Германия.Экономика

Экономические программы партий на выборах в ландтаг Саксонии-Ангальт. Часть1 📌ХДС стремится сделать Саксонию-Ангальт одним из пяти ведущих европейских регионов по деловым центрам. Основное внимание уделяется расширению химического и фармацевтического комплекса и защите существующей промышленной базы. Обязательства по отчетности предприятий должны быть, по позиции Союза, сокращены, а новых нагрузок для компаний максимально следует стремиться избегать. МСП, ремесленники и молодые предприниматели должны получать поддержку в лучших условиях для стартапов и сохранения преемственности компаний. Кроме того, будет усилено профессиональное обучение и подготовка мастеров-мастеров. Партия нацелена на привлечение квалифицированных работников как внутри страны, так и за рубежом, а также продвигать технологически открытые инновации. 📌СДПГ требует формирования социально-ориентированного экономического развития и выступает за справедливые и надёжные условия труда. Одна из главных целей – укрепить охват коллективных переговоров. На федеральном уровне партия стремится поддерживать восьмичасовой рабочий день. Она хочет снизить бюрократические препятствия для средних компаний. Сектора, затронутые трансформацией и структурными изменениями, такие как химическая промышленность, должны поддерживаться целенаправленно. Планируется расширение дополнительных квалификационных программ. Для борьбы с нехваткой квалифицированных рабочих СДПГ также опирается на иммиграцию. Выплаты стажёрам будут повышены. Планируется организация регионального фонда для программ обучения в компаниях.

Партийная динамика в Саксонии-Ангальт в 2022-2026 гг.

Мерц «за шесть часов до выборов»: инвестиционный штандорт против АдГ «Опозданием мы наказаны, что слова любви прежде сказаны…». У «Песняров» – за полчаса до весны. У Фридриха Мерца – за «шесть часов» до земельных выборов в Саксонии-Ангальт. Вечером 30 августа - за неделю до подведения итогов голосования Ф. Мерц дал первому каналу немецкого телевидения ARD традиционное летнее интервью. Формально разговор охватывал широкий круг тем – экономику, энергетику, оборону, внешнюю политику. Но наиболее примечательный тезис канцлера прозвучал применительно к Саксонии-Ангальт. Мерц предупредил: если земельное правительство возглавит представитель АдГ, региону грозят «существенные проблемы». Он заявил, что не представляет себе международных инвесторов, которые при министре-президенте от этой партии будут приезжать на закладку новых предприятий. При этом вопрос о том, каким именно образом ХДС намерена сформировать правительство при нынешнем соотношении политических сил, он оставил открытым. Экономический блок интервью оказался не менее интересным. Мерц признал сохраняющуюся проблему высоких цен на электроэнергию, связав её в том числе с последствиями отказа от атомной энергетики и прежней системой гарантированных тарифов для ВИЭ. Среди ответных мер он назвал снижение стоимости электроэнергии, промышленный тариф, согласованную с Брюсселем стратегию строительства новых электростанций и долгосрочные газовые контракты. Отказ от угля к 2038 г. пока пересматриваться не будет. На вопрос о будущей ведущей отрасли германской экономики канцлер не назвал ни автомобилестроение, ни машиностроение. Его ставка – сквозное использование искусственного интеллекта во всех секторах. Особый потенциал он видит в Mittelstand, ремесленном секторе, медицинской технике и фармацевтике. Отдельная тема – оборонные расходы. Мерц вновь поставил безопасность выше конкурирующих бюджетных приоритетов, но одновременно потребовал сделать модернизацию бундесвера значительно более экономичной и учитывать украинский опыт быстрого технологического обновления вооружений. Наш комментарий. За предвыборной риторикой просматривается важный для экономической политики Мерца сюжет. Канцлер всё чаще связывает конкурентоспособность Германии не только с налогами, энергией, инфраструктурой и технологиями, но и с политико-институциональными условиями инвестиционного штандорта. Именно поэтому его выпад против АдГ интересен независимо от отношения к партии. Мерц предлагает избирателю экономическую причинно-следственную цепочку: «политическая радикализация → ухудшение восприятия территории инвесторами → сокращение инвестиций → ослабление регионального штандорта». 6 сентября Саксония-Ангальт покажет, насколько этот аргумент оказался убедительным для избирателей. Серия наших аналитических постов, посвящённых первым из трёх восточногерманских выборов открыта.

