Cinemagraphie

Утробный красный – Ингрид Тулин в «Гибели богов» Лукино Висконти и «Шепотах и криках» Ингмара Бергмана.

Потому и страшно – на балу сатаны у Лукино Висконти льются пот и детские слёзы. В «Гибели богов» итальянский режиссёр показывает, как жажда разрушений становится стилем жизни, а фигура врага – центральным фетишем. Борьба за власть в семье сталелитейщиков фон Эссенбеков разворачивается в Германии 30-х. Юный наследник Мартин проходит путь от материнской Вещи до растлителя и кровосмесителя. О частном случае «эротической формы ненависти», её эстетических и системных вариациях – в новом тексте. #cinemagraphie_review

Грета 👀

+4

Эрос отнимающий: 1. «Час волка», реж. Ингмар Бергман, 1968 2. «Солярис», реж. Андрей Тарковский, 1972 3. «Лобстер», реж. Йоргос Лантимос, 2015 4. «Пианино», реж. Джейн Кэмпион, 1993 5. «Ледяная башня», реж. Люсиль Хаджихалилович, 2025 6. «Горькая луна», реж. Роман Полански, 1992 7. «Пианистка», реж. Михаэль Ханеке, 2001 8. «Чёрный лебедь», реж. Даррен Аронофски, 2010

В сердцевине любовного опыта раз за разом обнаруживается рана. Древнегреческая поэзия тому – красноречивое свидетельство. В книге «Горько-сладкий эрос» (к которой стоит обратиться хотя бы ради эстетических впечатлений) Энн Карсон демонстрирует обилие «калечащих» метафор для описания эротических переживаний в античности. От «вырванных» лёгких до «отсечённых» гениталий – влюбленный не ощущает себя целым, Другой лишил его прежней формы. Французский психоаналитик Андре Грин говорил в этой связи о нарциссическом «кровотечении», спровоцированном резким оттоком либидо от Я. Парадокс в том, что пребывающий в таком болезненном состоянии вовсе не стремится к «выздоровлению», напротив, он жаждет оставаться «больным». Горько-сладкая мука, как показывает Карсон, предпочтительнее слияния с объектом любви: «Чего хочет желающий от желания? Чётко и ясно: продолжать его испытывать». Тая, подобно льдинке, влюбленный переживает ни с чем не сравнимое удовольствие. Он уже не там, где был прежде, – «энергосберегающий» режим не совместим с любовными потрясениями. Потеряв часть себя в любимом, не избежать смешения с ним: можно говорить об обогащающих свойствах новых идентификаций или, вслед за Сократом, о растущих «крыльях души». Куда бы ни устремилась стрела Эрота, она ведёт за границы, к другому языку и себе-незнакомцу.

🎬 «Люблю тебя, люблю», реж. Ален Рене, 1968

+4

«Пространство «Чёрного лебедя» — это большой зеркальный театр, в котором отражения удваиваются, утраиваются, накладываются друг на друга, удлиняются и укорачиваются, сливаются и разъединяются в непрекращающемся танце». Почему на «милых» девочек из зеркала смотрит монстр, разбираемся здесь.

«Днём я пил вино, вечером бесконечно жалел себя — до слёз», – Ларс фон Триер о своём самочувствии во время съёмок «Антихриста». 🎬 Кадр из фильма «Антихрист», 2009.

Искусство раскадровки – Михаэль Ханеке, «Пианистка».

«Как раньше» – фантастическая точка во времени и пространстве, куда все стремятся, но не попадает никто. Разрушение прежних форм обрекает на поиск новых: «Никакое изменение не может происходить без уничтожения старого состояния», – Сабина Шпильрейн «Деструкция как причина становления». О том, как пройти через кризис, обогатившись, – в тексте о «Премьере» Джона Кассаветиса.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Минюст России объявил режиссёра Андрея Звягинцева иноагентом. Взгляните, что называется, на хронику событий. 📸 Фото Анны Матвеевой.

«Минотавр» Андрея Звягинцева официально выдвинут на «Оскар» от Франции🤩

+официальный трейлер ⚡️

«Минотавр» – новый постер 💔

А вот и первый трейлер фильма-победителя Венецианского кинофестиваля «Неизвестная женщина» Май Эль-Туки.

В Венеции раздали призы — «Золотой лев» отошёл фильму «Неизвестная женщина» Май Эль-Туки, а «Серебряный» (за лучшую режиссуру) — Илье Хржановскому*. Лучшим актёром назвали Джона Малковича за роль в фильме Мартина Макдоны «Дикая лошадь номер девять». У Ли Чхан-дона — Гран-при жюри. Полный список лауреатов — здесь. *Илья Хржановский признан в РФ иноагентом

