Полосатые книжки Со временем я стал ценить в старых книгах одну характеристику выше всех остальных — это качество бумаги. Если бумага дешёвая, она со временем буреет, и тогда просто неудобно читать. Потемнение бумаги — обычное дело. Все антикварные книги сейчас темные и в пятнах. Но многие из них до сих пор читаются с комфортом. Современная бумага тоже не всегда сохраняет свойства. Например, финская Lux cream, которая была популярна до 2022-го, быстро желтеет, но от этого особо не портится. А низкокачественная советская бумага становится очень мерзкого серо-коричневого цвета, и в сочетании с бледной печатью это даёт могильный эффект. Все эти «макулатурные» тома лондонов и драйзеров, даже те, которые никто ни разу не раскрыл с момента покупки, остаётся только отправлять на переработку (ну или заполнять ими полки в букинисте на Садовой). До середины 1970-х в Совке с бумагой было нормально. И типографика была на уровне, и переплётные материалы часто использовались добротные. Из этого периода много попадается очень красиво оформленных книг, настоящих шедевров. (Жаль только, что вся прогрессивная и актуальная литература была запрещена.) С началом так называемого Застоя качество изданий заметно падает. Чаще всего тех же классиков начинают выпускать в более дешёвом виде, читать бóльшую часть книг того периода сейчас неприкольно: бумага та самая могильная, набор излишне уборист (старались ради удешевления впихнуть больше текста), переплёты — максимально простенькие, ламинированные. К 1990-м страна сталкивается с дефицитом бумаги. Об этом интересно рассказал Александр Кононов, у которого я брал интервью для «Горького»: бумагу было сложно купить, её надо было выменивать на свободном рынке по бартеру. Поэтому печатали часто на том, что просто есть в наличии, выбирать не приходилось. Для наглядности я сфоткал блок рандомной книжки 90-х. Видите, светлая полоса в блоке — это не вклейка с цветными фотками, это прямо в блоке полосами идёт бумага разного качества. Такая картина для того времени очень типична. Вот поэтому я теперь так придирчив к бумаге. Мариенгоф, про которого постил ранее, оформлен весьма скромно. Но бумага использована добротная, с 1988 года осталась белой, читать одно удовольствие.