Выборная кампания в ландтаг Саксонии-Ангальт выходит на финишную прямую. Сейчас уже немного подзабылось, что в начале политического 2026 г. Ф. Мерц был с визитом в регионе на приёме Торгово-промышленной палаты (IHK) в Дессау. Эта поездка обнажила глубокую электоральную и экономическую напряженность в регионе. Канцлер обратился к предпринимателям с классическими либерально-консервативными рецептами ХДС: «больше производительности, меньше бюрократии», с намерением доказать местным элитам, что именно Союз способен системно решить проблемы стагнации. На мероприятии Мерц пошел на крайне нетипичный для своей федеральной риторики шаг, публично заявив о необходимости «достижения компромисса и мира с Россией» в будущем. Конечно, с точки зрения предвыборной борьбы – это была чистая прагматика и попытка выбить почву из-под ног АдГ и ССВ. Смягчая тональность, канцлер тем самым пытался снизить градус электорального протеста и удержать колеблющегося избирателя. Этот визит заложил фундамент для противостояния между ХДС и АдГ, вышедшего на пик непосредственно перед выборами. После летней паузы, перестановок в бундесканцлерамте и правительстве, для христианских демократов этот период видимо становится самой тяжелой выборной кампанией в Восточной Германии за всё время. Саксония-Ангальт превращается в политический полигон, где АдГ может вполне реально впервые возглавить региональное правительство. Раздел будет дополняться.

Мерц собирает «коалицию плательщиков»: Берлин против бюджетных амбиций Брюсселя После выездного заседания правительства Ф. Мерц перенёс дискуссию о конкурентоспособности и государственных расходах на европейский уровень. 27 августа канцлер собрал в Берлине руководителей Дании, Финляндии, Австрии, Нидерландов и Швеции – стран, которые вместе с Германией относятся к крупнейшим нетто-плательщикам ЕС. 📌Повод – предложенный Еврокомиссией новый многолетний финансовый план ЕС на 2028-2034 гг. Его объём должен составить почти 2 трлн евро, или в среднем 1,26% валового национального дохода Евросоюза. Нынешний бюджет рассчитан примерно на 1,3 трлн евро. Брюссель объясняет увеличение новыми задачами — конкурентоспособностью, обороной и безопасностью, миграцией, энергетикой, климатом и необходимостью с 2028 г. обслуживать долги фонда NextGenerationEU. 📌Мерц не оспаривает необходимость увеличения бюджета как такового. Но предложенные масштабы роста он назвал «просто неприемлемыми». Германия и её партнёры требуют сократить проект Еврокомиссии на несколько сотен миллиардов евро, причём экономия должна затронуть все статьи расходов. Собравшиеся в Берлине государства обеспечивают около 40% бюджета ЕС и одновременно 70% двусторонней помощи Украине со стороны стран Союза. 📌При этом речь идёт не только об экономии. «Коалиция плательщиков» предлагает перестроить структуру расходов вокруг четырёх приоритетов: безопасность и оборона, конкурентоспособность, миграция и европейский суверенитет. Новые совместные заимствования отвергаются: они, согласно принятому заявлению, не могут заменить структурные реформы. 📌Для Германии вопрос особенно чувствителен: она остаётся крупнейшим нетто-плательщиком ЕС. Поэтому Мерц заранее формирует переговорную коалицию перед решающей фазой согласования бюджета осенью. Наш комментарий. Возникает любопытная политико-экономическая коллизия. Внутри Германии правительство пытается вывести экономику из стагнации посредством беспрецедентного расширения инвестиционных возможностей государства – 500-миллиардного спецфонда, ослабления долгового тормоза для оборонных расходов и увеличения государственных инвестиций. Одновременно в Брюсселе Мерц требует бюджетной сдержанности и структурных реформ. Прямого противоречия здесь нет: Берлин считает национальные заимствования инструментом модернизации собственного штандорта, тогда как дополнительные перечисления в бюджет ЕС означают передачу ресурсов на общеевропейский уровень, где ФРГ контролирует их использование значительно слабее. Но политический сигнал очевиден. Мерц намерен добиваться укрепления Европы не столько через увеличение общего бюджета, сколько через перераспределение имеющихся ресурсов в пользу конкурентоспособности, обороны и безопасности. Тем самым канцлер всё заметнее претендует на роль не только исполнителя решений Брюсселя, но и одного из архитекторов новой системы европейских приоритетов. И здесь пространство для разногласий Берлина с Еврокомиссией Урсулы фон дер Ляйен, несмотря на их общую партийную принадлежность, скорее расширяется.

