканы за мой дебют. Дико приятно.

Тут моё геополитическое воображение разыгралось не на шутку…

🎸 Сегодня вместе с Кассандрой будем вдвоем ставить рок с винила в баре Hops Cantina. Кажется, я буду впервые стоять по ту сторону вертаков) С 20:00 до 23:00 Фонтанка, 55

Главреда издательства «Черная сотня» и основателя сети книжных магазинов «Листва» Дмитрия Бастракова объявили в розыск, следует из базы данных МВД. ✔ Подписывайтесь на «Ъ» в MAX | в Telegram

Если очень долго вглядываться в империю, однажды империя посмотрит на тебя с вполне определённым интересом.

Спасаю дедовскую библиотеку, полную сокровищ. Десять большущих коробок. Денёк просто чудесный, стою жду свой грузовой транспорт. Везти всего 200 метров, но на себе я это точно не потащу, хватит того, что всё спустил по лестнице. Книжки — для крепких телом и духом.

Полосатые книжки Со временем я стал ценить в старых книгах одну характеристику выше всех остальных — это качество бумаги. Если бумага дешёвая, она со временем буреет, и тогда просто неудобно читать. Потемнение бумаги — обычное дело. Все антикварные книги сейчас темные и в пятнах. Но многие из них до сих пор читаются с комфортом. Современная бумага тоже не всегда сохраняет свойства. Например, финская Lux cream, которая была популярна до 2022-го, быстро желтеет, но от этого особо не портится. А низкокачественная советская бумага становится очень мерзкого серо-коричневого цвета, и в сочетании с бледной печатью это даёт могильный эффект. Все эти «макулатурные» тома лондонов и драйзеров, даже те, которые никто ни разу не раскрыл с момента покупки, остаётся только отправлять на переработку (ну или заполнять ими полки в букинисте на Садовой). До середины 1970-х в Совке с бумагой было нормально. И типографика была на уровне, и переплётные материалы часто использовались добротные. Из этого периода много попадается очень красиво оформленных книг, настоящих шедевров. (Жаль только, что вся прогрессивная и актуальная литература была запрещена.) С началом так называемого Застоя качество изданий заметно падает. Чаще всего тех же классиков начинают выпускать в более дешёвом виде, читать бóльшую часть книг того периода сейчас неприкольно: бумага та самая могильная, набор излишне уборист (старались ради удешевления впихнуть больше текста), переплёты — максимально простенькие, ламинированные. К 1990-м страна сталкивается с дефицитом бумаги. Об этом интересно рассказал Александр Кононов, у которого я брал интервью для «Горького»: бумагу было сложно купить, её надо было выменивать на свободном рынке по бартеру. Поэтому печатали часто на том, что просто есть в наличии, выбирать не приходилось. Для наглядности я сфоткал блок рандомной книжки 90-х. Видите, светлая полоса в блоке — это не вклейка с цветными фотками, это прямо в блоке полосами идёт бумага разного качества. Такая картина для того времени очень типична. Вот поэтому я теперь так придирчив к бумаге. Мариенгоф, про которого постил ранее, оформлен весьма скромно. Но бумага использована добротная, с 1988 года осталась белой, читать одно удовольствие.

Оказывается, на Садовой улице, на углу с Апраксиным переулком открылся новый букинист. Но примечателен он не тем, что его рекламирует сам кот Гарфилд, а своими впечатляющими размерами: два светлых зала, уходящие в небо под потолок стеллажи, заполненные книгами. Но пусть вас не манит видимое изобилие. На самом деле, все эти полки забиты советским книжным хламом. Почти любую из этих книг я бы отдал бесплатно, как и делаю постоянно. Возможно, мы снова видим схему «в торговом зале барахло, а хорошие книжки на складе, они выставлены на маркетплейсах». Однако схема не очень понятна, ведь аренду этого зала надо как-то отбивать. Маркетплесы берут дикую комиссию, продавать ценные книги непосредственно в магазине гораздо выгоднее… В общем, у меня одни вопросы. Скучаю по «Раскольникову», который находился рядом в Апраксином переулке. (Ехал как раз мимо, их вывески до сих пор не сняты с оконных проемов.) Там почти всегда было что купить.

— На что отец Андрей Утесов обнажил десятивершковый хуй свой, лег на Дающий Холм и проебал три раза подряд родную сибирскую землю с криком и уханьем. Затем встал он и рек: «Братие! Только что на глазах ваших три раза испустил я семя свое в Землю Восточной Сибири, в Землю, на теле которой живем мы, спим, дышим, едим, срем и мочимся. Не мягка, не рассыпчата Земля наша — сурова, холодна и камениста она и не каждый хуй в себя впускает. Посему мало нас осталось, а слабохуи сбежали в земли теплые, всем доступные. Земля наша хоть и камениста, да любовью сильна: чей хуй в себя впустила — тот сыт ее любовью навек, того она никогда не забудет и от себя не отпустит. Так скажу вам: кто хочет — ступай себе в теплые земли, не держу я здесь никого, так как братья мы, а не невольники. Только мне другой земли не надо — здесь ебал, здесь ебу, здесь ебать буду до червия могильного». — И что потом произошло? — спросил довольный Вил. — Отвечайте хором, братья. Воспитанники встали и заговорили хором: — Так была посрамлена Позорная Гнилая Троица, а вместе с ней Двурушник и Предатель Василь Битко, которого задушили братия-землеёбы 12 октября 2026 года в пещере Серечь.