В последний момент включённый в программу Венецианского фестиваля документальный фильм «Наза» Юваля Абрахама и Рахель Шор сорвал 25-минутные овации. По сути, это длинное интервью с анонимными представителями израильских спецслужб, которые в подробностях описывают свои методы. NAZA – это армейский термин, обозначающий «сопутствующий ущерб», т.е. количество прогнозируемых жертв среди гражданского населения в результате запланированного удара. На критиков фильм произвёл неизгладимое впечатление, и, по всей видимости, без наград его не оставят. 📌Siddhant Adlakha, «IndieWire»: «Скорее всего, этот фильм потрясет вас до глубины души. И дело вовсе не в раскрытых фактах (большая их часть уже была обнародована), а в той форме, в которой они здесь представлены». 📌Jordan Mintzer, «The Hollywood Reporter»: «Это отрезвляющее, тщательно задокументированное разоблачение <...> оставляет гнетущее чувство, что человечество утратило последнюю надежду». 📌Peter Bradshaw, «Guardian»: «Исполнительными продюсерами «Наза» выступили Джонатан Глейзер и Джеймс Уилсон. Фильм выходит под эгидой Guardian, где уже были опубликованы некоторые из сопутствующих статей. Присутствуют и недостатки: интервью проводились на условиях анонимности, но если никого не удалось убедить назвать свое имя и показать лицо (что, безусловно, крайне опасно), то в качестве свидетельств эти показания теряют силу». 📌Rafa Sales Ross, «Little White Lies»: «Наза» как формально, так и содержательно, вдохновлён творчеством Джонатана Глейзера и Лоры Пойтрас. <...> У Глейзера была позаимствована идея из «Зоны интересов» об ощутимом присутствии жертв, даже в те моменты, когда камера фокусируется исключительно на преступниках. С Пойтрас же авторы вступают в диалог относительно её концепции «плюс-журналистики». 📌Ben Croll, «TheWrap»: «Фильм начинается с ужасающих свидетельств о том, как служба разведки выбирает цели. Если кратко, они просто делегируют эту задачу ИИ <...> Как раз накануне премьеры «Наза» сотрудник Anthropic заявил об увольнении и попал в газеты, подтвердив наши худшие предположения: ИИ-режим, способный взять на себя функции судей, присяжных и палачей, уже на пороге». 📌John Bleasdale, «Time Out»: «Некоторые фильмы важны независимо от их кинематографических свойств. Их острота и актуальность выводят дискуссию за рамки эстетического. Работа Юваля Абрахама и Рахель Шор <...> как раз из таких».

Грандиозный финал «Дау» – Илья Хржановский* представил в Венеции четырёхчасовой «материнский» фильм. С идеи создания байопика о советском физике Льве Ландау 20 лет назад начался проект «Дау». Затем последовал своего рода Большой взрыв, породивший целую мультивселенную. И вот круг замкнулся: в рамках венецианского конкурса показали тот самый фильм о Ландау, меланхоличном физике, вынужденном идти на компромиссы с совестью. В центре сюжета – его отношения с женой и властью. В западной прессе о фильме отзываются сплошь положительно. 📌Jordan Mintzer, «The Hollywood Reporter»: «Если замысел Хржановского а-ля «Шоу Трумана» на бумаге казался безумием, то при просмотре фильма становится очевидно, что в этом и заключался режиссёрский метод. Необходимость актёров (от исполнителей главных ролей до массовки) жить так, будто ими управляет Сталин, по-видимому, сильно отразилось на их самоощущении и помогло вжиться в шкуры тех, кто вынужден постоянно идти на компромиссы ради выживания. Автократический характер съёмок ощущается в каждом зернистом кадре: Хржановский показывает людей, стремящихся к свободе и счастью там, где это недостижимо, по крайней мере, без предательства собственных убеждений. <...> Он снял «Дау», а сегодня мы все живем в нём». 📌Peter Bradshaw, «Guardian»: «Представьте, что Кристофер Нолан, работая над «Оппенгеймером», отвлёкся бы от темы и решил бы потратить 20 лет и миллионы чьих-то долларов на реконструкцию штаб-квартиры в Лос-Аламосе в мельчайших деталях. Превратив её в место реализации гигантского иммерсивного мультимедиа-проекта, он стал бы поначалу выпускать эпические и откровенно сексуализированные фильмы-вставки: о работниках столовой, о каком-то жутком парне из ЦРУ, прежде, чем, наконец, был бы представлен главный фильм с Киллианом Мёрфи в роли создателя атомной бомбы. <...> «Дау» – что-то вроде этого». 📌Jonathan Romney, «Screen International»: «Невероятно амбициозный проект, источающий безудержное авторское безумие, так редко встречающееся в современном кино, – с отголосками фон Триера, Кубрика и покойного русского визионера Алексея Германа. <...> «Дау» начинается с визуального «взрыва»: доски, исписанные формулами, мерцание окровавленной плоти, обрывки разрозненных изображений, ураган звуков. Затем – расцвет монументального безумия с полчищами статистов и «говорящих» деталей: горы капусты, люди, шагающие по диагонали, башня, на которую взбираются толпы полуголых мужчин. Постепенно двигатель начинает стихать, и мир фильма сжимается, вызывая клаустрофобию: красный бархат «Дау» блекнет, сменяясь серыми и синевато-зелёными аквариумными оттенками». 📌John Bleasdale, «Time Out»: «Дау» — это трагедия невозможных решений. <..> у героев нет иного выбора, кроме как подчиниться. В духе Толстого они философствуют о том, что хуже, физическая боль или душевная, но резиновый шланг, в конце концов, оказывается решающим аргументом». 📌Nicholas Bell, «IONCINEMA»: «Благодаря работе трёх разных операторов (Юрген Юргес, Мануэль Альберто Кларо, Лол Кроули), трёх художников-постановщиков (Денис Шибанов, Ольга Гуревич, Борис Шаповалов) и двух монтажеров (Илья Пермяков, Роб Майерс), эта версия «Дау» (по-видимому, финальная), представляет собой поистине впечатляющее зрелище, воплощение чистой кинематографической смелости». *Илья Хржановский признан в РФ иноагентом