Уважаемые подписчики! Обращаем ваше внимание на новые статьи по экономике Германии от сотрудников Центра германских исследований Института Европы РАН. 📌Белов В.Б. ФРГ – Россия: год институционализированной конфронтации правительства Ф. Мерца. Часть 2 📌Белов В.Б. Водородный штандорт Балтийско-Скандинавского макрорегиона как новое энергетическое пространство ЕС: роль Германии 📌Котов А.В. Оптимальность пространственной экономической интеграции ЕС: теоретико-модельный подход 📌Котов А.В. Пространственная экономическая интеграция на примере ЕС Со статьями можно ознакомиться в новом номере Научно-аналитического вестника ИЕ РАН и журнала "Современная Европа".

Нойхарденберг: инвестиции, реформы и пределы оптимизма. Часть 2 📌Ларс Клингбайль фактически обозначил цену нынешнего оживления: главным импульсом является 500-миллиардный инфраструктурный спецфонд. «Без этой инвестиционной инициативы мы находились бы в рецессии», – признал вице-канцлер. По его словам, за неполный год уже запущены инвестиции примерно на 50 млрд евро – прежде всего в железнодорожную и дорожную инфраструктуру, мосты, школы, детские сады и больницы. Из общего объёма спецфонда 100 млрд евро предусмотрены для земель и муниципалитетов, ещё 100 млрд – для Климатического и трансформационного фонда. Продолжится и реализация социально-экономического реформаторского блока. Уже на следующем заседании кабинета Клингбайль намерен представить реформу подоходного налога; семья с двумя детьми должна получить около 600 евро годовой разгрузки. Осенью предстоит реализация согласованных изменений пенсионной системы, здравоохранения, регулирования рабочего времени и дальнейшее сокращение бюрократии. Одновременно внутри коалиции сохраняются разногласия по отдельным элементам реформ, поэтому призыв Клингбайля к Geschlossenheit – единству – прозвучал в Нойхарденберге далеко не случайно. 📌Ещё один важный сигнал – ужесточение геоэкономического курса. Кабинет обсуждал глобальные дисбалансы и китайскую конкуренцию. Канцлер поручил подготовить германские предложения к октябрьскому заседанию Европейского совета. Вице-канцлер прямо заявил о необходимости защищать европейские стальную, автомобильную, химическую и фармацевтическую отрасли от недобросовестной конкуренции: свободная торговля не должна означать «наивность». Наш комментарий. Нойхарденберг скорее определил направление, чем породил новый пакет реформ. Правительство пытается соединить три элемента: масштабные государственные инвестиции, структурные реформы и технологическую модернизацию. Показательно и усиление категорий экономической и технологической «суверенности»: конкурентоспособность всё теснее связывается с безопасностью и снижением критической зависимости от США и Китая. Но между заявленным поворотом и его результатами сохраняется дистанция. Известная экономист Вероника Гримм справедливо обращает внимание на сокращение инвестиций в основной капитал и отсутствие пока достаточно убедительной реформаторской повестки повышения производительности. Особенно примечательно противоречие двух итоговых заявлений. Мерц объявляет о завершении трёхлетней рецессии; Клингбайль признаёт, что без чрезвычайного государственного инвестиционного импульса она продолжалась бы. Поэтому нынешнее оживление ещё нельзя считать доказательством структурного оздоровления германского штандорта. Нойхарденберг показал другое: кабинет всё яснее понимает масштаб проблемы. Теперь главный тест – сможет ли он превратить формулу «инвестиции + реформы + инновации» из политического девиза в устойчивый механизм повышения производительности и частной инвестиционной активности.

Нойхарденберг: правительство Мерца объявляет экономический перезапуск. Часть 1 25–26 августа федеральное правительство провело выездное заседание в замке Нойхарденберг. Центральными темами стали конкурентоспособность, инновации и переход германской экономической модели «в новую эпоху». Если перед летней паузой коалиция преимущественно согласовывала реформы, то теперь Ф. Мерц требует увеличить скорость их реализации: обеспечить рост и занятость, укрепить промышленную базу и создать более благоприятные рамочные условия для бизнеса. 📌Характерен состав приглашённых экспертов. Помимо главы Siemens Роланда Буша кабинет заслушал руководителя канадской ИИ-компании Cohere Айдана Гомеса, президента Центрального объединения германских ремесленников Йорга Диттриха, венчурного инвестора Юдит Дада и основательницу климатического стартапа Ark Climate Рут Боссе. Тем самым обсуждение сознательно вывели за рамки традиционной крупной промышленности – к ИИ, стартапам, капиталу и малому бизнесу. 📌Главным технологическим приоритетом стал искусственный интеллект. Мерц назвал ИИ катализатором модернизации и даже «Четвёртой промышленной революцией», которая будет глубже и быстрее трёх предыдущих. При этом правительство несколько прагматизирует прежнюю дискуссию о технологическом суверенитете: Германия необязательно должна создавать лучшие в мире модели, но должна владеть необходимыми решениями и широко внедрять их в промышленности, Mittelstand и ремесленном секторе. Приоритет – германские и европейские разработки плюс сотрудничество с близкими партнёрами. 📌Л. Клингбайль сообщил, что в 2027 г. расходы на исследования и разработки в рамках специального фонда возрастут на 60% по сравнению с 2026 г. Ставка делается на ИИ, дата-центры, микроэлектронику и другие высокие технологии. Рекордную стартап-активность министр назвал возможным началом нового периода грюндерства (Gründerzeit). Отдельное внимание кабинет уделил ускорению цифровизации государства и сокращению административных барьеров. Правительство рассматривает модернизацию государственного управления не только как самостоятельную реформу, но и как фактор конкурентоспособности: более быстрые процедуры согласования и планирования должны сократить сроки реализации частных и государственных инвестпроектов. 📌Экономическая дискуссия одновременно приобрела выраженное геоэкономическое измерение. Мерц связал повышение конкурентоспособности с необходимостью укреплять европейский внутренний рынок, снижать критические зависимости и активнее защищать германские и европейские интересы в условиях усиливающейся конкуренции США и Китая. Более предметные предложения по этому направлению Берлин намерен представить на европейском уровне осенью. 📌Сам Мерц представил макроэкономическую картину оптимистично: индекс делового климата растёт четвёртый месяц подряд, экономика вновь показывает положительную динамику, а прогнозы на 2027 г. улучшаются. После трёх лет рецессии Германия, по его словам, «снова растёт». 📌Однако уже выступление министра финансов внесло в эту картину существенную оговорку. Продолжение в следующем посте: за счёт чего Германия «вышла из рецессии» – и означает ли Нойхарденберг реальный реформаторский поворот?

В чем причины кризиса экономики ФРГ и близко ли его завершение? Экономика Германии во втором квартале текущего года показала темпы роста выше ожидавшихся. Согласно данным немецкой Федеральной статистической службы, по сравнению с предыдущим кварталом ВВП страны увеличился на 0,3 процента, вместо прогнозируемых ранее 0,2 процента. Рост год к году составил 1 процент - рекордный показатель за последние несколько лет. Возникает вопрос, преодолён ли кризис? 📌Ранее мы отмечали, что на наш взгляд, происходящее свидетельствует не столько о завершении кризиса, сколько о включении внутренних механизмов самоадаптации германского хозяйственно-политического пространства (см. "Германия.Экономика", 08.08.2026). 📌Рост есть, но он пока не самодостаточен.Чёрно-красная коалиция согласовала летом реформы, теперь - борьба за скорость и последовательность реализации ((см. "Германия.Экономика", 21.08.2026).). 📌В беседе с "Российской газетой" обсудили текущую ситуацию в экономике Германии: факторы роста, структурные ограничения ближайших месяцев, данные прогнозов германских экономических институтов и ОЭСР, влияние международной обстановки на экономическую политику.

Автопром как стресс-тест германского штандорта. Часть 2 📌Проблемы BMW, Mercedes-Benz, Volkswagen, Porsche и Audi различаются, но имеют общий знаменатель. Германский автопром одновременно переживает технологическую, структурную и геоэкономическую трансформацию. 📌Первый вызов – Китай. Немецкие концерны десятилетиями получали там высокие прибыли, но недооценили скорость развития местных производителей электромобилей. Сегодня китайские компании конкурируют уже не преимущественно ценой: они сильны в аккумуляторах, программном обеспечении, цифровой интеграции автомобиля и скорости обновления модельного ряда. Германские бренды теряют доли рынка и маржу. 📌Второй вызов – издержки самого германского штандорта. Высокая стоимость труда и энергии, бюрократия, регуляторная нагрузка и необходимость дорогостоящей одновременной поддержки традиционных и электрических технологий осложняют трансформацию производственных площадок. Показательно, что программы экономии практически всех концернов непосредственно затрагивают предприятия и занятость в Германии. 📌Третий – неопределённость рамочных условий. Автопроизводители должны принимать инвестиционные решения на десятилетия вперёд, тогда как европейская политика в отношении двигателей внутреннего сгорания неоднократно корректировалась. Дополнительное давление создают американские пошлины, геополитические конфликты и усиливающаяся промышленная политика основных конкурентов. Наш комментарий. Было бы слишком просто объяснить кризис германского автопрома исключительно «зелёным переходом» или ошибками экономической политики. Свою долю ответственности несут и сами концерны: прежде всего они недооценили скорость технологического рывка китайских конкурентов и слишком долго опирались на чрезвычайно прибыльную прежнюю бизнес-модель. Но столь же ошибочно сводить происходящее только к корпоративным просчётам. Автомобильная промышленность остаётся ядром сложнейших производственных цепочек, инновационной системы, экспорта и региональной занятости Германии. Поэтому сокращение автомобильного производства неизбежно затрагивает поставщиков комплектующих, машиностроение, химию, металлургию и многочисленные сервисные компании. Возникает принципиальная дилемма промышленной политики, о которой мы писали в предыдущем посте: что должно делать государство – улучшать общие условия хозяйствования или целенаправленно поддерживать стратегическую отрасль? На наш взгляд, задача состоит не в сохранении прежней структуры автопрома любой ценой. Государство должно содействовать его технологической трансформации, не превращая поддержку в субсидирование статус-кво. Поэтому главный вопрос сегодня – не спасение отдельных концернов, а сохранение Германии в качестве конкурентоспособного автомобильного штандорта следующего технологического поколения. И это наверняка предмет для обсуждения выездного заседания.

Автопром как стресс-тест германского штандорта. Часть 1 📌Пока федеральное правительство на выездном заседании в Нойхарденберге обсуждает дальнейшие экономические реформы, обратим внимание на одну из наиболее болезненных проблем германского штандорта. Опубликованные летом результаты ведущих автоконцернов показывают: кризис ключевой промышленной отрасли ФРГ приобрёл системный характер. 📌BMW, долго считавшийся наиболее устойчивым среди германской «автомобильной тройки», также оказался под давлением. Во II квартале прибыль после налогов сократилась примерно на 35%, до 1,2 млрд евро, а операционный результат автомобильного подразделения – более чем на 60%, до 629 млн. В Китае продажи в первом полугодии упали на 20,4%, во II квартале – на 30,2%. Концерн объявил о сокращении около 8 тыс. рабочих мест по всему миру. 📌Неоднозначна картина и у Mercedes-Benz. Общая EBIT во II квартале выросла на слабой прошлогодней базе, но скорректированный операционный результат автомобильного подразделения снизился примерно на четверть. Главная проблема вновь Китай. Программа Next Level Performance предусматривает сокращение более 5 тыс. рабочих мест. Глава концерна Ола Кэллениус требует повышения производительности германских предприятий, в том числе за счёт увеличения рабочего времени без соответствующего повышения зарплаты. 📌У Volkswagen чистая прибыль за первое полугодие сократилась более чем на 30%, до 3,1 млрд евро. Продажи в Китае во II квартале упали более чем на треть. До 2030 г. группа уже планирует ликвидировать 50 тыс. рабочих мест в Германии; четыре предприятия пока не имеют надёжной перспективы на следующее десятилетие. 📌Не лучше ситуация у дочерних компаний VW. Продажи Porsche в Китае в 2021–2025 гг. сократились более чем вдвое; до 2035 г. предполагается ликвидировать почти 9 тыс. из 42 тыс. рабочих мест. У Audi первое полугодие стало самым слабым по обороту со времён пандемийного 2021 г.; до конца 2029 г. в Германии планируется сократить 7,5 тыс. рабочих мест. Таким образом, речь идёт уже не о проблемах отдельных концернов. Практически вся отрасль одновременно сокращает издержки, персонал и производственные мощности и пересматривает прежние стратегии. Продолжение в следующем посте: почему германский – автопром оказался в этой ситуации – и что происходящее означает для промышленного штандорта ФРГ.

Какая экономическая политика нужна германскому штандорту? Целевая промышленная политика или улучшение общих условий хозяйствования? Главный экономист и управляющий партнёр исследовательско-консалтинговой компании Prognos Михаэль Бёмер (Michael Böhmer) считает такое противопоставление ложным. Германия одновременно остаётся высокозатратным штандортом (Hochkostenstandort) с ослабевающей конкурентоспособностью и частью мировой экономики, где соперничество всё больше определяется не только качеством и ценой, но и политическими решениями. Поэтому «пуристские» ответы – только рынок или только государственная поддержка – уже не работают. Исходная диагностика Бёмера достаточно жёсткая. Экономика ФРГ всё ещё лишь немного превышает уровень 2019 г., производительность почти не растёт, предложение труда сокращается. По динамике предпринимательского сектора — созданию новых компаний и уходу с рынка старых – Германия занимает только 27-е место среди 32 европейских стран. Немецкому хозяйству, по его мнению, не хватает «созидательного разрушения»: новым компаниям трудно пробиваться на рынок, тогда как наличие большого числа фирм со столетней историей не обязательно является исключительно преимуществом. Одновременно Бёмер предостерегает от отказа от промышленной политики. Индустрия остаётся важнейшим источником добавленной стоимости, инноваций, производительности и экспорта, формирует разветвлённые производственные сети и обеспечивает региональную устойчивость. Но субсидии и протекционизм не способны исправить нежизнеспособную бизнес-модель или компенсировать отсутствие конкурентных преимуществ. Предлагается своеобразная триада. 📌Во-первых, приоритет должно получить горизонтальное улучшение рамочных условий для всех компаний – именно здесь накопились основные дефициты. 📌Во-вторых, целевая поддержка стратегически важных отраслей и технологий допустима, но должна быть ограниченной во времени, инвестиционно обусловленной и проверяемой – не постоянной субсидией, а «мостом через сложную фазу трансформации». 📌В-третьих, государственные средства следует последовательно направлять в производительные инвестиции. Бёмер считает предостережением первые результаты использования 500-миллиардного специального фонда: деньги мобилизуются, но не всегда используются там, где способны обеспечить долгосрочный рост. Наш комментарий. Предложенная формула представляется рациональной, но её наиболее сложная часть – практическая. Где проходит граница стратегической необходимости? Сталь, автопром, полупроводники, водород, ИИ, DefenceTech – перечень отраслей, претендующих на особое отношение государства, постоянно расширяется. Возникает риск превращения временной поддержки в механизм консервации неконкурентоспособных структур. Но и возврат к прежней формуле «государство создаёт условия – рынок выбирает победителей» в условиях геоэкономической фрагментации уже невозможен. Для германского штандорта вопрос сегодня состоит не в выборе между рынком и промышленной политикой, а в качестве их сочетания: государство должно поддерживать структурную трансформацию, не подменяя её субсидированием статус-кво.

Германский бизнес требует ускорить реформы штандорта Крупнейшие промышленные компании и предпринимательские объединения ФРГ усиливают давление на правительство Фридриха Мерца. В совместном письме представители бизнеса Баварии и Баден-Вюртемберга потребовали «как можно скорее и без каких-либо изъятий» реализовать реформы, предусмотренные коалиционным соглашением и последующими правительственными решениями. Среди подписантов – Audi, BMW, ZF, Mercedes-Benz, Porsche, Siemens, а также объединения работодателей металло- и электротехнической промышленности Баварии и Südwestmetall. Письмо адресовано канцлеру Ф. Мерцу, министрам труда Б. Бас и экономики К. Райхе, а также руководителям правительственных фракций. В центре критики – рамочные условия германского штандорта. Высокие цены на энергию и изменение международной конкурентной среды, по мнению авторов, усиливают давление на предприятия. От конкретного содержания социальной и экономической политики зависит их способность сохранять конкурентоспособность, рабочие места и осуществлять инвестиции в Германии. Особое внимание бизнес уделяет стоимости труда. Совокупная нагрузка по социальному страхованию в 2026 г. достигла 42,3% – исторически высокого уровня. Компании требуют устойчивого снижения социальных отчислений и структурных реформ соответствующих систем. Правительство само признаёт долгосрочность проблемы: без изменений совокупная ставка к 2040 г. может приблизиться к 50%. Примечательно время появления письма. На следующей неделе правительство собирается на выездное заседание (Klausurtagung) в замке Нойхарденберг, центральной темой которого должно стать укрепление конкурентоспособности германской экономики. К обсуждению приглашены представители крупного бизнеса, ремесленничества и стартап-сообщества. Среди приоритетов ведомство канцлера называет снижение дополнительных издержек на труд и энергозатрат, а также повышение гибкости рабочего времени. Наш комментарий: совместное письмо интересно не только перечнем требований. Оно показывает дальнейшее развитие архитектуры штандортного диалога. Если летние визиты К. Райхе на предприятия представляли собой движение государства непосредственно к бизнесу, то теперь наблюдаем встречное движение: ведущие компании и отраслевые объединения сами формулируют политическому центру условия, необходимые для сохранения производства, занятости и инвестиций внутри страны. Особенно показательно, что инициатива исходит из Баварии и Баден-Вюртемберга – двух ключевых индустриальных земель Германии. Таким образом, в штандортном диалоге одновременно взаимодействуют федеральный, земельный, отраслевой и корпоративный уровни. Показательно, что реакция политического центра последовала практически одновременно. Новая глава Ведомства федерального канцлера Нина Варкен заявила о подготовке на осень дальнейших реформ, направленных на снижение нагрузки на предприятия. Тем самым требования бизнеса и заявленная правительством повестка во многом совпадают. Предстоящее Klausurtagung поэтому становится своеобразной проверкой эффективности этого механизма. Проблемы штандорта давно диагностированы, реформаторские пакеты подготовлены, а часть мер уже принята – например, федеральное правительство оценивает ежегодный эффект последних решений по дебюрократизации примерно в 10 млрд евро. Теперь бизнес требует следующего шага – скорости и последовательности реализации. Штандортный диалог вступает в новую фазу: предметом спора становится уже не столько перечень необходимых реформ – относительно него между государством и бизнесом во многом существует согласие, – сколько скорость и последовательность их реализации и способность государства превратить согласованные приоритеты в новые рамочные условия хозяйствования.

Наш комментарий: biotech – проблема в масштабировании стоимости знаний Биотехнологический сектор наглядно показывает одну из центральных проблем германского инновационного штандорта: Германия умеет производить знания лучше, чем превращать их в масштабируемую хозяйственную стоимость. Научно-исследовательский слой технологической архитектуры остаётся конкурентоспособным. Слабее работают следующие звенья – трансфер технологий, создание компаний, венчурное финансирование, масштабирование и промышленная коммерциализация. Поэтому вопрос заключается уже не только в том, сколько государство инвестирует в исследования, а в способности связать отдельные элементы инновационной цепочки в единую архитектуру. Именно эту проблему правительство Мерца пытается решить через Hightech Agenda, поставив целью быстрее переводить Spitzenforschung в промышленное применение и хозяйственную добавленную стоимость. В июле её дополнила новая Startup- und Scaleup-Strategie. Германия пока остаётся в мировой биотехнологической высшей лиге. Но сохранение места в ней будет зависеть уже не столько от качества фундаментальной науки, сколько от способности германского хозяйственного пространства удерживать внутри страны следующий этап инновационного цикла – капитал, масштабирование, производство и создаваемую ими добавленную стоимость. Это особенно важно для сохранения привлекательности инвестиционного штандорта: не просто привлечь инвестиции, а сохранить внутри хозяйственно-политического пространства цепочку превращения знания в добавленную стоимость. Здесь biotech даёт нам почти образцовый отраслевой кейс.

Другие ограничения хорошо знакомы нашим постоянным читателям: сложная и фрагментированная регуляторика, до 16 земельных ведомств, потенциально участвующих в разрешительных процедурах, около 30 биотехнологических хабов, зачастую работающих параллельно, недостаточно эффективный трансфер интеллектуальной собственности и традиционно осторожная инвестиционная культура.

Германия в мировой биотехнологической лиге: исследования есть – где добавленная стоимость? Германия сохраняет позиции одного из ведущих мировых биотехнологических штандортов. Но за внешне благополучной картиной всё отчётливее проявляется проблема, хорошо знакомая и другим немецким высокотехнологичным отраслям: сильная наука далеко не всегда превращается в столь же сильный бизнес. По данным German Biotechnology Report 2026 EY и BIO Deutschland, в 2025 г. германская биотехнологическая отрасль насчитывала 1052 предприятия и почти 60 тыс. занятых, а её оборот составлял около 12 млрд евро. Германия остаётся одним из европейских лидеров по биотехнологическим патентам и научным публикациям. Биотехнологии не случайно включены правительством Ф. Мерца в шесть ключевых технологий Hightech Agenda Deutschland наряду с ИИ, квантовыми технологиями и микроэлектроникой. Из 1328 биотехнологических компаний, охваченных более широкой статистикой Biotech Gate, 65% специализируются на исследованиях и разработках, ещё 20% – на терапии и диагностике. В разработке находятся сотни потенциальных препаратов, причём безусловно лидирует онкология – 506 кандидатов, значительно опережая инфекционные заболевания и неврологию. Но далее начинается германский инновационный парадокс. EY оценивает дополнительную стоимость, создаваемую в Германии на основе результатов исследований, лишь примерно в 5% против 35% в Швейцарии. Причина – значительная часть масштабирования, индустриализации и коммерциализации немецких разработок происходит за пределами страны. Одно из узких мест – капитал. В 2025 г. германские биотехнологические компании привлекли около 1,8 млрд евро, из которых венчурное финансирование (VC) составило лишь 601 млн евро, сократившись на треть. Причём 71% всего VC пришлось всего на три сделки. Для сравнения: в США, по оценке отраслевых экспертов, доступно в четыре-пять раз больше венчурного капитала. На инфографике особенно хорошо виден этот провал VC после пиков 2020–2021 гг.

Энергопереход Германии: 70 млрд евро за неправильную архитектуру? Корректировка германской Energiewende, начатая министром экономики и энергетики Катериной Райхе, получила неожиданный аргумент со стороны исследователей. Согласно опубликованным Handelsblatt результатам модельных расчётов Института энергетической экономики Кёльнского университета (EWI), при более эффективной конфигурации энергоперехода государство и бизнес Германии могли бы до 2045 г. сэкономить около 70 млрд евро. Особенно примечательно, что заказчиком исследования выступил земельный Союз возобновляемой энергетики Северного Рейна – Вестфалии (LEE NRW). 📌Речь идёт не о принципиальном отказе от ВИЭ и даже не об их простом сокращении, а об изменении структуры, темпов и территориального размещения новых мощностей. В оптимальном сценарии EWI первоначальное наращивание солнечной и ветровой генерации несколько замедляется. Одновременно предлагается делать больший упор на более дешёвые наземные фотоэлектрические установки вместо частных систем на крышах, а в ветроэнергетике — на наземные, а не более дорогие офшорные (морские) мощности. Это во многом соответствует нынешнему курсу Райхе. Одобренная правительством 29 июля реформа EEG должна сильнее учитывать системные издержки и состояние сетей при размещении новых объектов ВИЭ. Само министерство называет это сменой парадигмы: развитие возобновляемой энергетики должно стать более рыночным, сетево-ориентированным и экономически эффективным. 📌Но расчёты EWI содержат важное предостережение и для самой Райхе: чрезмерное торможение энергоперехода способно оказаться ещё дороже. Первоначальная экономия на ВИЭ впоследствии перекрывается дополнительными расходами на газовую генерацию, импорт электроэнергии и, в перспективе, дорогостоящего водорода. 📌Особая роль отводится накопителям энергии. Если Германия не сможет полноценно интегрировать домашние аккумуляторы и батареи электромобилей в энергосистему, дополнительные расходы с 2045 г. могут достигать 9 млрд евро ежегодно. Уже сегодня мощность установленных домашних накопителей оценивается примерно в 13 ГВт. Федеральное сетевое агентство как раз готовит механизм MiSpeL, призванный расширить рыночное использование накопителей и зарядных устройств. Наш комментарий: проблемой германского энергоперехода всё очевиднее становится не недостаток инвестиций в отдельные технологии, а несогласованность элементов энергетической архитектуры – генерации, сетей, накопителей, резервных мощностей, потребления и территориального размещения производства электроэнергии. Поэтому дилемма «больше или меньше ВИЭ» во многом ложная. Существеннее другой вопрос: где, когда и какие мощности следует вводить и насколько синхронно развиваются взаимозависимые элементы системы. В этом смысле исследование EWI хорошо вписывается в формирующийся при К. Райхе прагматичный поворот в энергетической политике. Оно даёт аргументы в пользу повышения эффективности Energiewende, но одновременно устанавливает пределы её корректировки: оптимизировать – не значит затормозить. Для германского штандорта цена ошибки здесь измеряется уже не только стоимостью киловатт-часа. Речь идёт о конкурентоспособности промышленности, инвестиционной привлекательности и способности государства эффективно координировать один из важнейших слоёв хозяйственно-политического пространства – его энергетическую архитектуру.